http://forumfiles.ru/files/000d/56/27/98803.css
http://forumfiles.ru/files/000d/56/27/46484.css
У Вас отключён javascript.
В данном режиме отображение ресурса
браузером не поддерживается
-->

Circus of the Damned

Объявление


ПРОЕКТ ЗАКРЫТ!

спасибо всем, кто был с нами все это время ;)




Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Circus of the Damned » Сборник рукописей, том II » [09-10.05.11] Необходимая жестокость


[09-10.05.11] Необходимая жестокость

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время: около 23:00 и далее
Места: муниципальный госпиталь Сент-Луиса, операционная, палата интенсивной терапии
Герои: Ашер, Кристофер Лекса, Джулия Бруно (нпс-медики и оборотни прописываются в постах игроков)
Сценарий: случайности не случайны, а любые встречи предопределены Судьбой. Ашеру предстоит очередная серия тяжелых операций, его поддерживают как никогда, и может быть, теплые воспоминания, вызванные из небытия, смогут заглушить собой боль. Казалось бы, логично, что для ассиста врачу приглашают одну из самых опытных в отделении медсестер: пусть и не совсем рядовая операция, но, все же, привычная в целом для перевязочной медсестры Джулии, так как по живому режут обычно именно в ее "владениях", срезая отжившее свое ткани заживающих ожогов, и успокоить пациента - ее обязанность, - но останется ли логика к концу операции?

Отредактировано Julia Bruno (04.05.18 11:00:13)

+1

2

Хорошо, что вампирам не знакомо слово "бессонница", иначе бы один конкретный блондин заколебал всех в зоне досягаемости, и не факт, что выжил бы после этого. Кто-нибудь сердобольный и отзывчивый из самых гуманных соображений прибил бы его, покончив со страданиями окружающих.
Ашер воистину становился невыносим перед операциями. Это на первую он "шёл" с предвкушением чуда, будто бы ребенок в рождественское утро держащий в руках подарок, но еще не знающий, что для него спрятал под красочную обертку Санта. А вот ко второй вампир точно знал, современных инквизиторов именуют пластическими хирургами. И настроение его ухудшалось по мере того, как стрелки часов совершали свой марш по кругу.
В этот раз он не просто знал, что его ждет, на него в последнюю ночь перед операцией снизошло полное понимание того, во что он добровольно ввязался. Хотелось малодушно ото всего отказаться, но разве не поэтому вампир просил Жан-Клода спрятать его? Разве не из-за этого коротал ночи в добровольной изоляции?
Внутренний спор раздирал Ашера, а тот срывался на том, кто под руку попадался. Чаще на Мюсле. Кристоферу в этом вопросе вообще везло как утопленнику. Блондин изливал на ассистента всю свою нервозную желчь, а льву только и оставалось, что терпеть мастера, как няньки порой терпят избалованное и капризное чадо. Стоит отдать должное, оборотень бессовесной нянькой не был и вполне достойно порой парировал едкие выпады.
"Моя школа!", - с гордостью думал в такие моменты инкуб, что, в принципе, не мешало ему продолжать утюжить верльва словами.
Хорошая вещь – скайп. И интернет. Можно из одного города кому-то в другом выклевывать мозг.
Перед рассветом Ашер доканал ответственных за поход в больницу, чуть ли не по минутам и секундам выверяя план транспортировки и операции. Дневной сон стал спасением для всех ее участников, в том числе и для самого вампира.
Днём гроб транспортировали в морг больницы, в которой была снята операционная. Минимум сопровождения, чтобы не привлекать внимания. Остальные участники должны были прибыть незадолго до заката, дабы переодеть (блондин был против, но, как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не лезут, а чем меньше ушло б времени на подготовку, тем больше бы его осталось на главное событие ночи), переложить на каталку и, прикрыв до макушки простыней, доставить в операционную.
Плохо, что вампиры не страдают бессонницей. Нет, очень старые-то и солнцу почти равнодушны, и не спят почти, но для такого инкуб все еще был слишком юн.  К выводу о бессоннице, кстати, Ашер пришел, открыв глаза.
- Джулия… - блондин сразу понял, он обознался: схожесть черт, но откуда быть той, мертвой, в операционной (взор быстро обшарил помещение), да и…
Цвет глаз девушки, развязывающей тесемку больничной сорочки, был другим. Что не делало ее менее красивой.
«Нет! Не надо, не смотри!» - кричало внутри уязвленное самолюбие, не желающее предстать перед медсестрой, как заключило сознание, все еще изувеченным.
Однако, Ашер не дернулся, внешне спокойно воспринимая манипуляции. Доктор сообщил, что выбрал лучшего ассистента, и вампир ему доверял, даже если хотелось все отменить или потребовать замены.
- Простите, вы очень похожи на одну девушку, которую я знал, - да, он выглядел нелепо в том, во что его нарядили спящим (и лишь осознанная необходимость не позволяла счесть это намеренной насмешкой), да, он начал разговор с ошибки, и его собирались раздеть, а после освежевать, но ничто из этого не сбило инкуба с великосветского тона более присущего для званного вечера.  – Доктор показал вам снимки? На деле это смотрится не так ужасно, но все же на картинках много правды.
Было в его тоне что-то из разряда «Сегодня чудесная погода, не так ли?». Так Ашер прятался, поднимал невидимые глазу щиты, чтобы неизбежное – жалость во взгляде девушки – не смогло его ранить.
- Надеюсь, вас не смутит компания этих молодых людей? Видите ли, они здесь только потому, чтобы вы с доктором могли спокойно работать, - «И чтобы обеспечивать вашу безопасность». – Меня не берет наркоз от слова совсем. Не волнуйтесь, они прекрасно реагируют на команды, - «Хорошие песики, - мысленно усмехнулся Мастер, призывающий львов, - и к улице приучены». Можно забрать у кошатника его кошек, но не вывести из него отношения к псовым. – Проблем возникнуть не должно.

Отредактировано Asher (01.12.17 12:10:49)

+1

3

Сегодняшняя операция была несколько из ряда вон по сравнению с тем, с чем обычно имела дело в этой клинике Джул. Во-первых, вампиров в качестве пациентов она видела лишь дважды, и оба раза они не задерживались в отделении, а во-вторых, их обычно не оперировали, а просто давали напиться крови и вуаля! Небольшие свежие ожоги явно лечились по факту сами по себе, однако нынче случай был не из таких.
Она еще на кануне была приглашена завотделением и познакомлена с приглашенным специалистом, которому ее и рекомендовали в качестве операционной медсестры. Строго говоря, Бруно была перевязочной медсестрой, но в комбустиологии эти два понятия фактически не имели грани между собой, так как в перевязочной подразумевалось проведение мини-операций даже без участия врача. Да и по сути все, что умела операционная сестра, умела и Джул. Отчасти ей даже польстило это приглашение, но она вслух выразила опасение по поводу того, как поведет себя пациент во время такого вмешательства. Впрочем, так как все явно продумано до мелочей и без нее, на втором пункте пояснений она кивнула и дала согласие. Оставалось лишь поменяться сменами на ночную и отдохнуть сегодня.
Фотографии в истории болезни были... впечатляющими. Химические ожоги были более редкими, чем термические, но все равно составляли неплохой процент случаев, с которыми поступали к ним пострадавшие. Но здесь... еще сильнее поразили результаты - фотографии до первых операций и разительная разница в реабилитационный период - словно два разных человека на фото! Ох, простите, вампира. Ну и она не могла не признать, что несколько залипла на фото красавчика, даже до операции, что уж говорить о второй? Оценка эта была чисто о физике, Джул не привыкла судить по внешности и том, что внутри у людей, но тут даже фото заставило задержать себя в руках девушки чуть дольше нужного прежде, чем она убрала его обратно в папку с историей болезни.

- Хэй! Почему так рано? Еще десять минут до... - она кинула взгляд на настенные часы в операционной и слегка нахмурилась, когда санитар вкатил в помещение... "труповозку", - и почему не на нашей каталке? - уже с упреком шепнув санитару, она получила пространный ответ о инструкциях по безопасности и, вскинув изумленно бровь, досадливо нахмурилась. Кивнула на укрытого с головой пациента. - Флин, но это уж перебор. Я не думаю, что это прием... - и тут она малость забыла о том, что хотела сказать, так как в операционную втекла (иначе и не сказать) еще порция молодых людей, про которых лично она бы сказала только "Ну, офигеть теперь!" и все. Как на подбор все молодые, явно пышущие тестостероном и вообще, какой-то набор из бульварного романа-гаремника. - Эммм... Доброго дня, конечно, молодые люди, но... живо надеваем бахилы и моем руки до локтей. Умывальники за стенкой.
Тон ее не терпел возражений - на период операции, и это всем в больницах известно, медсестра операционная хозяйка в этой самой операционной. И ей все больше не нравилось то, что здесь сейчас происходило. Особенно ей не понравились взгляды, которыми как-то неоднозначно перекинулись эти парни. Как это ни странно, она их поняла и потому пояснила.
- Мне плевать, что пациент не может заразиться ничем, но мне не плевать, что младшему персоналу после немытых вас придется здесь все драить в три раза тщательнее с вызовом спецбригады. А потому - все дружно идем мыть руки. Бахилы не забудьте и халаты специальные.
Попутно она уже аккуратно убирала с лица пациента белую ткань (Это ж надо еще додуматься, привезти, как покойника!), отгибая ее до бедер и принимаясь за завязки на боковых стыках больничной сорочки нежно голубого цвета.
"Так, ладно, хватит пялиться на спящего пациента, Джул, это не хорошо. Нехорошо, даже если он на фото и близко не так хорош, как живьем. Живьем, ну, да... вообще-то, он вампир. И конкретно сейчас даже не дыш..."
Мысль оборвалась на середине, когда она услышала тихое обращение по имени. Сначала было удивилась, затем подумала, что он прочел имя на бейдже. Но тут же вспомнила, что в операционных бейджики не носят - стерильная униформа не предполагает этой таблички, да и пациенты под наркозом чаще всего как-то не слишком интересуются именами персонала. Тогда, откуда он... и тут она зря посмотрела ему в глаза. Пальцы привычными движениями продолжали развязывать сорочку, а вот мыслей при это было ровно ноль. Зато едва заметно отвисшая челюсть и пойманный голубым льдом немигающий взгляд Джул говорили о многом. Кто-то там пишет о "тысячах мыслей, пролетевших в голове за секунду!"... да хоть бы одна полумысль шевельнулась! Нет, она просто на несколько вечных секунд выпала из реальности, понимая, что пропала.Мозг обрабатывал информацию от пациента задним числом, наотрез отказываясь выдавать реакцию здесь и сейчас зато тело, что б его, подложило свинью моментально, среагировав как раз очень даже бурно. А когда тот заговорил, невозможно стало и дышать в придачу - окончательный ступор и паралич даже легких.
И вот тут пришло осознание полного непрофессионализма своих действий: она стоит и откровенно пялится на пациента, воспринимая его не как такового, а как... мужчину. Очень красивого и привлекательного, черт дери, мужчину. Окончательно отмерла она лишь после пинка под коленку от напарника - тот с явной насмешкой и хитрецой рассматривал эту сцену и, когда Джул обернулась на него, красная от смущения и чертового совершенно неуместного (какой ужас!) возбуждения, он лишь весьма похабноусмехнулся, чисто такой мужской улыбочкой.
"Ни слова, иначе в тебя полетит скальпель", - кажется, посыл он понял, отвернулся и больше не мешал. Но спасибо ему - Джул теперь могла внятнее мыслить и делать хоть что-то.
- Самое удивительное, мистер Смит, что у Вашей знакомой похоже, то же имя, что и у меня, - она улыбнулась ему, впрочем, очень жалея, что заранее не надела маску: сейчас не стояла бы, алея ушами и скулами. Впрочем, напомнила она себе, профессионал всегда остается профессионалом, даже если до ужаса жарко и как-то слишком по-дурацки сильно хочется хотя бы кончиками пальцев прикоснуться к коже на груди пациента, изрытой шрамами. - Джулия Бруно, на сегодня я Ваша операционная медсестра, доктор подойдет с минуты на минуту, я пока обработаю операционное поле.
Новая смена перчаток после снятия лишней ткани, и вот Джул уже взялась за антисептик и стерильные салфетки для обработки. Кинула взгляд на уже возвращавшихся молодых людей, покачала головой отрицательно.
- Да, мы уже познакомились, кажется. Раз Вы так говорите, мистер Смит, и если это одобрил доктор, стало быть, меня эти молодые люди не смущают.
"Вранье. Наглое вранье", - очень уж хотелось своею совесть затолкать куда подальше, а то этот внутренний ехидный голосок уже успел надоесть и разозлить самое себя. Зато разговор помог бы, как обычно, перевести внимание пациента с волнений по поводу операции на отвлеченные темы, но у Бруно сейчас создавалось впечатление, что единственной, кому надо бы проветрить мозги, была она сама. И отогнать еще более жаркую картинку в ее голове не помогало: как-то пациент вряд ли оценит, если она решит потереться о его шрамы щекой. Словно кошка.
Кому-то пора бы наверное затариться порнушкой на пару вечеров и снять напряжение, а то докатилась... потому как такого явного профпровала еще не было, даже если ей кто-то исподволь нравился.
- Вы, кстати, классическую музыку любите? Доктор Стивенс просто предпочитает музыку тишине, да и Вам лишним не будет, как думаете? - пока зажатый в корнцанге, пропитанный антисептиком тампон из салфетки оставлял на рытвинах шрамов влажные следы, она старалась все же не сосредотачиваться на них, а больше улыбаться пациенту и разглядывать... да хоть бы его восхитительные волосы. Вновь начавшую ускользать по скользкой дорожке мысль пришлось стопорить мысленным повторением инструкций по технике безопасности при работе с кислородом. Инструкции по технике безопасности... иногда ей казалось, что это панацея в любых неловких ситуациях. - Еще есть мюзиклы, но обычно пациенты не смотрят тут у нас на большой экран, - она кивнула на плазменный монитор, обычно включавшийся для эндоскопических операций на дыхательных путях. Пошутила, вообще-то, но кто знает, может, это действительно отвлечет пациента от того, что ему предстоит испытать?

Отредактировано Julia Bruno (27.12.17 21:24:01)

+1

4

Ашер не ожидал того, что увидел на лице девушки – отвык за долгий срок от эффекта, который производил. Но не это стало для него шоком, а неприятное ощущение внутри. Какая-то неприятная досада от всего, что рассказало не сама девушка, а ее лицо, глаза, дыхание.
То, к чему он так стремился, – вернуть красоту – стало почему-то казаться мелким и неважным, даже ненужным настолько, что вампиру захотелось остановить все это, встать и уйти. Ведь раньше шрамы, которые он так ненавидел, были своеобразной защитой от неготовых принимать блондина полностью. Тут, на операционном столе, в глазах девушки он прочел свой приговор – отныне всем опять нужна будет только его красота, но не сам Ашер, и все те, кто пленятся его лицом, не станут даже пытаться заглянуть глубже.
Но не встал и не ушел. У всего есть своя цена. За то, чтобы не начинать ночь с напоминаний прошлого, она была такая.
Усилием воли златовласый выгнал из своего разума эти мысли. Он не тешил себя надеждой, знал, что, прячась на задворках, они будут нападать, так трусливые шавки стремятся напасть и цапнуть из-под тишка, когда того совсем не ждешь.
Помогли отвлечься ощущения. Медсестра пользовалась той же гадостью, запах от которой намертво застревал в носу, что и док, вот только делала она это…
- Операционная медсестра Джулия Бруно, - слова растягивались, будто бы вампир пробовал их на вкус, и вкус ему нравился, - у вас очень… ласковые руки, - Ашер действительно сомневался, что ненужная процедура обеззараживания на самом деле имеет что-то общее с той внезапной лаской, которую девушка (и он готов был биться об заклад) неосознанно ему дарила. – У дока так не получается.
Эта похожая не ведала что творила. Она соблазняла. Соблазняла, не зная этого. Опасное сочетание для любого мужчины, а уж для вампира крови Бель Морт – чистое искушение. Стоило только окунуться в ощущение скользящей влаги, и фантазия Ашера вытеснила остальные мысли.
Его взгляд откровенно раздевал, скидывая бесформенное больничное с женского тела. Стрела ключиц, мягкая округлость плеча… Главным вопросом ночи остро встал цвет вершин полных грудей: бежевый, чайная роза или темнее? А какая кожа? Нежный и ароматный шелк… Аппетитная от макушки до пят. Блондин представлял ей длинные волосы, темные, они бы были лучшим одеянием для нее. А эти ноги? Не худые, – кожа да кости – но стройные, наверняка, с узкими лодыжками и аккуратными ступнями, следуя от них снизу-вверх так легко сводить с ума ласками…
- Вы, кстати, классическую музыку любите? Доктор Стивенс просто предпочитает музыку тишине, да и Вам лишим не будет, как думаете? – о, вот чего Джулии не следовало знать, так это того, что думал Ашер, а думал он о том, какая музыка подошла бы аккомпанементом лучше к тому, чтобы раздеть медсестру. – Есть еще мюзиклы, но обычно пациенты не смотрят тут у нас на большой экран.
- Классическая музыка прекрасно подойдет, - фраза невинная, но сказана она была вовсе не в контексте вкусовых предпочтений хирурга.
Вампир отвечал, разглядывая картины, нарисованные фантазией, в которых на операционном столе сливались воедино два тела, мужское и женское, и им вполне подходила некоторая классическая музыка. А потому если выжать слова, как губку, над стаканом, то секса в них хватило бы его наполнить.
Реальность ворвалась внезапно и при этом ожидаемо. Хирург спешил воплотить задуманное, а время поджимало, заставляя тратить его как можно меньше на все, что не касается работы. Короткое приветствие, сухие команды по расстановке «персонала».
- Начнем со спины? – это было новостью для златовласого, но, по короткому раздумью, он согласился с измененным планом операции: спина, перерыв, сколько успеют на груди.
Рубцы от затеков на спине хоть и были длинными, но не шли ни в какое сравнение с остальными шрамами. К тому же они были узкими, что давало высокую долю гарантии заживания уже к концу ночи, в отличие от остальных будущих «ран».
- Хорошо, сделаем это док, - и Ашер перевернулся на живот, уничтожая труды Джулии, но подставляя ей на обработку новую часть себя.

+1

5

- Ну, было бы странно, если бы медсестра и причиняла боль при обработке операционного поля, - она очень постаралаь, держать голос ровным, но черта с два вышло - дрогнул на середине, прервавшись придыханием и судорожным вздохом от неясного, вновь совершенно сбивающего желания прижаться к мужчине перед собой провести губами по всему, до чего дотянется. А так как на данный момент обнаженным она его уже видела, то додумать остальное труда не составило.
Что происходит? Когда это я стала озабоченной самкой примата? Но, наверное, животные не смотрят так долго в глаза и точно не разглядывают каждую светлую черту в них, да? Так... работа. Просто думай о работе, Джул.
Но от голоса пациента дыхание застревало где-то на уровне диафрагмы, а бесчисленные табуны мурашек заставляли нет-нет, да и поёжиться, словно от ветра. Только ветра-то и не было. Конечно, она разные слухи знавала на счет вампиров, да и на курсе парамедицины были отрывочные сведения получены, но и близко ничего похожего. Может, он так гипнотизирует или еще что? Неосознанное? Да ладно, он же не враг себе - а вдруг и на дока подействует? Джул украдкой глянула на вошедшего лечащего врача мистера Смита, едва слышно вздохнула, когда тот спросил о готовности, но ответила четко:
- Да, доктор Стивенс. Показатели в норме, можно приступать.
Она надела маску, понимая, что выглядит глупо - даже док не натянул повязку на лицо, понимая тщетность этого "ритуала" при данном пациенте, но у нее жест вышел автоматическим, пусть и имел цель весьма банальную и к медицинским показаниям не имеющим отношения - очередная порция румянца аж до ушей была благополучно скрыта. Через мгновение по операционной разлилась музыка Чайковского, чуть усмиряя демонов Джулии и давая некоторый передых, тем паче, что ясные голубые глаза теперь не вытаскивали на поверхность все неудовлетворенности, какие накопились за годы одиночества. Новая порция кожи, изрытой грубыми рубцами, пусть и в куда меньших количествах, была любезно предоставлена под антисептик, Джулия быстро обработала кожу и тут же передала доку инструменты. Попутно она уже готовила повязки со специальным составом, предложенным на обсуждении плана операции и лечения ею же: по крайней мере, вампирам, не так часто попадавшим в ожоговое, это помогало залечивать серьезные раны.
Когда хирург взялся за первый лоскут, пришлось сжать зубы, прикусив язык - ляпнуть про "придержать" пациента было бы глупостью несусветной, учитывая его физические возможности. Тут полно тех, кто смогут как раз-таки придержать. И все же, когда операция началась, Джул просто ласкового и успокаивающе положила теплую ладонь на плечо золотоволосого юноши (интересно, он ей в дедушки годится или в куда более старые предки?), заведя разговор. Второй рукой подавала доку перевязочный стерильный материал и инструмент. Обычно именно этим она и занималась у себя в перевязочной чаще всего - заговаривала зубы пациентам, которым тут же приходилось делать больно.
- Мистер Смит, а Вы Гражданскую войну в США застали? - да почему именно об этом? Да не все ли равно? Тем паче, интересует ее вовсе не сама война. - И как оно? Типичные Скарлетт О'Хара действительно были такими, как показывали в фильме? Или как в книге написано? Я читала, девушка тогда из-за количества юбок не могла платок поднять, если уронила...
"Мда... при таком раскладе они и в туалет без чужой помощи не смогли бы... кхм..." - свободной рукой Джул вновь подала доктору чистый инструмент, кивнув ближайшему крепышу из "свиты" вампира, давая понять, что сейчас будут срезать более глубокие слои и надо бы держать.
То, что она теперь была сосредоточена на пациенте по работе, а не по зову тела (вернее, не только по нему), уже было, по-видимому, достижением.

+1

6

Холодное к холодному. Едва теплое тело не успело нагреть поверхность операционного стола. Или просто не смогло.
Холодное к холодному. Влага скользнула там, где полагалось резать. Разительное отличие от того ощущения, когда медсестра делала ту же процедуру на груди.
Холодное к холодному. Тонкое, металлическое ужалило болью, вцепилось в кожу острым когтем, полосуя к позвоночнику и вниз.
Теплое, успокаивающее прикосновение рядом с лопаткой. Маленькая ладонь на напряжённых мышцах. Контрастом цепкие, сильные руки, сжимающие, фиксирующие, вдавливающие в стол.
Музыка. Он знал это произведение. Знал композитора. Не мог вспомнить ни имени, ни названия. Но даже тщетные попытки удерживали сознание на тонком рубеже между реальностью и кошмаром, в котором все ещё были живы призраки прошлого.
Стиснутые зубы.
Музыка.
Руки оборотней. Женская ладонь.
Музыка. Боль. Снова музыка. Музыка и голос. Кто-то спрашивал.
Платья? Война?
Музыка. Зуд там, где кожа пыталась срастись. Тщетно. Процесс требовал крови. Ашер был голоден далеко не первые сутки. Да и "диета" последних месяцев не способствовала.
Маленькая передышка. Металлический стук. Инструмент полетел в кювету.
- Нет, - в сухом рту язык ворочился с трудом. - Я не застал войны за независимость.
Правда и ложь. Наглядная демонстрация двух сторон одной монеты.
Его не было на американском континенте. Он не участвовал в противостоянии. Но Ашер читал, слышал, существовал в одном мире с этой войной. А эта женщина... Медсестра Джулия пусть трактует как хочет.
Оборотни переминались с ноги на ногу. Их отбирали для этого. Не просто сильных. Контролирующих зверя. Как бы мало не было крови, перед ними был кусок мяса. Лежал, распластанный их же руками, на столе. Музыка. За ней не слышно зубовного скрежета.
Люди не заметят градуса напряжения. Смотрят не туда.
Боль, она въелась глубже. Мгновением впилась в ногу. Чьи-то когти. Кто-то быстро вернул себе контроль.
Ругательство на французском выдохом. И вновь стиснутые зубы грозили распасться крошкой. Ашер пропустил момент. Не успел осознать, подготовиться.
Боль. Музыка и боль.
Чайковский.
Он вспомнил композитора. Другое произведение.
Какое по счету? Вспоминай! Считай. Что играло?
Работа разума не давала боли отпереть клетку инстинкта. Жжение, зуд не шел ни в какое сравнение. Добровольная рана хотела затянуться.
Одна. Первая. Сколько осталось? Думай. Считай.
Тело пыталось исцелиться. Расходовало ресурсы. Требовало новых. Крови.
Теплая ладонь между лопаток.
Нет!
Ещё один человек. Это он делал больно.
Нет! Это не он!
А кошмар ухмыляется, крысиные глазки отца-дознователя алчно горят, наслаждаясь болью. Не Ашера. Джулианны.
Нет! Нет! Нет! Музыка. Чайковский. Евгений Онегин. Онегин. Сочинение двадцать четыре!
Это выдергивает из кошмара. Из чужих часов ада на земле. Мало кто изведал все глубины связи вампира и человека. Изведал и пережил это знание.
Жжение. Сильное и нестерпимое жжение. Только оно, без боли.
Сколько прошло времени? Сколько прозвучало произведений?
Ашер пытался разумом заглушить набат семи сердец, гонящих кровь по венам.
Вампир чувствовал, со спиной покончено. Док медлил. Мужчина на столе не мог видеть, но знал, так было и с лицом, хирург всматривался в свою работу, определяя, все ли сделал.
- Уведи ее, - сиплый голос полный угрозы и приказа. - Док, уведи ее сейчас же!
Оборотни дождались. Не дали двинуться пока люди не скрылись из операционной. Кто-то, вытащивший короткую соломинку, подставил оголенное запястье.
Десять глотков, больше нельзя.
Ашер считал каждый, не давая себе сорвать операцию. Проще было пересилить собственное я, чем ложиться на этот стол десятки раз. У вампира на это времени не было.
Он ждал, слушал себя и фон. Оборотень, что кормил его, тихо переговаривался с остальными - белый шум. Они искали чем перебинтовать место укуса, которого уже не было. Тем не менее, раскрывать их природу никто не собирался.
Жжение на спине стало терпимым. Ашер перевернулся на спину, та отозвалась болью. Вампир знал, скоро он о ней забудет. Его ждал второй раунд за сегодня.
- Я готов.

+1

7

Она переглянулась с доктором поверх масок - мда, наверное, проще просто самой болтать, чем спрашивать о чем-то пациента. С другой стороны, кажется, ему даже пришлось на дыхании сосредоточиться, чтобы ответить. Она не представляла, какую боль сейчас испытывает вампир, и не хотела представлять. Честно не хотела. Но она, бывало, чувствовала самые разные чужие оттенки боли и ее виды. Не была уверена, что выдержала бы вот такое, но даже просто представлять себе весьма отдаленные, надо полагать, от реальности ощущения, было хоть какой-то моральной поддержкой. Невидимой, правда, самому мистеру Смиту.
- Жаль, я бы хотела узнать побольше о том времени от очевидца. А что тогда Вы застали? Начало двадцатого века? "Титаник"? Или первую миро... хэй? - он убрала прядь волос со лба и виска пациента, очень нежно коснувшись его щеки, когда заметила, что на очередном срезе тому явно стало... хреново? Вряд ли это слово отражает хотя бы малую толику всего того, что сейчас происходило со Смитом. Хотела бы она знать, как его зовут по-настоящему, чтобы сказать именно ему, а не маске для конспирации (вот кстати, для чего? Тут же все молчать будут в любом случае), что он красив и с этими шрамами. Нет, глупостью было бы сказать про "шрамы украшают мужчину" - хрень полная, шрамы никого не красят. Но было в них что-то такое... до дрожи манящее прикоснуться и даже...
"Чело... ладно, вампиру сейчас от боли наверняка нижние круги ада мерещатся, а ты думаешь о поцелуях, Джул? Чокнутая... узнал бы о твоих мыслях, наверняка выдал бы пинка. И был бы прав."
И все же, несмотря на то, что док почти закончил со спиной, состояние пациента было так себе, а ведь это даже не пятая часть работы! Переглянувшись с доком, Джул показала взглядом на гемоповязки, но тот отрицательно покачал головой - рано. Понимать с полуслова врача - ее работа, а понимать с полуслова пациента - обязанность. Когда Смит (почему так раздражает эта дурацкая фамилия, применяемая к этому вампиру?) высказал первый приказ, она послушалась первой - моментально убрала руки от него и отступила на шаг, нерешительно, и будто спрашивая разрешения у дока выйти. Что-то было в голосе пациента такое, чего она бы никогда не ослушалась, несмотря на все свое упрямство. Но вот уже и док опомнился, кивнул и быстро вышел сам, стягивая на ходу окровавленные перчатки и держа медсестру за плечо.
Ну и ну! Аж дыхание перехватило - столько боли было в голосе Смита и сдержанного... чего? Она все пыталась подобрать слово, но не находила его. Хотела было спросить дока, в чем дело, но не стала, а вместо этого тоже сняла верхние перчатки и сходила за кофе, маленькая порция, просто чтобы хоть что-то делать, а не ожидать молча. И то, что жидкость в стаканчике подрагивала, говорило само за себя, как на нее влияют все, кто находится сейчас в операционной. Особенно один вампир, с которого без наркоза по живому срезают кожу. Будь она садисткой, наверное, наслаждалась бы, но таковой она не была, и потому чувствовала себя несколько бессильной - они-то привыкли сначала снимать боль и просто делать свое дело, а тут средневековье какое-то.
- Как тебе красавчик? Не хочешь номер взять после всего этого?
- Ой, Флин, просто завались, а... - покачала она головой и глянула на санитара с укоризной. Тот всегда шутил невпопад, когда нервничал, хотя бы, вообще-то, добрым парнем. Их позвали обратно, Джул сунула в руки Флину недобитый кофе и зашла в операционную, в первую очередь вглядываясь в лицо уже лежавшего на спине вампира. Тот был бледным, но, кажется это норма. Он хотя бы не был мертвенно бледным.
Надевая стерильные перчатки поверх тех, что были "рабочими", она осматривала операционное поле. Вздохнув, вновь взялась за салфетки и обработку кожи и рытвин рубцов уже от натекшей крови.
- Спрашивать про самочувствие не буду, пожалуй, а то получится, как в дурацких боевиках спрашивают тяжело раненных, в порядке ли они, - на этот раз она все же рискнула посмотреть Смиту в лицо, вглядываясь в глаза, пытаясь понять его настроение. Даже настрой, скорее. Кровь смывалась неохотно, но в итоге кожа и шрамы оказались чистыми и готовыми к следующему этапу операции.
Вопрос лишь в том, готовы ли они все, включая пациента?

Кажется, они все здесь потеряли счет времени. Когда в который уже раз срезался очередной обезображенный пласт рубцовой ткани и подлежащих слоев, она уже не знала, какие глупости лепетать пациенту, чтобы отвлечь его, потому стянула бесполезную по сути маску с лица, оставив ее болтаться на одном ухе, заглядывая в измученные болью глаза, коснулась пальцами щеки и запела колыбельную Самое дурацкое, что можно придумать, но живой голос отвлекает лучше "Зимы" на фоне, а "Il pleut, il pleut, bergère" явно привлечет внимание, да? По крайней мере, Джулия надеялась на это, потому что док уже готовился срезать по надрезам новым кусок.
"Смотри ему в глаза и слова... не забыть бы слова, черт дери!"

+1


Вы здесь » Circus of the Damned » Сборник рукописей, том II » [09-10.05.11] Необходимая жестокость