http://forumfiles.ru/files/000d/56/27/98803.css
http://forumfiles.ru/files/000d/56/27/46484.css
У Вас отключён javascript.
В данном режиме отображение ресурса
браузером не поддерживается
-->

Circus of the Damned

Объявление

Г Е Р О И  И  А К Т И В  М А Р Т А

Hugo Gandy

Sophia Ricci

О Б Ъ Я В Л Е Н И Я

02.04.18
 Мартовский конкурс 2018!

27.02.18
 Февральский конкурс 2018!

26.01.18
 Январский конкурс 2018!

18.12.17
 Всех приглашаем на Снежный ивент!

30.11.17
 Октябрьский конкурс '17!

02.11.17
 Ивент "Halloween: доска Ифы"!

31.10.17
 Конкурс "Happy Halloween 2017"!

31.10.17
 Октябрьский конкурс '17!

02.10.17
 Конкурс сентября '17!

31.08.17
 Конкурс августа '17!

31.08.17
 Итоги проверки и напоминания!

22.08.17
 Список кандидатов на вылет!

17.08.17
 Игра "Town of Meresh" началась!

13.08.17
 Запись на игру "Town of Meresh"!

28.07.17
 Появилась тема Хочу к Вам!

28.07.17
 Внимание! Обновился СЮЖЕТ!

28.07.17
 Новый раздел Организации и Акции!

28.07.17
 Новая тема Коротко о расах мира!

28.07.17
 Июльский конкурс '17!

29.06.17
 Июньский конкурс '17!

29.05.17
 Майский конкурс '17!

08.05.17
 NEW! Срочно заполняем дневники! ;)

02.04.17
 Мартовский конкурс '17!

28.02.17
 Февральский конкурс '17!

06.01.17
 Произведена чистка форума!

29.12.16
 Декабрьский конкурс '16!

26.11.16
 Ноябрьский конкурс '16!

03.11.16
 Новое Оформление подписи!

02.11.16
 Ивент «Town of Halloween» открыт!

31.10.16
 Запись на новый ИВЕНТ!

31.10.16
 Конкурс: Happy Halloween '16!

26.10.16
 Октябрьский конкурс '16!

27.09.16
 Сентябрьский конкурс '16!

29.08.16
 Августовский конкурс '16!

26.07.16
 НАМ ИСПОЛНИЛОСЬ 6 ЛЕТ!

26.07.16
 Июльский конкурс '16!

01.07.16
 Июньский конкурс '16!

01.06.16
 Майский конкурс '16!

03.05.16
 Апрельский конкурс '16!

30.03.16
 Мартовский конкурс '16!

28.02.16
 Февральский конкурс '16!

29.01.16
 Январский конкурс '16!

27.12.15
 Happy New Year '16!

26.12.15
 Декабрьский конкурс '15!


П Л Е Й Л И С Т

П О П У Л Я Р Н О С Т Ь

К О Р О Т К О  О Б  И Г Р Е

Представьте себе наш мир, в котором есть все, столь привычное нам: географическое положение, политическая структура, история и многое другое, а все истории и легенды о вампирах, ведьмах, оборотнях и прочих мифических существах - это не просто красивые слова и мистические выдумки, а самая настоящая реальность.

Помимо вампиров и оборотней, в мире встречаются и другие противоестественные создания. Гули, зомби, тролли и прочее... - не редкость в наши дни. Институты уже давно обзавелись факультетами по сверхъестественной биологии и явлениям, а среди людей практикуется викканство (культ ведьм), аниматорство (поднятие зомби), магия Вуду и многое другое. Удивляться здесь совершенно нечему.




РЕЙТИНГ ИГРЫ: NC-21 [18+]

СИСТЕМА ИГРЫ: эпизодическая

Р А З Ы С К И В А Ю Т С Я

Мы будем рады видеть в игре любых персонажей, вписанных в игровые реалии, от оригинальных чаров до акционных и нужных. Разумеется, предпочтение отдается двум последним категориям, но вовсе не обязательно переступать через себя и брать уже придуманного героя. В игре мы больше всего ценим индивидуальность, колорит и личностные характеристики персонажа. И замечательно, когда у игроков получается "оживить" акционных персонажей.




О Г Р А Н И Ч Е Н И Я

Временно остановлен набор следующих героев

(кроме нужных и акционных персонажей):


   наемники, наемники-оборотни и маршалы-оборотни!

   оборотни, умеющие скрывать свою силу

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Circus of the Damned » Сборник рукописей, том II » [02-03.05.11] Flame under Water


[02-03.05.11] Flame under Water

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Время: вечер 2 мая, ночь со 2 на 3 мая, утро 3 мая
Места: Сент-Луис, окраины, база отдыха
Герои: Evelise Roche, Jean-Claude
Сценарий: долгожданная встреча Принца Сент-Луиса и юной одаренной танцовщицы, которая уже столько раз откладывалась по всевозможным непонятным причинам, наконец-то произошла. Только вот запланированные мероприятия на этот вечер так и останутся всего лишь запланированными.

+1

2

Медийное лицо - это не только красивая фраза и пара запоминающихся фотографий на обложке известного журнала, но и в некотором роде ответственность и необходимость вращаться в соответствующих кругах, посещать всевозможные мероприятия и поддерживать контакт с нужными и полезными людьми... а так же заводить новые знакомства. Только вот все это мракобесие не представляло для Принца Сент-Луиса значительной ценности. Его не манило, ровно как и не пугало общество влиятельных персон в человеческом мире, чьи карманы до отвала были наполнены хрустящими купюрами и пластиковыми карточками всех видов банков. В нем не вспыхивало чувство благоговейного восторга или пробирающего до костей трепета при виде дорогих аксессуаров, автомобилей, костюмов, часов и прочих атрибутов роскошной жизни. И ни одна клеточка его тела не замирала при виде современных красавиц, чьи лица и фигуры выдавали неестественность и в некотором роде надменность, которая просто сочилась из их идеально нарисованных глаз. Это сквозило буквально во всем - в повороте головы, взглядах, поджатых накрашенных губах, манере общения и даже осанке. Каждая мельчайшая деталь их туалетов словно был кричала на всю округу: "Я лучше!". И многим это приходилось по нраву. Впрочем, инкуб ни в коей мере не стремился предаваться осуждению этих величественных особ, ведь и в мужском мире таких индивидов водилось предостаточно. Когда вся жизнь и ее смысл упирались в придуманные кем-то давным-давно бумажки - свобода выбора на этом заканчивалась. А Жан-Клод такую свободу ценил слишком высоко, дабы просто так пропускать сквозь пальцы.

Он монотонно крутил рубиновое вино на донышке бокала, поддерживая при этом совершенно непритязательную беседу с одним крупным поставщиком элитного алкоголя. Собственно, именно его компания сегодня предоставляла на пробу свою продукцию. И, глядя на янтарный коньяк многолетней выдержки, некоторые виды крепкого алкоголя и многочисленные сорта различных по цвету вин, Жан-Клод на мгновение пожалел о том, что бессмертная его жизнь лишена таких изысков. Но только лишь на мгновение.

Он то и дело поглядывал на большие настенные часы, выполненные в черных и золотых тонах, порой подлавливая темно-синим взглядом толстую массивную стрелку, что лениво переползала с деления на деление, отсчитывая минуты. Но даже от пронзительного взора инкуба она не смущалась, не подбирала юбки и не начинала двигаться расторопнее. Как бы Принц не старался, время было неумолимо расчетливо и размерено. А ведь весь ажиотаж в его голове происходил только благодаря одной единственной особе, встреча с которой каждый раз по тем или иным причинам откладывалась. Словно бы сама вселенная была против этой странной и слишком уж экстравагантной связи. Но когда это вселенная его останавливала? Не в первый раз мужчина был готов идти против всего мира, против системы и всех тех, кто в ней так рьяно варился.

Сегодня он не раз ловил на себе удивленные и оценивающие взгляды. Многие из тех, кто не раз видел его прежде, не находили в этом новом облике того самого привычного Жан-Клода. А ведь ему стоило всего лишь подстричь волосы, и люди перестали узнавать его. Радикально коротко для его личных предпочтений, но что-то в его темной душе как-то призывно сказало "Надо!". И он не посмел ослушаться. Мужчина едва заметно улыбнулся, удачно попав в такт очередной шутки собеседника, но мысль его выхватила из воспоминаний лицо искусного стилиста, к которому несколько часов назад он приехал по предварительной записи. Очевидно, вампиры, а особенно столь популярные, в ту парикмахерскую захаживали не часто, но инкуб ни единой мышцей своего лица не выказал каких-то опасений по поводу своего предстоящего внешнего облика. Это было занятно... наблюдать за тем, как худощавый парнишка кружится вокруг достаточно удобного кресла, на который инкубу учтиво предложили сесть. Он управлялся с ножницами и расческой так умело, словно бы над холстом трудился самый воодушевленный из всех художник, творящий безумную картину, повинуясь одной лишь воле вдохновения. А Жан-Клод смиренно наблюдал. Кто бы знал сколько десятков лет назад в последний раз он позволял кому-либо из людей стричь свои волосы. Старые и устоявшиеся привычки, крепко прицепившиеся к определенной длине и форме прически, теперь были беспощадно срезаны. Вместе с тугими черными вьющимися локонами.

И, пребывая в не такой уж и многочисленной толпе влиятельных и важных персон города, вампир то и дело ловил себя на мысли, что пальцы его так и тянутся к голове. Так и норовят коснуться затылка с такими непривычными и короткими волосками, так и спешат взлохматить удлиненные мягкие пряди на макушке, столь идеально и профессионально уложенные стилистом. Это, признаться, особенно веселило его сегодняшним вечером. Настроение было отменным, и он уже давно желал поделиться им с кем-то еще. С кем-то стоящим.

* * *

Он вырвался из тисков дорогого парфюма и изысканных блюд, дегустацию которых он так же благосклонно и практически равнодушно пропустил, и уже через считанные минуты оказался на заднем сидении черного Мерседеса. Водитель был до безобразия пунктуален. А еще и просто знал, что Принц города очень спешит. И когда автомобиль вновь остановился около главного входа в очаровательное здание, в котором находился тот самый заветный зал, по подсчетам инкуба у Евы как раз должна была закончиться репетиция. Он не спешил, протяжным движением вылез из машины, размеренным шагом миновал коридоры и, наконец, добрался до массивных двойных дверей, которые, к слову, были уже настежь раскрыты. В проходе его встретила группа выходящих и оживленных молодых людей, что-то бурно обсуждающих и одевающихся практически на ходу. И вампир отступил чуть в сторону, давая им место для маневра. Он не хотел отвлекать своего рыжеволосого хореографа, копну огненных волос которой он уже успел не только заметить, но и разглядеть. Около Евы еще кружились люди, и Жан-Клод, с неким лукавым любопытством наблюдающий за этой картиной, прижался плечом к дверному косяку, сцепив длинные пальцы кистей рук перед собой. Она должна была спокойно закончить свою работу, а у него появлялась уникальная возможность вдоволь насладиться этим, казалось бы, совершенно обыденным зрелищем. Но именно оно так красноречиво раскрывало характер девушки, за которой он приехал. Именно это зрелище делало ее такой живой в глазах обитателя ночной пустоши. Его силуэт практически сливался с разбавленной тусклым светом темнотой наружного коридора. И в этом ему всячески помогали не только черные остриженные волосы, но и вся сегодняшняя одежда в целом, сотканная из вещей нескольких оттенков черного.

+2

3

Солнечный май начинался так энергично и непредсказуемо, что Эвелис порой чувствовала себя студенткой перед сессией, которой нужно еще слишком многое выучить и сдать перед самой важной в ее жизни сессией. Неожиданные происшествия, случайности и встречи случались на каждому углу, как, например, ее недавнее знакомство с художником из Канады, но, как не странно, именно это было ее коньком. Движение, встречи, действия, причем совершенно не связанные с чьей-нибудь смертью и настоящей опасностью – она словно наконец попала в свой мир. Повседневная суета и разговоры с возможно и не очень приятными, а все-таки просто людьми, каким-то образом успокаивали ее и залечивали душевные раны намного лучше, чем бездейственное само-копание просиживая вечера дома.

Единственное, что все еще ее все еще не радовало, так это постоянно откладывающиеся планы, которые они с Жан-Клодом так усердно пытались построить. Не то чтобы они придумывали что-то грандиозное, но Эвелис все еще чувствовала себя несколько виноватой и очень хотела с ним поговорить относительно того самого пропавшего звонка, а ей все еще не удавалось с ним хотя бы просто повидаться. Может именно поэтому, когда репетиция грозилась сорваться из-за отказа подьемочного механизма и испортить девушке очередные надежды на приятный вечер, Иви как настоящая хозяйка сама полезла под сцену вместе с механиком, пока артисты и танцоры с беспокойством дожидались. Закончилось все не так плохо, как могло, но испуганный вскрик хореографа и непотребства которые завопил механик заставили кровь в жилах профессиональных притворщиков застыть на некоторое время. Все они недавно уже мысленно теряли эту девушку в атакованном баре, родственники и друзья некоторых из них так оттуда и не вернулись, поэтому не смотря на то, что Алиса отделалась лишь подранным плечом и испорченным платьем, оставшееся время все были слишком растеряны и витали в своих мыслях. Самой девушке тоже пришлось понервничать, в основном выискивая в костюмерной подходящую замену испорченной одежде, ведь только испорченный наряд не мог заставить ее в очередной раз переносить встречу с Жан-Клодом, и хотя она впервые увидела его в костюме пирата, встречать его в каком-нибудь платье Дездемоны ей что-то не хотелось.

В итоге, репетиция закончилась так же поздно, но сделать они успели многим меньше. Эвелис утешала себя хотя бы тем, что ей удалось успокоить впечатлительных и очень разных по натуре танцоров достаточно, чтобы все расходились по домам и делам со спокойным сердцем, остальное же они еще успеют доработать. Убегать в ту же минуту и уходить не попрощавшись или хотя бы не сказав хореографу пары слов напоследок никто из ее подчиненных не был склонен, что девушка считала очень большим комплиментом и признаком того, что она успешно справляется с поддержанием очень теплой и доверительной атмосферы в коллективе. Она, не смотря на то, что время скоро начало бы поджимать, терпеливо дожидалась пока каждый обсудит с ней все, что хочет, соберется и пойдет домой, прежде чем собираться и уходить самой. Так, каждый раз, окончание репетиции затягивалось еще на пол часика, а то и больше, пока все успевали с нею вдоволь пообщаться, посмеяться или погрустить, и Алиса никогда не избегала этого времени, хоть этим вечером по нескольку раз показывать людям свое плечо ей и не нравилось.

* * *
Когда в зале осталось всего несколько человек, а у входа уже некоторое время назад появился очень важный для нее гость, стоявшая к нему спиной Иви его не заметила. Она была в компании троих танцоров и ее перетянутая эластичным бинтом рука лежала на лопатке одного из них, в утешающей манере демонстрируя покровительство девушки. Все они поглядывали на сцену и порой указывали на одну из декораций, обсуждая откуда именно парню стоило бы выбегать к зрителю. Кто-то пошутил, что ему можно не выходить и вовсе, и все они, кроме рыжеволосой девушки, которую они так старались впечатлить, засмеялись. Эвелис же, снисходительно улыбнулась подобно матери, которая поняла шутку, но ее не разделила. Вряд ли она отчетливо понимала и продумывала такое поведение. Скорее инстинктивная добросовестность где-то подсознательно подсказывала ей, что не смотря на шутливость и смех, молодого человека такое может задеть, поэтому она просто вела себя как обычно, даже не зная, что именно из-за этого искреннего тепла люди к ней так тянутся.

Учтиво попрощавшись и пообещав, что на следующей репетиции им нужно будет решить эту проблему, Алиса пошла ближе к сцене, где на одном из кресел лежали ее вещи, по пути прощаясь с еще парой уходивших домой девушек. Длинная белоснежная ткань ее нового платья, явно позаимствованного из спектаклей о древних Греции или Риме, была такой легкой, что порхнула следом, придавая еще больше яркости огненным волосам, заставив того самого не знающего откуда выходить на сцену танцора непроизвольно вздохнуть, а поравнявшихся с ними к тому времени девушек тихо захихикать с мужской растерянности. Похлопав парня по тому же плечу, что недавно касалась Иви, танцовщицы повели его из зала вместе со всей оставшейся компанией артистов, оставляя хозяйку зала наедине со своими сборами.

Эвелис к тому времени уже перекинула на локоть пиджак, который нужен был чтобы чувствовать себя спокойнее и теплее на улице, так как ее легкое платье с открытыми шеей и плечами требовало даже отсутствия верхней части белья и могло заставить девушку почувствовать себя некомфортно в некоторых ситуациях. Закинув на здоровое плечо небольшую сумочку, болтающуюся у бедра, и откинув назад длинные волосы, Иви напоследок окинула взглядом сцену, как человек проверяющий ничего ли не забыл перед уходом, и пошла к главному входу, по пути доставая свой мобильный чтобы проверить время. Платье снова будто бы не поспевало за нею, прорисовывая тонкой тканью линии ее стройных ног, но девушке кажется не составляло никакого труда двигаться так же легко и женственно даже в нарядах небесной легкости.

Зато высветившееся на экране время заставило ее немного нахмурится – Жан-Клод, должно быть уже некоторое время ее ждет.  Поспешно спрятав телефон в сумочку, Алиса ускорила шаг и подняла глаза, сначала увидев спины шумной удаляющейся компании, а потом, ее изумрудный взгляд уловил фигуру, находящуюся многим ближе, у самого входа, и сделав после этого всего один шаг, Эвелис вдруг остановилась. Прямо посередине широкого прохода между длинными рядами кресел и с широкой полной романтичных декораций сценой за спиной, она остановилась так резко, что ее легкое платье и яркие волосы, будто не успев отреагировать, еще мгновенье продолжали инерцию ее движения.

Подальше от сцены, вокруг них, царила полутьма расцветающей ночи, тишину которой нарушал лишь далекий смех безмятежных танцоров, но она узнала бы Его даже по одному беглому взгляду, как бы сильно Он не менялся. А изменился он очень сильно. Иви продолжала стоять на месте, пока ее зеленые глаза впитывали его всего, и каждая мелочь казалась ей самым значительным акцентом. Жан-Клод был одним из тех редких созданий, которые смотрелись бы красиво в совершенно любой ситуации, но сейчас, юной танцовщице казалось, что даже вахтер слышит ее пульс, ударившийся в персональное сумасшествие. С ее приоткрытых от изумления губ слетел тихий, судорожный вздох, будто эмоции в душе дошли до такого восторга, что ей стало практически больно, и Эвелис снова начала дышать.

С широко распахнутыми глазами и громко стучащим сердцем, она пошла к нему, неся на своем открытом лице весь букет из чувств. Медленно и осторожно, как будто боялась, что резкое движение развеет идеальное отражение с поверхности воды, и остановилась так близко, словно то малое расстояние, которого не хватило чтобы соприкоснуться, просто издевается над ними. Обычно, она всегда смотрела только ему в глаза, наперекор всем правилам общения с вампирами, но сейчас, ее взгляд то и дело утопал в густых взлохмаченных волосах вместо руки, которую она так хотела, но не решалась поднять. Сколько времени она молчала просто рассматривая его, Иви понятия не имела. Возможно, достаточно долго чтобы она начала выглядеть невоспитанной и зацикленной на одной внешности девушкой, или хотя бы для того, чтобы она должна была бы смутиться своему смятению, но почему-то ничего из этого, ровно, как и счет времени, не мешали ей своими предрассудками в этот момент. Она даже не замечала, что в своем белом платье с учащенным дыханием и полным ярких чувств лицом могла бы выглядеть очень очаровательной и такой… живой напротив одетого во все черное вампира.

Ее взгляд наконец опустился ниже и встретился с его темно-синими, кажется более темными чем обычно, глазами, напоминая, что жизнь еще продолжается, и Эвелис поняла, что она не хотела настолько извиниться перед ним, насколько, на самом деле, просто хотела снова его увидеть.

- Изумительная стрижка, - мягко улыбнулась девушка, выдыхая вместе с первыми словами явный переизбыток эмоций, хотя ей ничего не нужно было говорить, ведь все итак было написано у нее на лице. Ее голос так откровенно обнажил степень всего смятения, что Иви отступила, поспешно отводя взгляд в сторону, как это делают крайне смутившиеся и желающие провалиться сквозь землю люди, только бы их сейчас не видели. – Простите, я… - «… растерялась? Смутилась? Сошла с ума?» - сотни вариантов, которые начал подкидывать мозг, не подходили чтобы их озвучить, поэтому Эвелис просто решила выкручиваться иначе. – Кажется, Вы застали меня врасплох, - внезапно совершенно откровенно призналась она, напряженно поправляя рукой свои сумочку с пиджаком и вновь подняла взгляд к его лицу, тихо посмеиваясь сама с себя, причем вполне добродушно.

Отредактировано Evelise Roche (03.12.17 17:58:44)

+3

4

Она и правда была душой компании. Некой живительной силой, которая не просто объединяла этих танцовщиц и танцовщиков вокруг себя, а, сама того не подозревая, делала их дружными, единодушными и единомыслящими. Между ними словно образовывалась тесная связь, позволяющая на сцене им творить удивительные вещи, прислушиваться к партнерам и улавливать самые мимолетные смены настроений. Коллектив Эвелисы казался удивительно сплоченным. И не было нужды наблюдать за развитием этих отношений годами, чтобы узреть сию притягивающую очерствевшие умы связь. Ее подопечные тянулись к ней, и сие открывшееся перед Жан-Клодом откровение вызвало на его устах неожиданно теплую улыбку. 

Ева была чрезвычайно женственной, однако не казалась чрезмерной или вычурной, кичившейся своими достижениями, как в профессиональном, так и в плане внешности. Плавная походка, аккуратные и участливые взгляды, мягкие движения рук и полное погружение в рабочий процесс. Полное погружение в атмосферу заинтересованности каждым из своих подопечных... вне зависимости от возраста, пола и характера. Вокруг этого рыжеволосого хореографа действительно создавался некий теплый и уютный мир, и окружающих неизбежно затягивало в это мягкое и пушистое одеяло, полное любви и понимания. Чисто человеческой любви к каждому в отдельности, простого и добросердечного отношения, не отравленного предрассудками или слухами. Возможно, Принц, того не подозревая, и сам стал заложником сего тлеющего на задворках своей темной души желания обладать этим самым огоньком, этой самой искоркой, что Эвелиса дарила окружающим... Приобщиться своим коченеющим от нескончаемо пробегающих мимо столетий и десятилетий нутром к пышущей жаром той самой настоящей жизни, что уже так давно покинула Мастера Сент-Луиса.

Казалось бы... нужно стать самой настоящей звездой с черных небес, чтобы понравится шестисотлетнему вампиру, но все оказалось в разы проще и прозаичнее. Жан-Клод никогда не гнался за показательной исключительностью - он всегда находил ее сам. Глубоко сокрытую, возможно даже под слоем грязи и тюремной пыли, под рваной одеждой или же за внимательными глазами цвета молодой весенней травы. Он хватал ее за хвост в суровом взгляде льдисто-голубых глаз или же под завесой волнистых мягких волос цвета плавленного золота. Примеров было более, чем достаточно, чтобы не усомниться в талантах инкуба, но они не делали его глухим к собственным желаниям. Как бы сильно и как бы долго он не учился контролировать свои эмоции - его мужское естество всегда просило чего-то большего, нежели бездумных и мимолетных соитий. Это лишь в юности, когда жизнь кажется такой короткой и неуловимой, самонадеянный юноша жаждет получить все. Всех и каждую. Стремится успеть, испытать все горести и радости, что с широкой улыбкой Чеширского кота предоставляет на серебряном блюде мир. Но когда минует столетие... когда минует двести, а потом триста и четыреста лет... вся эта погоня за собственным неумением четко выражать желания становится похожей на детскую и уже давным-давно опостылевшую игру. Возможно... Жан-Клод ничуть не исключал сего момента и не раз задумывался над этим, не будь у него ardeur... насколько бесчувственным и холодным бы он стал по отношению к этому миру? Интересовали бы его женщины в принципе? Или же дремучее забвение стало бы его верной подругой в нескончаемой веренице прожитых дней, тянущейся бесконечно долго. Бесконечно долго даже для него самого.

Но этот дар, который инкуб некогда считал своим самым страшным проклятьем, на самом деле делал его не столько живым, сколько горячим... способным ощущать всю ту прелесть уже давным-давно утраченной юности. И, как выяснилось, ему по прежнему могла вскружить голову мимо пролетевшая рыжеволосая нимфа, которая в тот роковой вечер даже не заметила видного вампира среди всей той копошащейся в фойе театра Фокс толпе.

Может быть, все дело было во внезапном осознании вампира, привыкшего к бесконечному вниманию к своей персоне, что не так на самом-то деле он и заметен среди сотен других. Но на свои собственные мысли Жан-Клод лишь удовлетворенно хмыкнул. Нет, все же нет... Он никогда не отличался слишком раздутым чувством собственной важности. Но что же тогда? Его неоднократно желали спросить об этом, да и сам он не раз задавал себе сей каверзный вопрос. Однако ответ все время хитро ускользал. А, может, просто и не требовался, ведь то чувство, что испытывал вампир, было сродни ardeur. Оно просто было, и его наличие никоим образом от мужчины не зависело.

И вот она опять, занимающимися такими важными в ее жизни делами, не замечала его тайного здесь присутствия. И его это почему-то забавляло. Только вот веселые нотки настроения неожиданно резко сменялись на более насыщенные мелодии, стоило взгляду останавливаться на тонком белом платье девушки. Не нужно было наряжаться в меха или эксклюзивные шелка... не нужно было вещать бриллианты и делать сложные прически. Чтобы завладеть мужским вниманием достаточно было лишь оголить спину и перекинуть копну рыжих волнистых волос на одно острое плечико. Он смотрел на нее неотрывно, как свирепый ночной хищник, вдруг во тьме увидавший солнечный зайчик. И смотрел неотрывно, пока ее изумрудные глаза не нашли во мраке его силуэт. И когда их взгляды встретились - в этой реальности что-то явно вспыхнуло. Какой-то незримый, но всеми шестью чувствами ощутимы взрыв, от которого человеческое сердце ускорило свой ритм, разгоняя собственное звучание по залу. И после отразилось от стен и потолка, чтобы захлестнуть своим трепетанием внимание вампира.

А ее внимание поглотила новая стрижка, и Жан-Клод со всей присущей ему вампирской внимательностью наблюдал за каждой ее реакцией - движениями век и даже легкими изгибами бровей, которые, наверняка, она пускала на самотек. Ему было важно ее мнение, ведь именно эта женщина заставила его вновь примкнуть к человеческому обществу и запрыгнуть в ураган людского жизненного темпа.

- Изумительная стрижка.

- Восхитительное платье, - они словно бы играли в игру, кто скажет более изощренный комплимент, но начали с малого. Казалось, он читал каждую эмоцию, проступившую на ее лице, и каждая эта эмоция приходилась ему по вкусу. Он словно бы видел перед собой сказочный десерт неописуемого вкуса и точно знал каждый его ингредиент.

Простите, я... - она внезапно отступила, как волна, оголившая еще мгновение назад наслаждающееся в объятиях моря побережье. – Кажется, Вы застали меня врасплох... - но вампир не дал ей возможности сильнее растянуть расстояние между ними. Он сделал шаг вперед, выходя из тени коридора практически таким же движением, что и Ева несколько мгновений назад, только с некоторым запозданием.

- Мне было приятно наблюдать за Вами. И... я польщен Вашим выбором наряда, - он не лукавил, а говорил совершенно серьезно. Легкая ткань белого платья с невероятным усердием подчеркивала все особенности фигуры девушки и не оставляла инкубу ни единого шанса к самоконтролю. Хотя, казалось бы, само звание "инкуб" должно было кричать о совершенно противоположной расстановке вещей. Но одного лишь словесного приветствия было недостаточно. Они так давно не виделись, так давно не были наедине. Кажется, в последний раз им позволили уединиться, когда он навещал ее в больнице более двух недель назад. Две. Недели. Назад. И потому Принц позволил себе эту притягательную слабость... - он склонился к ней, словно бы для совершенно невинного поцелуя в щеку, но в каких-то миллиметрах от бархатной кожи на мгновение остановился.

- Tu m’as tellement manqué - тихо проговорил он неожиданно глубоким голосом, а после... опустил голову чуть ниже и коснулся губами ее шеи. И все происходило так медленно, как в пресловутой замедленной съемке, но инкуб словно бы и не собирался разрывать столь хрупкий контакт.

+3

5

Зал, который пока еще только в определенных кругах танцевальной сферы знаменитая Эвелис Роше выбрала в качестве места ее знаменательного дебюта в роли хореографа, был ею подобран с невероятными вниманием и тщательностью. Она знала о нем даже такие мелочи и технические вещи, которые человеку с ее профессией вообще не должны были говорить ни о чем. Но у нее на это были свои причины, даже помимо обычного профессионализма и скрытой тяги к перфекционизму. Такие, как например размеры дверей и проходов на каждом из входов в зал, которые ей нужно было знать для того, чтобы ее танцоры в нужные моменты могли беспрепятственно появляться прямо среди публики, со всем нужным им инвентарем. Для этого она наизусть помнила расстояния между дверями и главного входа в зал, ошибаясь максимум на сантиметр, два.

И это прописанное в ее памяти обычными цифрами расстояние внезапно стало одновременно и очень маленьким, и издевательски большим, стоило Жан-Клоду шагнуть за ней. Казалось бы, он просто сделал мягкий шаг вслед за нею, как любой воспитанный собеседник, вполне возможно желающий предложить ей пройти к автомобилю и отправиться за вкусным ужином, но даже в мягкости его шага и самой осторожности, с которой он его сделал, будто с трепетным опасением спугнуть ее как маленькую пташку с ветки, что-то шагнуло к самому смущению Иви вместе с ним. Один беззвучный шаг, который не дал ей и мгновения на возвращение самообладания и спокойствия, и четкая цифра из ее памяти превратилась в непостоянное пространство, которое то растягивалось, то сужалось в зависимости от того, что преобладало в самой девушке – ожидаемое смущение или, все же, более естественные, опутанные желанием чувства. Первое нашептывало ей, что они оказались слишком близко, чтобы оставаться спокойной и продолжать контролировать ситуацию, но последнее… настойчиво скреблось под кожей, потому что он был все-таки не так близко, как мог бы оказаться, и в отличии от морали, тело прекрасно знало, что девушке понравилось бы больше.

- И... я польщен Вашим выбором наряда, - цветущее жизненными красками юное лицо танцовщицы сохранило свою нежную улыбку, хотя комплименты заставили ее напряженный смешок утихнуть. Она не ответила и не стала как свойственно многим девушкам в смущении жаловаться ему на совсем недавнее приключение, заставившее ее сделать такой выбор.  Вместо этого она искренне приняла комплимент и изумруды в ее глазах приобрели обычную для них мягкость, с которой она подумала вслух заметить, как интересно сложились цветовые гаммы их сегодняшней одежды, но это же плывущее пространство сыграло с ней очередную шутку.

Жан-Клод склонился ближе к ее щеке и от чего-то это довольно обычное для людей, связанных с искусством, приветствие показалось ей очень манящим и медленным движением. Вампир не двигался ни быстрее, ни медленнее, чем это обычно делают разные люди, но за это мгновение Эвелис, хоть и привычно чуть отклонив голову, желая сделать щеку более доступной, успела заметить столько мелочей, вроде приятного и ненавязчивого мужского парфюма или качества одежды, приблизившейся к ней так близко, что ее захотелось оценить на ощупь, что для танцовщицы секунда превратилась в их десятки.

Она уже готова была почувствовать осторожное касание губ к своей порозовевшей щеке там, где предвкушение мягко покалывало ее нежную кожу, но вместо этого тихие слова одарили ее поцелуем более горячим, чем можно было бы ожидать. Густой голос обвил ее тембром до этого незнакомых интонаций, оглаживая кожу от самых щек и до кончиков пальцев на ногах так ощутимо, будто Жан-Клод сам произнес эти же слова сотни раз, в мучительной истоме задевая каждую клеточку ее тела лишь своим дыханием и заставляя с трепетом просить большего. Но она не просила. Потому что для нее, многим важнее был именно смысл сказанных им слов, и именно это нашло самый сильный отклик в ее так же сильно тоскующей по-настоящему, полноценному общению с ним душе.

С той же чувственной улыбкой на губах, Иви поборола желание самой немного повернуть голову, чтобы перестать страдать уже от этой затянувшейся игры в притяжение двух магнитов и украсить свою жизнь всеми теми ощущениями, которые до этого познало лишь их с мужчиной воображение… Будто ощущая все ее желания лучше и раньше нее самой, а может, и на самом деле зная о них, как о взаимных, Жан-Клод не только не обострил натяжение так и не коснувшись ожидающей этого девушки, он напротив позволил ему расцвести как полноценно созревшему бутону, вместо солнечных лучей обжигая ее тонкую шею губами.

Громко. Как же громко ее вздох отразился по пустынному и одинокому залу, хранящему самые искренние из секретов! Он так предательски сорвался с ее тихих губ, будто облаченный в саму ночь вампир украл через него частичку невинности девичьей души, превратив его слишком похожим на что-то более сокровенное, являющееся лишь самым достойным из слушателей за закрытыми дверями. Чувствительной кожи, так ненадежно укрывающей бабочкой порхающий пульс, щекоча коснулись и коротко стриженные волосы, и пугаясь своих слабеющих ног, Иви наконец решилась, не глядя попав пальцами на его локоть и прямо по черной ткани подняв руку чуть выше, чтобы там ее и оставить, в поисках очень нужной ей опоры, будто он сейчас был единственным никуда не уплывающим в мире якорем.

- Jean-Claude, - новые приглушенные интонации украсившие и ее голос этой ночью, вместе с непроизвольно от сильных эмоций проступившим родным, французским произношением, сделавшим его имя еще более прекрасным на слух, лучше любых других слов выразили то, как и она скучала по общению с ним, по его близости, по нему самому. Она и сама не могла бы сказать, что именно делал с ними обоими ее трепещущий голос. Просил ли он остановиться пока не поздно, или звал, будто потерявшись в темноте заволоченного туманом взгляда, но девушка не заметила, как плавно почти совсем исчезло расстояние между ними, когда она подалась ближе. Все-таки, просто за руку ей не удержаться.

Отредактировано Evelise Roche (09.12.17 02:13:57)

+2

6

Она не оставила ему ни единого шанса. Ни единой мысли или хотя бы мимолетного правильного и разумного желания остановиться. Отстраниться, отдалиться, как он делал уже бесчисленное количество раз, то и дело в благоразумном сознании выстраивая некую своеобразную стену между самим собой и той, кого он так сильно желал. Так было правильно, так было нужно... но вовсе не для искушенного вампира, а для прижавшейся сейчас к нему такой искренней и честной девушки. Возможно, сейчас сама того не осознавая, она выдернула весь вампирский самоконтроль с корнем. Безжалостно, резко и так стремительно, что Принц города не посмел сопротивляться. Просто не мог... не хотел. Один единственный сладкий вздох, сорвавшийся с притягательных губ, которые раз от раза ловили на себе темно-синий мужской взгляд, и все прежние благие намерения потеряли всяческую ценность. Он столько раз пытался уберечь ее! От этого темного и ночного мира, ото всех тех чудовищ, что там обитали, и самым страшным средь них, несомненно, был он сам. Пытался уберечь ее от себя самого... но теперь все никак не мог взять в толк - зачем?

И ее голос... окрасивший его имя яркими красками столь давно покинутой Франции, этими невероятными родными интонациями в манере произносить звуки несколько иначе, чем привыкли слышать в Соединенных Штатах. И звучание мелодичного голоса буквально выдернуло Принца из реальности. Выдернуло их обоих, когда она вдруг неожиданно и резко оказалась в плену его рук, в тесной и жаркой клетке его объятий. Все те дорогие одежды, которыми Ева любовалась еще какие-то мгновения назад, оказались нещадно смятыми под ее собственным податливым телом, как и ее тонкое платье. Мужская ладонь скользнула вверх, по обнаженной спине, жадно собирая все тепло бархатистой кожи, и когда достигла тонкой женской шеи - длинные пальцы устремились к затылку под огненно-рыжие мягкие волосы. Жан-Клод уже обнимал Еву прежде, но тогда все было несколько иначе. Теперь же все ощущения и чувства накалились до предела выносимого, не оставляя им ни единой возможности к сопротивлению. Они, словно одуревшие от изничтожающей пустынной жары долгие дни и месяцы, вдруг наткнулись на оазис с прохладной и удивительно чистой водой. И позабыв про все нормы приличия, про какие-то неписанные законы и прочую суету бренного мира, бросились к этой живительной влаге в остервенелом желании окунуться в нее с головой.

Вампир слышал, как отчаянно бьется ее сердце, разгоняя по венам горячую кровь, которые сейчас вдруг оказались так близко к его губам. Он вдыхал пьянящий запах ее кожи, приправленный каплей нежнейшего парфюма, и мысли покорно уступали место поднимающемуся из глубин сознания ardeur. Он пришел тут же, учуяв тонкие нотки зарождающегося возбуждения... и Жан-Клоду пришлось остановиться. В него словно плеснули ледяной водой в надежде загасить беснующееся пламя и остудить этот нарастающий жар, но это было не так просто. И с великим трудом он заставил себя перестать покрывать горячими поцелуями ее бархатистую кожу шеи, медленно поднять голову и устремить свой потемневший до ночного неба взор на ее яркие изумруды. И в этом его взгляде таилось все: от самых возвышенных и совершенно искренних чувств, воспетых в мириадах песен, романов и стихов, до того опасного темного знания и дьявольских обещаний опуститься на самый последний круг ада порочных, но таких манящих наслаждений... следовать которым не позволяет ни одна религия, оберегающая невинные души. Но как же хорошо, что Жан-Клод был так далек от божественных начал. Его глаза опустились ниже, к чуть приоткрытым чувственным губам. Какие-то считанные дюймы между ними отделяли их от поцелуя. Это расстояние дразнило и кривлялось, тем самым натягивая струну напряжения лишь сильнее. И стоило ослабить хватку - как все... желание захлестнет их обоих, и он уже не сможет выпустить ее из своих рук.

Время замерло, а реальность остановилась, подрагивая, дергаясь и провоцируя все желанное уже наконец случиться, чтобы после такой выдержанной и мучительной паузы рвануться вперед, сметая все на своем пути. Но Принц дразнил ее, эту глупую реальность. Дразнил самого себя, еще остатками здравого смысла понимая, что репетиционный зал - это не лучшее место. Это совсем не лучшее место для... И тут характерный звук заставил этот огромный пузырь напряжения и таинственного возбуждения неожиданно лопнуть, возвращая своих заложников в суровую действительность. Возвращая их в реальный мир, в котором они сейчас стояли так тесно прижавшись друг к другу под удивленный, но все равно осуждающий взгляд уборщицы, что пришла прибрать сие помещение после нескольких часов активных репетиций.

Вампир повернул голову, и под его взором даже самый осуждающий взгляд терял какую-либо значимость. Женщина осеклась, как в своих действиях, так и в мыслях, и скорее поспешила заниматься своими делами. Жан-Клод едва заметно усмехнулся, и с этой же задорной ухмылкой повернулся к Еве, освобождая ее из кольца своих сильных рук.

- Кажется, мы здесь немного лишние, - заговорщицки шепнул он и предложил ей согнутую в локте руку. Им стоило уйти отсюда, стоило перевести дух и удержать это сладкое безумие в узде... хотя бы до более подходящего момента. Но, кажется, для него теперь уже любой момент казался подходящим.

+2

7

Она не имела понятия что и когда происходило. Кто из них делал шаг вперед или двигал рукой, чей именно вздох превращал коридоры театра в хранилище интимных тайн, какая магия играла с температурами в помещении заставляя ее ноги дрожать бесстыдным образом, на самом деле под давлением вполне примитивного и ожидаемого для любого человека желания близости. Обычно, такое свойственное для ее воспитанной и вежливой натуры смущение, мешало ей улавливать всю ценность момента и наслаждаться. Еще с подростковых лет, когда задиристые шутки мальчишек превратились в дерзкие заигрывания и флирт, а ухаживания приобрели совсем иные контексты, смущение и личные переживания заставляли ее отвлекаться на посторонние мысли. Куда ей положить руки, когда ее целуют? Стоит ли поскорее закрыть глаза? Как повернуть голову? Каждый проходил через подобное взросление, но, насколько ей было известно, очень многие застревали именно на этой стадии, не способные найти того, кто сможет вытеснить сомнения.

Эвелис же нашел Жан-Клод. Только то, что делало с нею его присутствие, не подходило ни вообще под какое-нибудь одно средне статически ожидаемое состояние. Иногда, его появление превращало ее сознание просто в феерию мыслей, красок и чувств, спешащих к нему навстречу так бодро, что сама девушка не успевала взять их под контроль, а иногда… он касался ее или смотрел как-то иначе, так, что она начинала тонуть. Тогда, в ее обычно утомленном делами и планами сознании начинался безмятежный штиль. Все, что его интересовало было в мужчине рядом, и оно наконец успокаивалось, заботясь лишь о выдаче чувств и ощущений, которые этот вампир с интересом вызывал и провоцировал в хозяйке. И она начинала в них тонуть, будто они затягивали ее подобно его не знающему границ взгляду, даже не беспокоясь, что в какой-то момент может удариться о камень. Эти эмоции, удовлетворение этих желаний… оно бы того стоило.

И вот, постигая новые грани словно нырнув глубже обычного, она желала его близости так сильно, как никогда еще в жизни не тянулась ни к одному из живых существ. Подобно двум противоположностям из пламени и льда они как магниты неизбежно тянулись друг другу и малейшее соприкосновение их кожи, будь то даже через одежду, которой этим вечером они уделяли так много внимания, вызывало обжигающий резонанс, который бил ошеломлением ощущений столь блаженных, что казалось это перерастет во что-то почти болезненное, заставляющее отпрыгнуть. Она уже не думала, что и как стоило бы делать и не беспокоилась, как что-то могло выглядеть со стороны. Не заботило ее и то, когда что-то в их позах изменилось, например, расстояние между ними. Даже тихий шорох от одежды, шелест от легкой юбки или же волос, будто сговорившись играли свой собственный спектакль, подливая масла в и без того раскаленное приветствие, но девушка не замечала и этого.

Были лишь только они, сейчас такие простые и откровенные в своей жажде друг к другу. Его сильные руки, которые сами того не зная схватив ее помогали ей не упасть с трепещущих ног от наплыва чувств. Его ладонь, которая так часто касалась ее отправляя электрические импульсы по всему чувственному телу, но сейчас будто издеваясь выжгла лишь четкую линию на ее беззащитной спине и зарываясь пальцами в ее огненные локоны заставила прикусить нижнюю губу, чтобы новый звук обнаживший остаток еще сокрытых крупицей здравого смысла чувств не послужил последней каплей и не подвел к неотвратимой черте. Его волосы, так сильно удивившие ее, но сейчас столь игриво щекочущие ее кожу, будто были созданы именно для того, чтобы заставлять любую вздрагивать с нетерпением. Его запах, идеальный мужской аромат, в который всегда хочется окунуться лицом и закрыв глаза наслаждаться обещаемой им безопасностью, комфортом. А его губы… знали бы все, кто говорят, что вампиры холодные мертвецы, как одни лишь его губы могут заставить всю ее вскипеть, даже не понимая, так жарко ли ей, или очень холодно, раз она дрожит в его руках…

Он отстранился, но ее кожа продолжала хранить покалывающее тепло, не позволившее ей заметить это сразу. Нижняя губа Иви покинула плен белоснежных стражей, возможно защитивших и хозяйку, и ее искусителя от очень бурных последствий и продолжая сражаться со сбивчивым дыханием она наконец смогла увидеть его поднявшееся обратно лицо. Так близко! Совершенство всего в каких-то миллиметрах от ее собственного лица, утопающее в ее горячих выдохах, обратилось к ней таким темным взглядом, что от переизбытка чувств и противоречий, уже неспособной ни дышать иначе, ни кричать, ни краснеть, она готова была просто разрыдаться. Только, конечно, этого не сделала. Эвелис скорее застыла, насколько это могло позволить ее состояние и изумруды которыми родители украсили ее лицо, постарались со всей честностью воспринять и впитать то, что мог обещать ей этот взгляд. То, что мог и вероятно хотел дать ей этот мужчина. Боялась ли она, что этого будет для нее слишком много? Нет. Все-таки, он не дал ей утонуть. Он словно катался на волнах, держа ее за руку и позволяя морю уносить их обоих, но не врозь и отнюдь не к камням... Она боялась, что то неизведанное, что было самыми темными гранями его взгляда и все равно казалось только лишь приукрашенной версией возможного, окажется именно тем, что ей всегда было нужно.

Резкий стук заставил ее подскочить и инстинктивно попытаться прижаться к Жан-Клоду еще сильнее. Просто удивительно, как она при этом хотя бы не вскрикнула, поворачивая голову. Если честно, увидев вместо страшного выползающего из темноты монстра лишь его приспешницу – театральную уборщицу – танцовщица не без усилия сдержала рвавшееся наружу не самое красивое слово. Все-таки оно скорее было навеяно слишком сильными переливами за короткое время пережитых эмоций, чем какой-то оплошностью женщины. Тем более, мужской взгляд как будто бы уже успел пронзить ее какой-то похожей реакцией, и Иви, отреагировавшей на ухмылку Жан-Клода слегка изогнутой бровью, даже стало немного жаль уборщицу. Можно было себе представить, какие именно первые взгляды она словила, от пары, которая ну очень не хотела быть прерванной.

Быстро, но все еще слегка дрожащими руками, по-прежнему краснощекая танцовщица оправила свое платье скорее ради морального спокойствия, чем из надобности, то же сделала с пиджаком и сумочкой, и опустила руку на предложенный ей локоть, отвечая на слова вампира слегка потрепанной и сбитой с толку улыбкой. Когда они проходили мимо уборщицы, Эвелис очаровательным жестом маленького ребенка опустила голову ниже, будто смущенно прикрывая волосами свои все еще с потрохами выдающие только что случившееся лицо и шею, но к тому времени когда нужно было прощаться с более жизнерадостной вахтершей и садиться в уже знакомый черный автомобиль, можно было считать, что Иви более-менее успокоилась. Если не обращать внимание на то, что она так и не воспользовалась пиджаком. Ей все еще было жарко. Почему-то.

- Где мы сегодня ужинаем? – скорее из вежливости не позволяя тишине окутать автомобиль поинтересовалась девушка, на самом деле совершенно не беспокоясь о еде. Равномерное урчание мотора и яркие проплывающие за окном вывески, перещелкнули ее сознание на дежавю, но бросив взгляд на водителя, она не решилась озвучивать то, что крутилось у нее на кончике языка на самом деле.

Отредактировано Evelise Roche (27.01.18 21:30:04)

+2

8

Чувствуя себя Ноттингемским рыцарем, скрывшим в объятиях свою даму от страшного чудовища с эмалированным ведром, Жан-Клод усмехнулся собственным мыслям и тому невинному смущению, что охватило Еву в момент их приближения к этому самому "монстру". Все-таки она была необыкновенной. Каждое ее движение, каждый взгляд, поворот головы были особенными, словно бы шестисотлетний вампир, знающий, казалось бы, все на свете, никогда не видел такого прежде. И дело было вовсе не в слепой влюбленности, умело маскирующей все недостатки и идеализирующей даже самые посредственные мелочи... ведь Жан-Клод просто-напросто не умел поддаваться нерациональным чувствам, мешающим мыслить трезво, здраво и адекватно. Но в чем-то же тогда? Неужели, чтобы ощутить нечто подобное - ему пришлось ждать более шестисот лет? Что же в таком случае делать простым смертным?

На улице он открыл для своей спутницы дверь, пропуская ее в теплые объятия салона элитного автомобиля, а затем и сам присоединился к ней, с отстраненной грацией опустившись на кожаный диван с противоположной стороны. Он без лишних усилий умел безупречно и идеально правильно залезть в машину, словно бы она изнутри и снаружи была увешана камерами, следящими за каждым движением Принца. И эта его странная холодность в движениях была, скорее, побочным и отточенным явлением, заставляющим людей смотреть на него одновременно с некоторой опаской и нескрываемым восхищением. Все-таки мало кто осознавал в действительности, что для всех остальных, за исключением близкого круга людей и нелюдей, он был совсем другим. В вампирском сообществе страх стоит на вершине треугольника правления, и инкуб никогда не забывал об этом. Более того, он успешно применял это на практике. Пусть в его Поцелуе и были вампиры-единомышленники, поддерживающие его взгляды, расслабляться и делать ставки а одно лишь доверие не стоило.

Темный салон машины своими чернильными тенями лишь более фактурно преобразил его и так практически скульптурное лицо, скрыв за границей приглушенного света, попадающего в салон с улицы, верхнюю его часть, оставив воображению лишь находящиеся в зоне видимости скулу, линию челюсти, подбородок и губы. Он чуть повернул голову, взглядом выхватывая из таких же чернильных теней женский лик с мягкими и по женски правильными чертами. Блики искусственных ламп уличных фонарей и блестящих баннеров играли в ее вьющихся волосах, предавая им различные оттенки, начиная от неоново-синих и заканчивая какими-то вкраплениями безумной фуксии...

Но разум вдруг счел нужным испортить этот флер необыкновенности и некоего электричества, что плясало между ними, накаляя вокруг воздух... и вместо сидящей в переливах цветов девушки он вдруг как наяву увидел слипшиеся от крови волосы, запрокинутую голову и приоткрытые в практически последнем вздохе губы. Разумеется, это была другая машина, другой салон, но все равно невероятно похожий на тот, что чуть не стал местом ее последнего пристанища. Синие глаза на мгновение расширились, внезапно испугавшись реалистичности видения. 

- Где мы сегодня ужинаем? - ее голос вернул мужчину в действительность, расплавив видения своим мелодичным звучанием. И губами вампира завладела загадочная полуулыбка. Эмоции он умел подбирать тщательно и очень быстро менять одни на другие, на более подходящие, на те, что стремились к своей логической кульминации, поэтому вряд ли Эвелиса заметила хоть какие-то странности в его поведении.

- Это небольшой ресторанчик на другой стороне реки. Думаю, Вам понравится. Там подают невероятные десерты с черникой, - Жан-Клод улыбнулся еще более загадочно, словно в этой его улыбке Эвелиса должна была узреть что-то важное или как минимум о чем-то догадаться. Они проехали еще каких-то метров триста, как в кармане пиджака настойчиво завибрировал мобильник, разнося гул своей вибрации по всему салону. Вампиру звонили много и часто, но лишь он сам выбирал, какие звонки сегодняшней ночью заслуживают его внимания, а какие - нет. Он выудил телефон из кармана и опустил взгляд на высветившихся на экране цифрах. Искусственная подсветка выдернула из однотонных теней сосредоточенное лицо инкуба в обрамлении коротких прядей черных волнистых волос. Этот номер, определенно, заслуживал его внимания.

- Прошу прощения, - он деликатно извинился перед своей рыжеволосой спутницей, теперь вынужденной какое-то время пребывать в одиночестве, и прислонил раскрытую "раскладушку" к уху. Новости оказались не слишком радужными, однако и чрезвычайно трагичными их было не назвать, но на лице вампира не проскользнуло никаких лишних эмоций, даже когда выяснилось, что без его вмешательства проблема не решится. Без его личного вмешательства. А когда разговор завершился вполне логичной и предсказуемой фразой, так явно свидетельствующей о том, что Жан-Клоду придется разобраться с ситуацией, инкуб убрал мобильный во внутренний карман дизайнерского пиджака. Какое-то незначительное время он молчал, глядя прямо перед собой, словно бы решая какую-то неведомую головоломку или прикидывая в уме какие-то нетривиальные варианты. А потом он вдруг повернулся к Эвелисе так, что тень более не скрывала части его лица.

- Ma flamme, как Вы относитесь к лошадям? - вопрос мог показаться неожиданным, потому вампир поспешил мягко пояснить свои мотивы. - У меня есть небольшое хобби, и несколько часов назад в Сент-Луис наконец-то привезли невероятного скакуна. Серый пятнистый Орловский рысак прямиком из России... Но один из жеребцов в конюшне слишком бурно отреагировал на нового члена семьи. И устроил погром, - инкуб пожал плечами, будто бы ему и правда не было понятно поведение своего уникального Фриза, который признавал лишь его одного и слушался только его одного... ну и одного из конюхов, которого по какой-то причине счел достойным своего послушания. Но на деле характер жеребца предполагал какого-то такого исхода. Особенно учитывая тот факт, что Орловский рысак был тоже самцом. - И если Вы не имеете ничего против внезапной смены планов и экстравагантного ужина на природе, я бы мог показать Вам нечто по истине интересное.

+1

9

В ответ на описание ресторана и особенно упоминание черники, Эвелис улыбнулась, вновь и вновь присматриваясь к лицу Жан-Клода. Когда он смотрел на нее, она могла вновь утопать в его чистых глазах, синева в которых посветлела, будто заговорщицкие темные мысли, крупицу которых ей довелось увидеть у зала, развеялись как бушующий шторм, и теперь, на нее нова с любопытством взирало ночное небо, вместо облаков обрамленное новой стрижкой. Когда же он поворачивался посмотреть в окно, она могла без помех разглядывать красивый профиль, полный отнюдь не современного мужества. Вокруг и сейчас было много не трусливых мужчин и юношей, но они скорее обладали храбростью и скукой навеянным отчаяньем, всем тем, с чем они рвались к жизни, к личному бою, выходили на сцену к ревущей толпе, опасность которой, ровно как и схожесть с жизнью воспел еще Шекспир. В Жан-Клоде же юная, но внимательная Иви видела сохранившееся мужество, присущее сильному духу, которое так часто старались показать актеры, но не обладая данным ценным качеством, никогда не добивались успеха. А на этом, иногда пугающе непроницаемом профиле, огни витрин, фонарей и редких фар, будто масляными красками расписывали историю полную того самого мужества, с которым хватались за шпаги, вершили подвиги и защищали чью-то честь. Оно было редким, неповторимым и научиться ему было нельзя.

Наконец-то она разгадала для себя хоть одну из мистических черт мужчины, так сильно влиявшего на ее…всё. Неужели только смена стрижки смогла приоткрыть такую тяжелую до этого завесу? Изумрудный взгляд вновь прошелся по черным локонам, которые будучи короче от чего-то казались ей еще более густыми. Как же ей все еще хочется их коснуться! Но, наверное, внезапно это сделать, выглядело бы нелепым.

Не назойливая мелодия утянула девушку из размышлений в смущение, и хотя сначала она отвернулась к улицам за окном, чтобы дать вампиру фальшивое чувство уединения (ведь раз он ответил, звонок должен был быть важным), что-то в его голосе заставило ее вновь посмотреть на него, а повисшее молчание и вовсе вызвало беспокойство. Ну вот, кажется, им снова не удастся провести вечер вместе. На открытом лице Алисы уже с готовностью всплыла полная тоски улыбка, которая должна была сообщить, что хозяйке жаль, но она все понимает. Однако, она ждала, пока он заговорит, и за это терпение фортуна кажется вернулась к ним обоим.

- И правда, можно ли соглашаться на такую чудовищную смену планов… - с даже слишком откровенным оживлением откликнулась танцовщица, - поедемте, конечно! – Она с улыбкой поспешила пояснить свое настроение, пока мужчина не решил, что первоначальная идея была ужасной. – Я очень рада возможности узнать о Вас еще что-то новое. Не какую-то страшную тайну, а именно что-то простое и любопытное. Интересы всегда заставляют взглянуть на кого-то иначе. – Мысль о том, что она только что представляла его со шпагой, а теперь они говорят о лошадях, сделала ее улыбку шире и теплее. Что-то в ее знаниях о нем менялось, но не ее отношение. Возможно каждое живое существо и пыталось вбить в ее рыжеволосую голову, что она общается с ужасным чудовищем, но Эвелис пока еще ни разу не ошиблась в том, каким Жан-Клода видит именно она.

- Конечно, если потом Вы вернете меня в город, домой. – Она подождала примерно минуту, за которую он возможно успел подумать о возможном недоверии или том, что она считает его опасным, но затем, на ее губах заиграла более мягкая и грустная эмоция. – В последнее время, мне немного тяжело даются часы одиночества, особенно передвижение по темным улицам. Мистер… - быстрый взгляд на водителя удержал ее от имен, и она продолжила говорить с сиденьем. – Дело закрыто и моя программа по защите свидетелей вместе с ним. Я, конечно, не поддаюсь панике и паранойе, причем довольно успешно, - еще один взгляд на водителя показал, что она снова говорит не все, или не совсем то, что хотела бы. Возможно, это был сошедший с ума телекинез, а может, тот, кто сидел с ней рядом… Иви опять нашла его взглядом. – Но порой, достаточно какой-то одной мелочи, которая напомнила бы и …

Свет очередного фонаря выхватил из темноты внимательное обращенное к ней лицо и усыпанные янтарной крошкой глаза стали шире, опустившись к гладкой мужской щеке. Тогда, той ночью она… Слова, которыми уже не раз обменивались тихие голоса в ее снах. Они ведь ей только снились? Или же… Сердце девушки пропустило удар в ритм выбившейся наружу неожиданной мысли и ее изумленный взгляд нашел уже утонувшие в темноте салона сапфиры, в которых крылись все, только что явившие себя Эвелис ответы. Только там они были все это время. Не уходили никуда, терпеливо дожидаясь, пока она будет готова их найти.

+1

10

Энтузиазм, с которым Ева приняла его предложение отправиться не в элитный ресторан, а куда-то на природу в темное время суток, вызвал на губах Принца теплую улыбку. Такая открытая и искренняя реакция девушки показала ему достаточно для того, чтобы не сомневаться более ни в чем. Впрочем, вампир и не сомневался. Сомнения не могут привести к цели, не помогут получить желаемое... Но так ли в действительности он хотел только лишь получить ее? Стоило лишь только узреть, как она смотрит на него, как ее уста изгибаются в смущенной улыбке... и каждый раз, когда Жан-Клод ловил на себе ее открытый взгляд, он словно бы сам о себе узнавал что-то новое, что-то такое, что никогда не видел в глазах других прежде.

Я очень рада возможности узнать о Вас еще что-то новое. Не какую-то страшную тайну, а именно что-то простое и любопытное. Интересы всегда заставляют взглянуть на кого-то иначе.

- Вам предстоит еще много чего любопытного узнать обо мне, - в его глазах отразилось лукавое обещание, что это действительно произойдет, готова к этому Эвелиса или нет. - Но Вы уже смотрите на меня иначе, совсем не так, как это делают другие... - возможно, вампиру не стоило говорить так откровенно - так решили бы психологи, слишком хорошо разбирающиеся в структуре отношений, но... неумение выражать свои чувства, как страх показаться слабым, - есть ничто иное, как самая обычная неуверенность и самое пресловутое отсутствие мужества. Он чуть подался вперед и сообщил водителю новый пункт их назначения, и тот лишь согласился кивком головы.

- Конечно, если потом Вы вернете меня в город, домой...

На самом деле эта фраза не заставила его нахмуриться или склонить голову набок в недоумении. Жан-Клод не подумал ни о какой опасности, коей мог являться для нее сам... не подумал и о недоверии или любых подобных негативных эмоциях. Все было до банального просто - вампир всего-навсего решил, что с утра у достаточно амбициозной и активной танцовщицы вполне могут быть неотложные дела... Все-таки первым делом в его голову прокрались отнюдь не негативные мысли, связанные с его сущностью и слухами, которые, наверняка, добрались до ушей девушки, а самые простые, ничего не значащие и никак не угрожающие их таким хрупким отношениям. Судя о всему Ева действительно влияла на своего Змея Искусителя до пугающего благотворно. Чего нельзя было сказать о самом Жан-Клоде...

Но в своих суждениях в этот раз инкубу не дано было оказаться правым. Ева не думала о работе, ведь первостепенно все ее мысли занимал тот самый страшный инцидент, едва не лишившей ее жизни... и его последствия. И как же вампир не подумал об этом? Вот здесь и начинались отличия юной особы, не прожившей на этом свете еще и тридцати лет, и отбывшего наказание в несколько жизней мужчины, родившегося в столь раннюю эпоху, что современному уму даже сложно представить. Он пережил на своем жизненном пути столько всего, что опасность жизни или пребывание на смертном одре уже совсем не так влияли на его психику. А с учетом всех тех убийств, что ему пришлось совершить - не влияли вовсе.

Но порой, достаточно какой-то одной мелочи, которая напомнила бы и...

И он увидел в ее глазах вопрос, не заданный и не находивший все это время отклика. Он увидел в ее глазах и страх... страх того, что все это может повториться вновь, страх всех этих призраков прошлых событий, преследовавших девушку, не желающую такой жизни, не желавшую таких потрясений. Но так же от его взгляда не ускользнули ее поглядывания на водителя. И его присутствие здесь, в этой машине, явно мешало их откровенному разговору.

- Не волнуйтесь, я буду рядом с Вами, - сказал он на французском и заботливо сжал пальцы Эвелисы в своей ладони. Его взгляд переместился с красивого лица на затылок водителя, а затем и на растворяющуюся под колесами машины дорогу. - В скором времени нам наконец-то удастся поговорить наедине. И я отвечу на все те вопросы, которые по разным причинам Вы все еще не успели мне задать, - он вновь посмотрел на девушку и улыбнулся. Жан-Клод ведь прекрасно понимал, что у юной Эвелисы, должно быть, вопросов наберется на целую вечность. - А теперь позвольте мне поинтересоваться, к какому шоу Вы так усердно готовите своих ребят? - мужчина счел целесообразным остаток пути поговорить о чем-то отвлеченном, что доставило бы Эвелисе больше радости и дало бы больше возможностей к общению, не опасаясь, что сокровенные тайны услышит сторонний человек.

+1

11

- Вам предстоит еще много чего любопытного узнать обо мне, - неугомонный пульс девушки, выдававший ее эмоции совершенно зря, на фоне и без того чрезвычайно открытого и выразительного лица, принялся отбивать ритм заплясавших в ее мыслях вопросов и догадок, на самом деле не значащих ничего плохого, помимо самой очевидной заинтересованности в ответ на занимательную игривую загадку.

Жан-Клод действительно был поразительным и совершенно не таким как все, кого она когда-то знала. Конечно, не очень честно было сравнивать людей, проживших отнюдь не такое большое количество лет с вампиром, который подчиняет своему бессмертию мир уже… сколько? Пожалуй, этот вопрос ей стоит задать самым первым. Кто-то называл бы это глупостью и ужасно опасным упрямством, но девушка приложила все усилия которыми обладала, чтобы если и читать информацию о бизнесмене в журналах или интернетных новостях, то относиться к ней крайне критически и с придиркой подвергать сомнению большую часть там написанного. Слишком уж хорошо она знала, на что способны нынешние СМИ.

Город за окнами начал меняться на загородную, испорченную слишком тесным сосуществованием с цивилизацией природу, но для Иви этот контраст прошел незаметно, поскольку изумрудные глаза девушки внимательно изучали красивое мужское лицо и как только она начала полагать, что видит на этом бледном лице самое реальное понимание ее настоящего состояния, ее так усердно запрятанных страхов и переживаний, ее мыслей, догадок и сомнений, как мир вокруг черного автомобиля перестал существовать, как будто яркие рекламные софиты слились в одну расплывчатую и быстро проскакивающую мимо окон массу, хотя на самом деле они уже остались позади. Будто сама вселенная соглашалась с решением Эвелис, что она ни за что не должна упустить ни малейшей черточки и ни мельчайшего изменения в мимике на внимательном и так неудачно жадной тьмой скрываемом в тени лице, что яркие огни города исчезли как по мановению волшебной палочки, уступая темноте густых лесов, чтобы изумрудные очи наблюдательницы поскорее привыкли к тьме и вновь смогли смотреть на ее повелителя с прежним вниманием.

Пальцы вампира нашли ее пластичную руку, и девушка вздрогнула от этого касания чуть раньше, чем ее слух огладила приятная французская речь. И как она даже не заметила движения его руки? На самом деле это было совершенно не важно, потому что всем ее вниманием завладели сказанные им слова. Она даже чуть нахмурилась, как будто он сказал что-то для нее странное, но на самом деле не контролировала свою мимику пребывая в легком сомнении. Правда ли он имел ввиду именно то, что ей так отчаянно хотелось услышать в подтексте этих слов? Вернулся ли он этим обещанием своими словами именно в те моменты, в которых она бегала как маленькая напуганная и одинокая девочка темной ночью по нескончаемому коридору, чтобы и правда уберечь ее от того, от чего она так жаждет защиты, не смея в каком-то смысле признать это даже самой себе?

Смущенная улыбка скрыла внутренний конфликт рыжеволосой красавицы, которая так отчаянно была уверена, что Жан-Клод говорил именно о том, о чем она и подумала, что ей не почудилось и она себя не накрутила, но в то же время, которая заставила себя наконец отвести взгляд и опустить его к своим коленкам, очертания которых так хорошо проступали под легкой юбкой платья, потому что она почти насильно давила в себе эту уверенность, будучи слишком скромной и отзывчивой, чтобы так просто позволить себе поверить, что все именно так здорово, как она хочет. Девушки все-таки склонны додумывать, преувеличивать и порой видеть то, чего на самом деле нет. Но… и обычные мужчины склонны не замечать и не воспринимать слишком бурных и женственных эмоций прекрасного пола. А Жан-Клод никоим образом не относился к их числу. Будто начав сомневаться даже в собственных сомнениях, танцовщица сильнее сжала уверенную руку и украла ее к себе на колени.

- О, даже не думайте, что я попадусь так просто и расскажу Вам все раньше времени, - улыбка Иви стала более оживленной, хотя она прекрасно понимала, что Жан-Клод меняет тему на время которое они не могут ее продолжить, но она сочла причины тому весьма уважительными, поэтому поддержала такую мысль. – Вам придется заехать на премьеру и увидеть все самому. И не потому, что я надеюсь, что Ваша персона поможет мне собрать больше зрителей. Передать сюжет такой постановки словами – совершенно бессмысленно, ведь в ней не будет даже так много текста. Мне бы очень хотелось, чтобы каждый нашел в ней сюжет, но… каждый нашел его немножко другим.  – В поиске нужных слов для выражения своих мыслей, она начала перебирать его пальцы обеими руками, как будто это занятие помогало ей сосредоточиться. – Чтобы каждый помимо общего глобального сюжета вынес из нее какую-то потаенную частичку, которую якобы увидел и понял только он сам. Только для себя одного. Как свой личный секрет, который будет еще долго сохранять моральное удовольствие… Не знаю, может я вообще несу какую-то чепуху и меня ждет полный провал, - девушка хмыкнула посмотрев в окно, но это у нее вышло вполне задорно, а после она без какого-либо смущения вновь посмотрела на Жан-Клода, как любой другой человек, который не боится посмеяться над собой или показаться глупым в той или иной ситуации. - Но я надеюсь на именно этот эффект.

Она все же вкратце постаралась описать ему некоторые идеи относительно своей постановки, передать определенные цели и поднести картину, но скорее общую и достаточно поверхностную, чтобы отправляясь в театр он все равно в какой-то мере не знал, что именно ему предстоит увидеть на сцене, и чтобы впечатление не исказилось из-за предварительных ожиданий или отсутствия чего-то нового.  В какой-то момент, может из-за нежелания рассказать слишком много, она как-то очень легко и плавно, как человек которому легко и комфортно в общении с кем угодно, переключилась с идей, на некоторые трудности или проблемы, но не жаловалась, а рассказывала только о тех, которые ей так или иначе довелось решить. И вот, таким образом, она уже сидела к нему спиной, причем намного ближе, так как ей пришлось подвинуться на середину сиденья, чтобы не бросать его руку или чтобы ему удалось лучше рассмотреть. Одна ее рука продолжала держать его руку у ее же коленок, просто потому что та была там все это время и девушка возможно сочла бы даже грубым взять и как-то самой ее оттуда убрать или скинуть (ведь думать о том, что она оставляет ее там потому, что ей это просто приятно, было бы очень смущающим), а вторая, свободная рука, отодвигала ее волосы в сторону, с открытой спины, показывая последствие совсем недавнего приключения с подъёмником под сценой, стоившего ей неприятной царапины, пролегающей длинным путем от шеи к плечу.

- Ничего особенно страшного, но Вы бы видели, как они испугались! Честное слово, я почти поверила, что они и правда меня ценят, - весело продолжала рассказывать Эвелис, скорее подшучивая над своими отношениями с танцорами, чем и правда считая, что ее недолюбливают.

+1

12

Жан-Клод в действительности ловил каждую эмоцию, проступающую на столь юном лице девушки. Подумать только, а ведь она еще даже не подозревает, что впредь ни одна новая морщинка не коснется ее шелковистой кожи. Не подернется серебром ни один рыжий волос. Не отразятся на безупречной фигуре и минувшие дни, года... столетия. Вампир наградил ее метафизическими метками, на веки вечные сумевшие связать их жизни, и обратного пути не было. Ни у Эвелисы, ни у Жан-Клода. И то было лишь вопросом времени - когда инкуб доведет начатое до конца. А расставить точки над i рано или поздно придется. Рано или поздно придется поведать Эвелисе тайну ее чудесного спасения, в котором сам Жан-Клод представлялся не таким уж и героем. Но ощущая, как ее тонкие пальцы играются с его не теплой ладонью, вампир и помыслить не смел о подобных разговорах. Да, так было бы честно, так было бы правильно, но... искушение было слишком велико. Даже для Принца города.

Вам придется заехать на премьеру и увидеть все самому. И не потому, что я надеюсь, что Ваша персона поможет мне собрать больше зрителей. Передать сюжет такой постановки словами – совершенно бессмысленно...

- Но она и правда может помочь, - усмехнулся мужчина, говоря о себе в третьем лице, да ещё и соглашаясь с определением "персона". Эвелис была, разумеется, права. СМИ буквально ходили по пятам за Принцем города, дышали ему в затылок, и если бы не поразительно эффективная вампирская магия - его лицо мелькало бы в каждом втором журнале жёлтой прессы. - Но, я благодарно готов счесть это своим персональным приглашением на Вашу премьеру. Вы ведь не будете возражать, если я приведу с собой компанию... друзей, - на последнем слове он осекся и едва заметно замешкался. Вампиров. Правильно было бы сказать вампиров, ведь в столь древнем и кровожадном сообществе редко встречалось такое понятие, как друг. Но в угоду обстоятельств и общей атмосфере, что подобно сладкой патоке перетекала между устроившимися на заднем сидении автомобиля мужчиной и женщиной, Жан-Клод выбрал более по-человечески понятное слово. К тому же, в этот список входили существа из самого близкого окружения Принца, которые уже давным-давно стали для него куда ближе простого понятия "друг". Инкуб так и представил экстравагантного Сорси в его привычном образе, преподносящего Еве букет цветов после представления. А он ведь наверняка бы ей понравился. Как и она ему. Пожалуй... Эвелис в фантазиях Жан-Клода слишком идеально вписывалась в его темный и ужасный мир.

- Провал... - повторил вампир, смакуя произнесённое слово, пробуя его на вкус. И этот вкус ему не показался удовлетворительным, - это слово совершенно Вам не подходит. Я бы предпочел ему нечто более экстравагантное и совершенно противоположного значения, - и инкуб прекрасно знал, о чем говорил. Он повидал на своем шестисотом веку людей. Людей искусства: художников, музыкантов, танцоров, поэтов и великих скульпторов. В каждом из них была та самая искорка, отличающая их ото всей прочей массы. И, несомненно, привлекающая внимание не только людей, но и бессмертных. В ком-то она горела ярче, в ком-то едва теплилась, но в глазах Эвелисы Жан-Клод видел целый пожар. Без преувеличений и прикрас. Пожар, который невольно столкнулся со всепоглощающей тьмой. И эта тьма сейчас сгустилась в его полуночно синих глазах, что захватили в плен своего внимания неожиданно приблизившееся оголенное плечо со свежей ссадиной.

Ева что-то ещё говорила, но всегда внимательный и учтивый Жан-Клод вдруг перестал ее слышать. Не желал слушать и отвлекаться от созерцания такой невинной и в то же время крайне жестокой провокации. Он чувствовал ее запах... так близко, что хотелось погрузиться в него не только лишь одними обонятельными рецепторами. Он слышал пульсацию крови в ее тонких венах, и в его груди она отзывалась теплыми музыкальными переливами слишком агрессивным феромонов... Он был так близко, и одновременно так далеко от танцовщицы мыслями, что, возможно, Эвелисе удалось засечь тот момент, когда его рука в ее ладонях напряглась.

Положение спас водитель. Только он и отношение Эвелис к постороннему человеку в машине заставили вампира насилу отвести взгляд и озадаченно моргнуть, скидывая пелену наваждения. Внутри бушевало пламя, билось в истерике о крепкие вампирские ребра и жаждало продолжения увиденного. Подобно ребенку, которому вот только что показали наисладчайший леденец, ardeur взбунтовался. Вампирское естество встало на дыбы и принялось выдыхать из мощных ноздрей клубы дыма. Поведение Жан-Клода его внутренним демонам не понравилось. Ой как не понравилось. Они все никак не могли взять в толк, что же мешает ему сейчас быть собой? Плясать под их дьявольскую дудочку и предаваться кровавым пляскам вместе с ними, с теми, кто уже давно казался роднее всех прочих?.. Но все-таки, возможно, только лишь казался? А в действительности сейчас Жан-Клод действительно был тем, кого однажды, много веков назад забрала Тьма.

- Мы почти приехали, - тихо сообщил инкуб, и низкий голос пролился на оголенную кожу горячим тягучим медом, отключающим все инстинкты самосохранения. За окном выросли высокие решетчатые ворота с толстыми прутьями, выполненные с причудливыми завихрениями, а за ними виднелась окультуренная дорога, уходящая вглубь темного леса, подсвеченная тут и там расставленными фонарями, по форме напоминающими уличные осветители восемнадцатого века.

Ворота отворились так же бесшумно, как к месту назначения подъехал автомобиль s-класса, пропуская гостей в недра загадочного поместья. Не слишком широкая брусчатая дорога уходила далеко вперед, мигая огоньками и заманивая путников в сердце таинственного леса, где непременно должно находиться что-то удивительное, невероятное, волшебное. И по факту так оно и было.

Этот участок Принц выкупил у одного крайне богатого и пронырливого человека, который никак не хотел расставаться с пустующей и необлагороженной землей. Но у вампира всегда находились нужные доводы для свершения сделок в свою пользу. Это жизнь, это бизнес, который в современном мире больше походил на непрекращающуюся войну. А на войне, как говорится, все средства хороши.

Машина остановилась около небольшого скопления коттеджей, выполненных в достаточно дорогом стиле, но припарковался водитель у обособленно стоящего дома, где уже горел свет. Впрочем, свет горел много где, и совсем рядом слышалось лошадиное ржание и человеческие голоса.

- Не волнуйтесь, - вдруг заговорщицки заговорил Жан-Клод и медленно наклонился к уху Эвелисы, словно бы предупреждая все ее возможные страхи и опасения, - самое страшное, что может здесь случиться... все это время ехало рядом с Вами на заднем сидении автомобиля, - и с этими словами он все-таки позволил себе вольность и коснулся губами оголенного плеча девушки. А после вынырнул из салона автомобиля, не давая никому из них возможности опомниться. Через считанные мгновения мужчина уже открыл для своей спутницы дверь и галантно подал ей руку, заводя вторую себе за спину.

+1

13

Ненавязчивый разговор на отвлеченные темы, тесно связанные с самыми основными занятиями в ее жизни, стал прекрасным маневром, сослужившим именно такую службу, какой и хотелось инкубу. Скорее настолько хорошую, что лишь на миг избавив пассажиров дорогого авто от бурных подавляемых эмоций, эта же самая отвлеченность окунула их с головой обратно же. Не зря, наверное, истертая фраза «осторожнее с желаниями…» хоть и меняет свою вербальную форму, а остается столь же уместной и популярной. Полностью увлеченная разговором о постановке и сегодняшней репетиции, Эвелис расслабилась слишком легко и быстро. Даже водитель, все время пребывавший в роли игнорируемого наблюдателя, счел очаровательным то, как быстро юное личико девушки расцвело красками вероятно самого чувственного и оживленного человека, какого ему только приходилось видеть подле своего Принца.

В автомобиле будто бы стало светлее, просторнее и теплее от переливающихся ноток в ее мягком голосе, а от неиспорченной искренности ее улыбок хотелось заплакать, как от нового пришествия. Согревающее пламя, которое не сравнить с угасающей жилкой ее жизни, которая в окружении вызванного телекинезом хаоса не так давно чуть не стала трагичной. Девушка, так весело щебечущая о повседневных препираниях каких-то других людей, скорее всего и сама не осознавала своей исключительности. Она не могла видеть себя со стороны в эти моменты и не знала, что не смотря на привлекательные и внешние данные, именно ее открытая душа была таким редким в нынешнее время явлением, что даже самое жестокое зло побоялось бы потерять ее как последний существующий в мире противовес.

Но сама она, не ведая ничего подобного, продолжала и продолжала разговор, не замечая ни умело скрываемое любопытство водителя, ни внезапное напряжение самого Жан-Клода. Было что-то изумительно завораживающего и одновременно пугающего в том, как спокойно она относилась к вампирской натуре мужчины подле нее. Можно было бы подумать, что она просто дама с невероятной концентрацией глупости, которая на самом деле не осознает, что за существо сидит рядом с нею и думает будто это она играет с ним в игру, а не он забавляется с нею. Только вот поперек всего ее распахнутого проницательным взглядам лица жирными буквами была вырисована совсем иная правда – Иви предпочла в первую очередь видеть самого Жан-Клода, таким, каков он есть, а потом уже замечать в нем вампира, бизнесмена и кого еще понадобится. Приоритет все же был очевиден, и она с этим вполне преуспела того даже не осознавая.

Показав Жан-Клоду результат небольшого бедствия с репетиции, Эвелис облокотилась обратно на кожаное сидение и поправляя волосы не сразу обратила внимание на то, что активное поддержание их беседы со стороны мужчины весомо поубавилось. Изумрудный взгляд потянулся было к нему, готовый найти что-нибудь, на что можно было отвлечься. Возможно, что-то произошло на дороге?

- Мы почти приехали, - Иви задержала воздух в легких, уверенная, что она отчетливо и реально ощущает на своей коже эти слова, обжигающие ее точно так же, как это делали руки Жан-Клода в театральном зале. Целый миг, который для кого-то мог казаться вечностью, ушел у нее на то, чтобы сориентироваться в реальности и тихий, тяжелый выдох разлился по ее открытым рукам армией марширующих мурашек, с угрожающе плотно сжатыми женскими ногами. Как мог один лишь голос вызвать столь дикое потрясение?

Озадачено и по понятным причинам слегка смущаясь, Алиса повернулась к окну со своей стороны и все больше раскрывающийся перед ее взором, волшебный контраст с шумным мегаполисом, начал потихоньку воровать ее мысли в свою копилку.

- Я и не знала, что так близко к городу есть что-то подобное, - не скрывая ни удивления, ни легкого беспокойства, призналась Роше. Она немножко заволновалась по поводу собственного внешнего вида и одежды, не совсем подобранных к такому месту, что и отражалось в ее голосе. – Штаты полны сюрпризов и контрастов прямо как Вы. – О каких именно контрастах Жан-Клода она говорила, Иви вряд ли могла бы точно сказать и сама, но, вероятнее всего, она имела ввиду все те многочисленные приятные потрясения, которые она постоянно испытывала встречая его. Начиная колоритным пиратом, серьезным бизнесменом и вплоть до шутливого юноши со взъерошенной стрижкой.

- Не волнуйтесь, - вот и очередной контраст. Успокаивающие слова, с последующей близостью, которая заставила девушку чуть напрячься. Эвелис застыла, чувствуя Жан-Клода совсем близко и стараясь избегать отражения собственного лица в окне. Неуместное сражение дикого желания повернуться и уничтожить минимальное расстояние, разделяющее их лица и еще более дикого любопытства узнать, что же именно задумал сделать сам мужчина на случай если она не шевельнется, состоялось в эмоциональной душе девушки за право вызвать больше краски на ее щеках и трепета в конечностях, но победило ни то, ни другое…

Когда вампир уже открывал дверцу с ее стороны, плечо Алисы продолжало пылать ярким клеймом, напоминающим о пламенной встрече в театре и пускающим переливы тепла по ее познавшей не менее интересное касание спине. Но им девушка не уделяла столько же внимания, сколько удостоилась с виду безобидная шутка, подобно непослушным марионеткам, вздернувшая за лески сразу несколько противоположных эмоций. Эвелис хотелось тихо смеяться, но вот от чего именно? Не от того ли, что в этой шутке было удивительное количество правды, так и не вызвавшей у нее страха? А может, она просто до сих пор не знает, что это совсем не шутка?

Поправив сумочку и пиджак, Иви повернулась к распахнутой дверце, но не заторопилась вылезти принимая протянутую руку. Она снова застыла, в этот раз почти бесцеремонно разглядывая дожидающегося мужчину, который прекрасно видел это ее любопытство, глядя в ответ. К новому имиджу Жан-Клода можно было постепенно привыкнуть, а вот к нему самому… Изумрудный взгляд задержался на протянутой руке и на той, что учтиво пряталась за спиной, и мягкая улыбка Эвелис переросла в тихий смешок. Можно было изменить внешний вид, можно было поменять все вокруг, но это все равно был Жан-Клод, не важно, в каком он сегодня костюме. Да, это была шутка. Чертовски правдивая, но все-таки шутка, потому что прежде всего это Жан-Клод, а потом уже вампир, пират, бизнесмен и кто там еще…

Продолжая улыбаться собственному открытию, Иви приняла протянутую руку и с легкостью выпорхнула из автомобиля, как будто прыгала в объятья в наличии которых не сомневалась. Ветер заигрывал с полегчавшими черными локонами и хотя вместе с ними и легкой тканью белоснежной юбки он подхватил и завитки ее огненных волос, саму себя девушка не видела, как не осознавала и очарования привлекательной пары, одетой в противоположные цвета. В ее изумрудном взгляде отразилась лишь одна лишенная эгоизма мысль – она хочет запомнить его таким, каким видит тут и сейчас.

- Где же наш зачинщик?  – кротко дернув головой, чтобы откинуть с лица пару непослушных локонов, Эвелис начала снова осматриваться вокруг, чаще поглядывая в сторону откуда-то доносившихся голосов. – Или может это на самом деле Ваш сообщник?

+1


Вы здесь » Circus of the Damned » Сборник рукописей, том II » [02-03.05.11] Flame under Water