http://forumstatic.ru/files/000d/56/27/98803.css
http://forumstatic.ru/files/000d/56/27/46484.css
У Вас отключён javascript.
В данном режиме отображение ресурса
браузером не поддерживается
-->

Circus of the Damned

Объявление


ПРОЕКТ ЗАКРЫТ!

спасибо всем, кто был с нами все это время ;)




П Е Р С Ы  И  А К Т И В  М Е С Я Ц А

Sophia Ricci

Jean-Claude

О Б Ъ Я В Л Е Н И Я

    26.08: Конкурс "Веселята августа"!

    27.07: Конкурс "Июльские веселята"!

    20.07: Обновлены Правила ролевой!

    29.06: Конкурс "Июньские веселята"!

    28.05: Конкурс "Майские веселята"!

    24.02: Конкурс "Веселые февралята"!

    17.02: Обновлена Новостная лента!

    11.02: Новое объявление на форуме!

    15.01: Внимание! Объявление!

    26.11: Пополнился Словарь терминов!

    25.11: Конкурс: "Веселые ноябрята"


П О П У Л Я Р Н О С Т Ь

П Л Е Й Л И С Т

К О Р О Т К О  О Б  И Г Р Е

Представьте себе наш мир, в котором есть все столь привычное нам: географическое положение, политическая структура, история и многое другое, а все мифы и легенды про вампиров и оборотней - это не просто красивые слова и мистические выдумки, а самая натуральная реальность. Что жили эти существа во все времена, существовали и бороздили просторы Земли, страшась лишь охотников и священнослужителей. Представьте мир, где фразу «Вампиры? Оборотни? Шутите? Их же не существует!» можно услышать только в дешевой мелодраме с дешевыми спецэффектами.

События игры разворачиваются в городе Сент-Луис, штат Миссури, где не так давно, как и во всех Соединенных Штатах Америки (остальные страны, кроме Великобритании, еще не так сильно "подружились" с монстрами), вампиры и оборотни были признаны полноправными гражданами. Теперь, в силу гуманности и развитости этих двух стран, "монстры" признаны разумными, как и люди.




РЕЙТИНГ ИГРЫ: NC-21 [18+]

СИСТЕМА ИГРЫ: эпизодическая

Р А З Ы С К И В А Ю Т С Я

Мы будем рады видеть в игре любых персонажей, вписанных в игровые реалии, от оригинальных чаров до акционных и канонических. Разумеется, предпочтение отдается двум последним категориям, но вовсе не обязательно переступать через себя и брать уже придуманного героя. В игре мы больше всего ценим индивидуальность, колорит и личностные характеристики персонажа. И замечательно, когда у игроков получается оживить канон и форумный канон.




О Г Р А Н И Ч Е Н И Я

Временно остановлен набор персонажей-неканонов:

   наемники

   наемники-оборотни и маршалы-оборотни !

   оборотни, умеющие скрывать свою силу

   вампиры линии крови Белль Морт

Р Е Г И С Т Р А Ц И Я

Правила ролевой

Основной сюжет

Шаблон анкеты


Гостевая

Список ролей и NPC

Занятые внешности


Готовые персонажи

Акционные персонажи

Заявки на персонажей


Оформление профиля

Аватары, внешности


И Г Р О В О Й  М И Р

Словарь терминов

Описание мира

Законы в мире


Люди и Обладающие даром

Вампиры и Мастера вампиров

Оборотни и Альфа-доминанты


Ламии и Ламмасы

Джинны и Призыватели

Персонажи игровой реальности


Бестиарий

Профессии


В А Ж Н Ы Е  З А М Е Т К И

Лента новостей

Сборник квестов

Личные дневники


Поиск соигроков

Отсутствия в игре

Создание локаций


Заявки (квесты и ГМ)

Награды и подарки

Подарки друзьям


Календари и погода

Оформление эпизодов

А Д М И Н  С О С Т А В

Администратор:

Jean-Claude


Главный модератор:

Sophia Ricci


Квестмейкеры:

Sophia Ricci

должность вакантна


Мастера игры:

должность вакантна


PR-агенты:

Nathaniel Graison

должность вакантна


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Circus of the Damned » Сборник рукописей, том I » [01.10.10] Fabulous Fox Theatre


[01.10.10] Fabulous Fox Theatre

Сообщений 1 страница 30 из 70

1

Время: 1 октября 2010 года, поздний вечер
Места: Центральный Сент-Луис » Fabulous Fox Theatre
Герои: Арно, Жан-Клод, Ашер, Герарт, Янош, Марк Уолтер Диксон, Ромус Э. Антониони, София Риччи (NPC)
Сценарий: великолепная опера, великолепный голос вампира Арно, звучащий со сцены... в великолепном Театре. Пропустить такое событие не мог никто. Наверно, именно здесь вампиры могли отпраздновать победу Принца города над Мастером Колбертом, желающим взять Сент-Луис в свои руки.

Вместимость Невероятного театра Фокса 4500 человек. Театр Фокс открылся в 1929, как один из великолепных театров Ассоциации Фокс. Театр Фокс был оправданно объявлен как "самый большой и самый великолепный храм
развлечений в Сент-Луисе".

В театре есть гигантских размеров орган Wurlitzer, один из пяти подобных когда либо созданных инструментов, состоящий из 2700 труб. Звук, освещение, оборудование сцены помпезного театра соответствуют последнему слову театральной техники. Само по себе здание и его внутреннее оформление - архитектурный шедевр.

Внешний вид Театра

http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/2/71/729/71729619_01tumblr_ktut4gYTeS1qzfe7to1_1280750x482.jpg
http://www.dobywood.com/FoxTheatreAtlanta/images/Palaces/StLouisFoxLobby-02.jpg
http://www.americancities.ru/images/stories/detroit/Fox%20Theatre_6.jpg
http://s3.uploads.ru/t/O0phi.gif

+1

2

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

◕ Территория Округа » Особняк графа -----»

Не пришлось спрашивать, куда идти и что делать. Арно, словно так и было задумано, перехватили у самого входа, когда он только покинул салон такси. Хотя, скорее всего, Герарт всё обговорил в деталях заранее, потому его протеже не пришлось ничего выяснять на месте, наоборот, вопросы задавались ему. Его встретил не очень молодой человек в солидном костюме, солидных объёмов в талии, заместитель режиссера сегодняшней постановки, седой и темнокожий. Он говорил быстро и много. И очень-очень по-американски. Особый мягкий говор на такой скорости заставлял Арно в буквальном смысле применять вампирские сверхъестественные таланты, чтобы понимать мужчину.

Было совершенно понятно, что попасть в качестве исполнителя прямо на генеральный прогон, дотоле ни разу не побывав в стенах данного театра - это сродни волшебству. Такая магия была подвластна как раз его новому покровителю. Арно подумал, что как-то чрезвычайно жалко прожил свои две сотни лет. Но особенно задумываться ему не дали. Вокруг было столько новых людей, звуков, запахов, вспышек света и цвета. Мир театра покорял и поглощал без остатка. На генеральный прогон актёры уже были при полном параде. Местный костюмер и одна из гримёров увлекли Арно за собой, пока до его выхода оставалось время. Костюм Царицы Ночи был слоистой мантией из расшитых под павлиньи перья тканей. На голову надели высокую корону, под которой решили оставить просто распущенные волосы вампира, закрывать их париком с искусственными локонами было незачем. Когда за Арно принялся гримёр, ему оставалось только выполнять её приказы:

- Закрой глаза. Открой глаза. Закрой. Открой... 

Грим был совершенно фантастическим и вместе с тем абсолютно не мужским, что и понятно. Когда Арно вернулся на сцену, у него ещё оставалось время. Не много, но всё же. Используя секундную паузу, мужчина осмотрелся и прислушался к искрящейся атмосфере. Он не ощущал негатива в свой адрес. Людям было любопытно, они были взволнованы, но не более того. А когда настало время петь, слушать нужно было не только себя самого. В театре Фокс был прекрасный штатный оркестр, потому затруднений не ожидалось. Пока пел, Арно смотрел на дирижёра, внемля его командам, которые касались не только музыкантов. Судя по тому, как после дирижёр и тот самый заместитель, что привёл Арно, обменялись взглядами, они опасались, что всё будет значительно хуже. И опасения эти угасли. Такое наблюдение не могло не радовать. С его прибытия в театр прошло совсем немного времени, чтобы он перестал волноваться насчёт постановки, и вновь все его думы устремились к теме дуэли.

Время не стояло на месте. И час начала оперы был всё ближе. Волнение усиливалось. Арно надеялся, что сегодняшнее выступление сможет посвятить победе Принца, что сможет увидеть ещё до финальных нот в зале, рядом с Софией, которая, как он знал, будет присутствовать, и Жан-Клода, и Герарта. Он ничего не имел против присутствия Яноша, но думал, что если тот и придёт, то только за компанию с графом. "Ох, лишь бы все они были целы! А о прочем... нет, о другом думать пока что не время!"

Фойе роскошного театра заполнялось людьми. Певцы распевались, а Арно обратился в слух, привыкая к голосам партнёров по сцене. До начала оставалось совсем немного.

Отредактировано Arno (16.03.13 09:20:13)

+1

3

- Начало игры. Предыстория -

*Сент-Луис: Квартира Ромуса*

Это был не первый раз когда Эразм оставался "в себе" столь долго, но кажется это был первый раз, когда ему было так трудно. Не было и дня, чтобы он не помянул особо добрым словом Ромуса с его "инфантилизмом пятой точки". Первая неделя прошла относительно спокойно, Мэтт был занят своим аудитом и практически не докучал Эразму, разве что пару раз позвонил, но длительные телефонные разговоры не были коньком ни для одного из собеседника, а потому пара фраз в виде "как дела?", "все ок", "увидимся" и прочих ничего не обязывающих слов вполне удовлетворяли Эразма, а что думает на этот счет Мэтт, его как-то мало волновало.
А вот дальше дела пошли не столь вольготно. Вернувшийся Мэтт с маниакальным упорством возобновил попытки встреч, совместных обедом и чего-то еще, что считал привычным и приятным, и что не входило в планы Эразма. Пару раз удалось отвертеться общими фразами, что у него нет времени и слишком много дел. Еще пару раз он даже продемонстрировал искусно созданный завал на рабочем столе, предъявив стопы эссе и рефератов, что ему предстояло проверить и оценить. А потом Эразм просто начал избегать Мэтта, откровенно игнорируя его звонки и раз в несколько дней прослушивая одним махом все его сообщения на автоответчике.
А однажды Эрам даже сам позвонил, правда сделал он это четко подгадав время, когда Блумберг будет гарантированно занят и не сможет ответить на звонок, зато самому можно было со спокойной совестью надиктовать на автоответчик, что он звонил и раз Мэтт занят, то конечно же он не будет его отвлекать и перезвонит позже. После чего удовлетворенно промурлыкал себе под нос, что позже это когда Ромус появится.

К исходу третей недели его жития-бытия, Эразм как раз заканчивал кое-какое, не совсем легальное, дельце. Если оно выгорит, что он станет обладателем одной из картин обожаемого Кандинского. Если не сложится, то... особо ему ничего не грозило, анонимная регистрация через анонимный сервер, прокси, подставная личность, вполне реальная, но совершенно не знающая о том, что она якобы сейчас делает, номер социального страхования и кредитки, опять таки совсем даже не его. Незаконно? Еще как. Страшно? Увлекательно и забавно, где уж тут бояться. Стыдно? Это вы сейчас про кого?
Ему не грозило в конечном счете ничего такого, но вставал вопрос как после легализовать картину? Выставлять он ее разумеется не собирался, но такая картина это не только красота и талант, но еще и неплохое вложение денег. А деньги должны всегда работать, следовательно при случае у него должна быть возможность превратить картину в деньги, при этом быстро и законно.
- Не дай боже, но кто нас знает. А знает... кажется я знаю кто все это неплохо должен знать...

Взяв телефон, Эразм набрал номер Марка. Тот ответил на удивление быстро

- Здравствуй, Эразм.
- Привет, Марк. Как на счет увидится? Хотелось бы поиметь тебя ... как специалиста, не против?
- Прямо сейчас?
- Ну, ладно, не так уж и прямо и даже не сейчас, но считай, что я соскучился. Очень.
- Хм, ну, если очень, то давай завтра. Скуку прогонит опера, а "очень" так и быть я сам.
- А что дают? Хотя какая разница. Опера! О, даааа, ты знаешь чем соблазнить.
- Жду завтра в холле театра.
- Я буду.

Эразм любил такие звонки - коротко, по делу и приятно. Положив телефон на стол, он не забыл перевести его в режим автоответчика, мало ли кое-кому приспичит в очередной раз задать дурацкий вопрос где он и что делает. А потом Эразм открыл дневник и основательно записал все, что произошло за последние несколько дней. Он не мог гарантировать, что завтра будет все еще он, а дело следовало довести до конца, в том числе и разговор с Марком.
Иногда они с Ромусом писали небольшие отступления на полях и сегодня там осталась короткая фраза, совсем не по делу, но искренняя: "И все-таки ты лучший..." Даже если кто-нибудь и смог бы открыть дневник, то читая его страницы, можно было многое понять, но только не эти фразы. А чтобы объяснить их смысл одному и другому понадобилось бы очень долго и обстоятельно объяснять специфику взаимоотношений двух таких разных, но одинаковых человек.
Закончив повествование, Эразм с удовольствием потянулся всем телом и закрыв дневник, вытянулся на кушетке. На часах было далеко за полночь, но лекции у него завтра были все после полудня и эта ночь наполнилась внутренней тишиной и ощущением предвкушения, приятно щекотавшим в животе пушистыми лапами.
Эразм редко бывал по ночам в одиночестве, но сегодня никого не хотелось. Ни видеть, ни чувствовать, ни ощущать. За недели своего бытия он прочитал все, что отметил Ромус и теперь прокручивал в голове разные варианты того, что, как ему казалось, он уловил в туманных и подчас противоречивых рассказах средневекового летописца.

Кстати, а вот об этом тоже можно спросить у Марка.

Понедельник прошел спокойно, Эразм даже смог избежать встречи с Мэттом, увидев его в окно, проходящим по внутреннему двору университета. Пока Блумберг отдавал дань почтения своему родителю, Эразм попросту сбежал из кабинета, а встретив на парковке знакомого преподавателя, с удовольствием принял предложение подбросить его куда-нибудь. Куда-нибудь оказалось вполне милой квартирой, два часа оставили в памяти приятные воспоминания в голове и бодрящие ощущения в теле. Не обещая ничего, но и не расстраивая приятеля тем, что второго раза возможно и не будет, Эразм поехал к себе, пора было принять душ и переодеться. Легкие сумерки за окном лучше всяких часов сообщили, что скоро его ждет не только полезный, но и очень приятный вечер.

*   *   *

Обычно Эразм не особо мудорствовал над приданием себе необходимого внешнего вида - черные брюки, черная водолазка, черная куртка и он готов идти куда угодно. Но сегодня его ждала опера. Ради Марка он вряд ли бы изменил себе, но эта прекрасная особа занимала в его душе ровно столько же места, как обожаемый Кандинский, и сегодня Эразм был готов был принять ее до последней ноты и самого глубокого звучания.
Не изменяя черному, он оделся после душа в черные брюки и черную рубашку, а в честь "дамы" украсил шею алым шелковым шарфом. Откуда он у него Эразм не знал, видимо Ромус когда-то купил, для чего тоже не мог сказать, ибо Ромус ни словом не обмолвился откуда, зачем и ради чего приобрел этот предмет гардероба.
Критично оглядев себя в не самое большое зеркало, Эразм остался доволен собой и не стал заставлять ждать себя такси, что, судя по пришедшему сообщению, уже ожидало его внизу.

-----» ◕ Центральный Сент-Луис » Fabulous Fox Theatre

0

4

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

*Холл Fabulous Fox Theatre*

◕ Центральный Сент-Луис » Госпиталь | Морг -----»

При других обстоятельствах Стэн перепоручил бы поиски маски третьему лицу, но дело было слишком щепетильным, чтобы вовлекать в него кого-то еще, кроме требующегося минимума людей. Объект мог быть где угодно. Возможно, что одной ночью поиски не ограничатся. Но ведь важен результат. Попытки не зачтутся.
Разумеется, перво-наперво он собирался обыскать место преступления. Но ненавязчиво, чтобы не вызвать подозрений у слетевшихся туда полицейских. Впрочем, те, похоже, уже ослабили бдительность после того, как коронеры увезли останки, а детективы разложили по пронумерованным пакетам все улики.

Визит в больницу занял меньше времени, чем Марк планировал, так что у него было в запасе чуть меньше получаса. Это много времени для одной трапезы, но слишком мало для того, чтобы добраться до постоянного... компаньона. Именно таким термином Диксон обозначал людей, делящихся с ним своей кровью. Вполне нейтральное слово, которое можно употреблять в любых кругах. К тому же, оно не ущемляло прав "доноров", как и не превозносило его над ними. Америка любит политкорректность во всем. Этот термин был политкорректным.
- Том, заедем на Бульвар. Остановись так, чтобы машина была менее заметна.
Вряд ли какой мужчина гордится своими прогулками по "Улице Красных Фонарей". Сейчас элитную девушку по вызову удобнее найти по телефону, а то и визитом в закрытый клуб, где доступ лишь по речевому паролю. Здесь же, сбиваясь в небольшие группы по двое-трое, обитали не самые дорогие, не самые красивые, не самые вежливые, не самые молодые, не самые умные, не самые опытные, не самые ароматно пахнущие создания всех полов и рас. Но только здесь можно было получить свое «здесь и сейчас», не ожидая, пока приятный голос автоответчика прочтет вступительную речь, объясняя, что эта телефонная линия лишь для взрослых, и данные кредитных карт могут быть предоставлены лишь совершеннолетними, и так далее, и тому подобное. И не листая глянцевых каталогов с фотографиями, ощущая себя покупателем мебельного гарнитура, а не живого существа, с которым собираешься хорошо провести время.
На этих улицах всегда было много искусственного света неоновых вывесок, расцвечивающих обитателей немыслимой радугой оттенков. Яркие одежды, громкие голоса, злоупотребление макияжем, дешевыми духами и алкоголем — вот то, что составляло здешнюю атмосферу. Тяжелые запахи забивали обоняние на долгое время каждому, кто попадал сюда, так что казалось, что все вокруг имеет такой же аромат, где бы человек не оказывался в ближайшие сутки.
К стене одного из зданий привалилась симпатичная молодая девушка в коротком черном платье. Свет китайских бумажных фонариков над ее головой превращал черные локоны в огненную вспышку. Девушка курила, глядя себе под ноги, отрешившись от всего вокруг. По своей воле она была здесь или кому-то задолжала крупную сумму, так что была вынуждена отрабатывать деньги единственным, что у нее осталось — своей красотой — Марк не знал, но именно на ней остановился его взгляд, так что решение было принято и выбор сделан.
Но едва он открыл дверцу автомобиля, собираясь ступить на тротуар, как вниманием девушки завладел иной джентльмен в стеганой жилетке на широких плечах и с бейсболкой на голове. Диксон захлопнул дверцу машины.
- Проехать вперед, чтобы вы смогли осмотреть других, сэр?
- Нет, Том, спасибо. Времени осталось мало — едем в театр. Полагаю, что после него, я найду все, что мне требуется.

Мир, полностью противоположный тому, в котором некоторое время назад находился Марк, встретил его роскошью люстр и убранства залов, дороговизной вечерних нарядов и камней, украшающих мочки ушей и декольте дам. Лоск и шик, высокомерие и чванливость, лицемерие и лесть — вот составляющие этого коктейля, каждая минута пребывания в котором требует либо невероятного самоконтроля, либо безграничного нигилизма.
Получив программку вечера, Диксон остановился у одной из колонн, просматривая информационный буклет, ожидая своего давнего знакомого, а так же звонка к началу представления.

Отредактировано Mark Walter Dixon (19.03.13 15:17:27)

+1

5

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

◕ Окраины города » Квартира Ромуса -----»

Он появился в театре ровно с первым звонком и бегло оглядевшись в фойе, увидел Марка. Мужчина стоял у колонны и читал программку. Еще перед входом Эразм увидел афишу и в душе заискрилось предвкушение - Моцарт "Волшебная флейта". Понимая какой он везунчик, Эразм даже чуточку пожалел Ромуса, ему не видеть и не слышать сегодняшнее представление, не окунаться в эти чарующие звуки.
Шум голосов наполнил фойе и Эразму не сложно было подойти незамеченным к Марку. Оставаясь за его плечом, Эразм произнес:
- Здравствуй, друг Сальери!..
Ты ждешь меня. Я малость припоздал!..
Надеюсь, ты простишь?.. По крайней мере,
Публичный не устроишь мне скандал?..

Улыбнувшись, Эразм отвесил Марку легкий поклон:
Ведь как известно гений и злодейство —
Две вещи несовместные...

Приблизившись почти вплотную к Марку, Эразм взглянул в глаза вампира и заломив бровь, посмеиваясь добавил:
- А вдруг?..

Рассмеявшись, Эразм взял под руку Марка и перешел на прозу жизни:
- Привет, Марк. Рад тебя видеть.

+1

6

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

*Холл Fabulous Fox Theatre*

Разве могло быть появление Ромуса тихим и обыденным? Разумеется, нет. Диксон ожидал чего-нибудь необычного, вот и получил приятную цитату небезызвестного произведения с историческими личностями на месте главных действующих персонажей.
- Рад видеть и тебя, - Марк улыбнулся. И, не растягивая время, ожидая второго звонка, повел своего спутника вечера в арендованную на время представления ложу.
Холл почти опустел. Многие стремились занять свои места заранее, а не в последнюю минуту.
- Прости, я должен сделать один звонок.
Главное - вовремя вспомнить. С воспоминаниями о голоде, Марк совершенно забыл о том, что являться в театр без букета цветов равносильно приходу в гости к хорошим знакомым с пустыми руками. Допустимо, но несколько неудобно. Ведь за блестящее исполнение арий одних аплодисментов всегда недостаточно. Нет, любовь толпы, оно, конечно, дорогого стоит. Да и проценты с билетов или гонорар за выступление - это уже та благодарность, которую можно положить в карман... Но разве не принято у публики выражать свою признательность к артистам такой мелочью, как живой, ароматный бутон какого-либо растения? Что может быть проще, доступнее и распространеннее? Общечеловеческий жест, говорящий о восхищении.
Задержавшись в холле, но оставаясь по-прежнему рядом с Ромусом, Диксон извлек из кармана телефон и набрал номер. Процесс набора занял некоторое время.
- Никак не привыкну к этим... устройствам.
- Том, я забыл хризантемы. Нет, сейчас ты уже не успеешь, поэтому не торопись. Встретимся по окончанию представления.
Поставив телефон на вибровызов и убрав обратно в карман именно в тот момент, когда прозвучал второй звонок, Марк приглашающе указал на двери в зал, пропуская Ромуса пройти вперед. В хорошей компании, да к тому же вне работы, вся серьезность просто таяла, делая Уолтера совершенно другим "человеком". Нет, он не становился популярным комиком, но некоторые послабления в поведении были.
- После вас.

Отредактировано Mark Walter Dixon (22.03.13 12:41:08)

+1

7

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Звонок так звонок, Эразма нисколько не напрягало то, что даже в театре Марк занимался делами, хотя услышав то, о чем говорилось по телефону, он несколько смутился. Если Марк забыл о цветах, то Эразм просто и не собирался о них думать.
Мдяяя, театрал хренов...
И хотя он и высказал себе фи по-поводу отсутствия букета, то заниматься полноценным самобичеванием все же не собирался. Мелькнула мысль попросить привести пару букетов, но потом Эразм все-таки обойтись в этот раз одними аплодисментами.
Марк убрал телефон и рука Эразма вновь легла на его предплечье. Было в этом что-то такое, что заставляло Эразма ощущать внутри легкое трепетное предвкушение. Никаких романтических бредней на счет "мы пара", боже упаси, но вот видеть взгляды окружающих, от укратких до откровенно оценивающих, и открыто демонстрировать, что дескать да, завидуйте, оно мое, было приятно.
Идя к ложе, он особо не смотрел по сторонам, но справа мелькнуло знакомое лицо и Эразм вздрогнул.
Только этого не хватало.
Перед ним прошла какая-то пара, закрывая собой обзор, а когда Эразм вновь смог правую сторону коридора у входа в ложи, то там оказался темноволосый мужчина в смокинге, лишь отдаленно похожий на Мэтта.
Уффф, показалось.
Марк меж тем отпустил его руку и предложил войти, произнеся "После вас" таким тоном, что Эразм невольно улыбнулся. Почему-то вспомнилось, как он услышал эти слова в первый раз и чем все закончилось в тот раз. Приятный теплый вечер и жаркая страстная ночь. Столько предварительных ласк в его жизни не было ни до, ни после. Это было безумно приятно, пока до них не дошло, что они оба стремятся подмять под себя партнера. А когда поняли, то посмеявшись просто сыграли в "камень-ножницы-бумага" и его ножницы нарвались на камень Марка. Деваться было некуда, не отказываться же от потрясающей ночи только потому, что фортуна повернулась к нему в ту ночь передом, вместо зада. Спасибо Ромусу, дискомфорта он не ощутил, но клятвенно пообещал Марку, что в следующий раз ему не отвертеться. И в следующий раз его бумага, что обязана была обернуть очередной камень, оказалась порезанной марковскими ножницами. Смешно, пикантно и дико приятно. Оно того стоило, хотя Эразм на следущий день все же оторвался на некто малознакомом, восстанавливая свое "душевное состояние".
Вот и сейчас "После вас" прозвучало, как намек на то, что три ступеньки вверх перед входом в ложу его задница будет прекрасным объектом для разглядывания. Чуть обернувшись, Эразм со смехом произнес:
- В этот раз, фортуна встанет в нужную позу!

+1

8

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Красивых вещей в жизни безумно много, но каждый находит красивым что-то свое. Не наберется и десятка людей, кто считал бы красивой какую-то вещь с одинаковой силой. Эмоции, впечатления - они имеют множество градаций. Как и у каждого цвета в мире есть множество оттенков.
Марк видел в своей жизни красивые закаты и рассветы. Правда, все они остались в далеком прошлом, и сейчас больше напоминали попытку рассмотреть через вуаль картину пуантилиста с близкого расстояния. И без вуали-то мало что можно понять, так еще и преграда мешает. То есть что-то видно, но понять что это - не представляется возможным.
Видел он и многие произведения искусства, которые остались в его памяти надолго. Другие же заняли место в доме, расположившись на стенах или же иных поверхностях. Но красивое - не обязательно материальное. Есть красивая музыка. Красивые стихи. Красивая проза. Так опера без лишней скромности заняла львиную долю пространства в сердце Диксона, не оставив иным музыкальным направлениям ни малейшего шанса..
Равно, как и большую часть обзора Уолтера сейчас занимал иной... предмет, который тоже можно было бы отнести к числу красивых.
Черные брюки балансируя на грани пошлости и строгой классики облегали две упругие ягодицы, всякий раз обтягивая и подчеркивая эту пикантную часть тела, как только правая или левая нога поднималась на ступень выше. Отстраненная, где-то мечтательная, но, непременно, пошлая улыбка невольно появилась на лице Марка, стоило ему посмотреть перед собой, а ведь больше никуда смотреть и не нужно было. Приятные воспоминания о времени, проведенном наедине вместе с тем, что он видел сейчас, но не мог получить в данный момент, заставили позабыть, где он находится на какую-то долю секунды, заставили позабыть о правилах, этикете и о собственной выдержке.
- В этот раз, фортуна встанет в нужную позу!
Разбуженный репликой, адресованной ему, пойманный с поличным, Диксон поднял взгляд вверх по телу Ромуса, но слишком неторопливо и почти осязаемо, чтобы это выглядело, как раскаяние и попытка остаться незамеченным. Блуждающая по лицу рассеянная улыбка оформилась в полноценную, когда глаза встретились.
- Мне понравилась предыдущая, когда ты... - но договорить не получилось, кто-то окликнул со стороны, так что Марку пришлось обернуться и учтиво кивнуть головой в ответном приветствии, и только затем подняться в ложу следом за своим спутником. Наваждение уже пропало, но осталось предвкушение грядущего представления. Пусть весь мир подождет, когда звучит ария, исполненная сильным, завораживающим голосом.

Отредактировано Mark Walter Dixon (25.03.13 15:52:25)

0

9

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Шутки закончились сразу же, как только Эразм вошел в ложу и взглянул на открывающийся вид. Восторг и предвкушение, нетерпение и трогающее внутренние струны души томление охватили молодого человека. Эразм вдыхал воздух зала и ощущал вкус триумфа, восторга, неистовства публики и главное он чувствовал вкус какофонии голосов и пил его, ощущая послевкусие терпкого вина, прохладу родниковой воды, искристость шампанского и крепость ледяной водки. Здесь было все и сколько бы не было выпито таких коктейлей, каждый раз он был, как первый и самый сладостный.
Насладившись первыми ощущениями, Эразм занял кресло и взглянул на Марка, не скрывая от него своего удовольствия. Взгляд обещал многое, но губы лишь слегка изогнулись в мягкой улыбке. До начала спектакля оставалось еще 5 минут и деятельная натура Эразма не удержалась в рамках только оперы. Его страсть к классике пения соперничала только с гениальностью Кандинского и последний властно напомнил о себе, когда Эразм вспомнил о поводе для встречи.
- Марк, скажи ты консультируешь только в своем кабинете или тебя прижать можно не только к стенке, но и к креслу в опере? Если что, то речь пойдет о прекрасном, но не гарантирую, что особо законном. Как думаешь, гений и злодейство правда вещи несовместные?
Эразм не собирался, конечно же, говорить о делать, оставляя оперу лишь фоном, словно слушая магнитолу в машине, но пять минут ожидания можно было скрасить, например, заверением адвоката, что злодейство будет отшлепано и поставлено в угол, а гений воцариться на стене в прекрасной раме. Ну, может и не заверения, но во всякой случае надежда на то, что заверения последуют.

+1

10

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

- Насколько показала нам история, гений и злодейство - две вещи, ходящие рука об руку. И одно без другого существовать может, но результат уже не тот. - Марк обошел пустующее кресло, скользнув ладонью по резной спинке, на некоторое время остался стоять, спрятав свободную руку в карман брюк, взирая с высоты на шумящий под ногами зал, постоянно движущийся: кто-то занимал свое место, кто-то пересаживался, кто-то менялся местами, а кто-то просто общался с соседями. Покуда не дали третьего звонка, никто не торопился замирать. Но стоит лишь последнему сигналу прозвучать, как зал изменится, станет полной противоположностью тому, каким он был сейчас.
- О чем именно ты хотел со мной поговорить?
Обойдя кресло полностью, Диксон сел в него, повернув голову к собеседнику. Нравилась ему акустика зала, когда звуки одной ложи, большей частью оставались в ней, не покидая пределов, чтобы всем остальным в зале было слышно пение со сцены, а не мало интересная беседа незнакомых людей.
Вряд ли, конечно, Ромус успеет изложить всю суть до того, как начнется представление, но хотя бы начнет, чтобы не тянуть время до антракта, а уж затем можно будет продолжить обсуждать интересующую тему, развивать ее во всех подробностях, искать пути решения, или же пытаться что-то советовать.

0

11

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Марк в ложе почему-то напоминал кота. Обычного домашнего кота, который сладки спит на своем любимом месте, а потом вдруг поднимается и, не сходя с насиженного места, топчется вокруг себя и снова укладывается в ту же позу, что занимал до этого, после чего преспокойно спит дальше. Марк вошел в ложу, потрогал кресло, обошел его, а потом сел в него. Понятное дело, что ничего странного в этом не было, скорее это было чуточку забавно и очень мило. Ассоциативное мышление профессора пробежалось по всей цепочке и выдало итог - кот. А потом добавилось воспоминание о первой встрече и итогом стало - драный кот.
- Открою тебе тайну всех твоих клиентов, о которой они по глупости своей умалчивают - адвокат, который не ратует за добродетель и который таким голосом говорит о злодействе, похож на божество. Древнее, недоброе, но справедливое.
Эразм улыбнулся и, не скрывая того, что взгляд его сейчас скользит по телу Марка весьма оценивающе, понизив голос, почти прошептал:
- О, да... божественно...
Констатация факта? Намек? Обещание? О, да ...
Помолчав немного, словно давая себе время вдоволь насладиться чем-то, сейчас ему одному подвластному, Эразм чуть пожал плечами, словно говоря, что не особо и сам то ведает, что конкретно ему нужно:
- Есть одна вещь, которую я честно получил, но почти уверен, что тот, кто дал ее мне, сам вряд ли сможет убедить меня, что владел ею от самого рождества Христова. А я хотел бы не скрывать, что эта вещь моя.
Договорить Эразм не успел, оркестровая яма затихла, в зале начал гаснуть свет, а потом раздались первые звуки божественного Моцарта.

Отредактировано Romus E. Antonioni (27.03.13 20:41:33)

+1

12

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Первый акт кипел на сцене, и появившийся на ней Арно нашёл взглядом ложу, в которой сидела София. "Одна. Но речь шла только о втором акте. Они придут. Терпение!"

Вампир был выдрессирован на славу, потому он отключился от любых переживаний на время своей партии, не мешая собственных чувств с эмоциями персонажа. И пока ария длилась, не было Арно, который покоя не находил из-за дуэли Принца, была лишь Царица Ночи, чрезвычайно коварный, хоть и очаровательный, дух сказочного мира.

Довольно легкомысленное и искристое творение Моцарта в "Фоксе" было поставлено с королевским размахом. Занятно, что в стране, никогда не имевшей собственных монархов, так была развита тяга к истинно монаршей роскоши. Это читалось и в декоре самого театра, и в шике, с которым была поставлена конкретная, сегодняшняя опера. Сплошь золото, шелка и сияние страз. Декорации не уступали, создавая в прямоугольнике сцены окно в магическую вселенную.

Итак, Арно вступил со своей партией. Его "Царица" отправляла главного героя на поиски дочери. Вот так один сценический шаг делает из холостого мужчины взволнованную мать, раз в пять более роскошную, чем собственная дочка. Следующее появление, притом с самой знаменитой партией, должно было состояться после антракта. Арно знал, что большая часть посетителей оперы - это те, кто ходит сюда ради статуса, для "галочки", а не из искренней любви к искусству. И если его выступление будут судить, то как раз по самому знаменитому выходу "Царицы Ночи" в следующем действии. Но когда опустился занавес, провозглашая первый и единственный антракт, всё, о чём он мог думать, касалось вовсе не оперы.

Вампир остался в гримёрной, костюмер по задумке постановки меняла на нём детали мантии, делая наряд более мрачным. Арно застыл послушным манекеном, шевелясь лишь по требованию. Он ждал, что, быть может, сюда проберётся София, но её, наверное, тоже приковало к месту ожидание. "Или, быть может, она уже не одна? О, как было бы хорошо! Это был бы рассвет нового мира. Новое Рождение Жан-Клода, если он выиграл поединок!"

+3

13

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

И даже здесь, в этом царстве божественной музыки и восхитительного пения, находилось место не только для удовлетворения внутренней потребности в прекрасном, не только для заполнения всех тех пустот, больше напоминающих огромные гроты - холодные и влажные, которые появляются в душе с течением времени, поскольку вампир в своей новоприобретенной жизни лишается многого.... Того, что успел познать когда-то, и чего ему уже никогда не получить. Лишь только раз. Перед самой своей смертью. Увидеть и умереть...
Здесь могло найтись место и для новых знакомств. И для флирта.
Мало что меняется со временем... Когда-то, в других театрах, дамы сидели в роскошных платьях с кринолиновыми юбками, обмахиваясь небольшими веерами, прикрывая пышные прически крохотными шляпками, мило воркуя со своими кавалерами. Они были так чарующе прекрасны. Их фарфоровая кожа манила к себе. Она казалась настолько тонкой, что хватило бы одного легкого нажатия острых клыков, чтобы она разошлась под ними, как кожица спелого фрукта, а из-под нее потек бы свежий сок, та самая живительная влага, что Марк бы пил и пил, пока не испил бы прекрасную, юную мисс досуха... Когда-то давно он был никем. В самые лучшие времена, он мог позволить себе лишь самое плохое и дешевое место в зале театра. В остальное же время, он мог слушать пение лишь находясь рядом со зданием. Конечно, слышно было мало, но этого оказывалось достаточно. Закрыв глаза, Диксон часами просиживал на улице, стараясь оставаться незамеченным.
В наше же время изменилось далеко не все. Дамы, в других, но не менее роскошных нарядах сопровождали своих кавалеров, так же воркуя с ними. И их тонкая, отливающая бронзой кожа, все так же манила проткнуть себя клыками... Вот только Марк сейчас стал иным. Он мог позволить себе именно те места в зале, на которые когда-то взирал... нет, не с завистью, но с вожделением.
И сейчас рядом с ним был тот, с кем приятно провести время и разделить одну страсть на двоих. Ведь те, кто слышит оперу, могут ее либо полюбить, либо возненавидеть. И приятно найти единомышленника. Кто поймет с полуслова, кто не решит отвлечь в момент арии, кто с такой же всепоглощающей жадностью будет ловить каждый звук, каждую вибрацию, доносящуюся со сцены.
Кивнув Ромусу, дав понять, что его слова услышаны и поняты, уже составив в голове план примерных действий: к кому стоит обратиться с этим вопросом, и с каких инстанций начать процесс, в зависимости от того, что именно за вещь находится теперь во владении господина Антониони, Диксон приподнял руку, дабы коснуться ею лица собеседника, но не преодолел ею и половины пути, как атмосфера в зале переменила и началось то, что так давно ожидали.
Улыбнувшись, так ничего и не ответив, Марк развернулся в кресле лицом к представлению, всецело уделяя внимание теперь тому, что происходило, следя за знакомым сюжетом, слушая знакомые арии, исполняемые новыми голосами. Состав был подобран идеально. А завершающая сцена первого действия, когда принц и дочь Царицы Ночи встретились, взорвала зал громом аплодисментов. Вампир не сопротивлялся естественному желанию выразить исполнителям свой восторг и свою благодарность, так что хлопал вместе со всеми, не щадя ладоней.

+2

14

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

◕ Округ: «Circus of the Damned» » Спальная Мастера города -----»

Черный лимузин забрал четырех вампиров от "Цирка Проклятых". Тонированные стекла, особый вид номеров - все было рассчитано до мелочей. Они успевали на второй акт оперы Моцарта "Волшебная флейта". Жан-Клод за свою невероятно долгую жизнь побывал на разных интерпретациях этого великого произведения, но сегодня оно было по-особенному важным...

Автомобиль остановился у главного входа в театр Фокс. Вальяжно, как в замедленной съемке, отворилась дверца... Репортеры, толпившиеся на широких лестницах, синхронно повернулись, затаив дыхание. И как только из салонной темноты появилась первая фигура, они кинулись, как стая голодных псов, осыпая постепенно выходящих вампиров градом фотоаппаратных вспышек, криков и вопросов. Они знали их имена и истошно выкрикивали их, желая обратить внимание каждый на себя. Они знали их лица и жаждали взглянуть в глаза, запечатлеть все внезапно свалившееся на них великолепие... И даже незнакомая персона с повязкой на глазу внезапно привлекла к себе рокочущее внимание толпы. Яноша разглядывали с интересом - новая знаменитость не должна стоять в тени.

Двигаясь с текучей грацией, вальяжно и плавно, они скользили по асфальту, при этом был непривычно четко виден каждый их шаг. Улыбка с явной ноткой превосходства проявилась на лице Жан-Клода. Он резко, не двинув головой, полыхнул взглядом на стоящую в опасной близости журналистку. Женщина выронила фотоаппарат и застыла на месте от неожиданности, что заставило Принца улыбнуться еще шире. Не нужны были даже самые простые чары, чтобы заворожить и так жаждущих этого людей. Он ненавязчиво махнул рукой в камеру местного телевидения. Уже утром этот материал будут крутить едва ли не по всем каналам. Вампиры стали популярнее рок-звезд и самого мэра... возможно ли такое?

Охранники сдерживали толпу, давая дорогим гостям спокойно зайти в театр и насладится атмосферой волшебства. Хотя в жизни немертвых этого волшебства было до и больше. Но откуда ж простым людям знать это? Билеты в театр Фокс были по карману лишь немногим, отсюда и такое скопление папарацци, ведь самые богатые и знаменитые фигуры Сент-Луиса и ближайших территорий собрались сегодня здесь... Двери закрылись, ограждая мужчин от уличного шума и бесконечных криков. В самом театре к вошедшим уже не было столь пронзительного внимания, но тем не менее практически каждый из гостей считал своим долгом поздороваться и оценить внешний вид существ, проживших более половины тысячелетия. Сегодня Жан-Клод впервые вышел в "свет" с уложенными назад волосами, поэтому наслаждался по-новому заинтересованными взглядами в сторону своего нового имиджа. Однако, некоторые люди, плавно перемещающиеся между курительными комнатами и буфетом во время антракта, все же с опаской поглядывали на вампиров. Отводили взгляды, отворачивались, делали вид, что не замечают. Что это было? Страх или зависть? Вампир не мог сказать наверняка. Скорее всего в тревожных и озлобленных лицах было и то и другое...

Прозвучал первый звонок... и делегация вампиров заняла свои почетные места в центральной ложе. Жан-Клод махнул Софи, которая сидела в соседней. По неведомым Принцу причинам, она пересела туда и теперь ворковала со светскими львицами. Сколько бы ни было мисс Риччи лет, она все равно оставалась юной девушкой, которая интересовалась побрякушками, платьями и прочими неотъемлемыми атрибутами женственности. Завидев Жан-Клода, она подскочила и чуть было не закричала "Папа, привет!", но вовремя остановилась и расцвела в широкой улыбке. Она была счастлива, и, судя по довольному личику, все еще ничего не знала про дуэль. И это было к лучшему. Девушка помахала графу, Яношу и Ашеру, которого видела впервые, но это не остановило ее от воздушного поцелуя. Жан-Клод усмехнулся и похлопал своего заместителя по плечу, а затем махнул рукой Марку - знакомому вампиру с необычной для немертвого профессией "адвокат". Сидели они не совсем рядом друг с другом, поэтому Принц ограничился кивком головы вместо приветствия. Герарт и Ашер знали мистера Дикстона, и Жан-Клод надеялся, что с Яношем он еще познакомится.

Третий звонок приковал взгляд вампира к сцене, которая могла показаться слишком далекой для человека, но Жан-Клоду отсюда было все прекрасно видно...

+2

15

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

◕ Округ: «Circus of the Damned» » Спальная Мастера города -----»

За то время, пока Жан-Клод беседовал с Ашером и приводил себя в порядок, Граф успел отыскать Яноша и позвонить в театр - их ложа была по-прежнему забронирована.
На подходе к сверкающему ночными огнями великолепному зданию их буквально атаковали журналисты. Что ж, Герарт не был ни Принцем города, ни его Первым заместителем, так что ему не нужно было общаться с нахлынувшей толпой репортеров. Он шел очень близко к Яношу, непринужденно улыбаясь, и смотрел поверх голов толпы. Века минули с тех пор, как при дворе Белль любопытные языки, отчаявшись вызнать больше о жизни Графа, навесили на него ярлык мрачного нелюдимого типа, буквально бросающего вызов устоям французского двора своей инаковостью. Века минули, а люди, похоже, в чем-то совершенно не изменились. Даже за один этот год пребывания в Сент-Луисе репортеры успели выплести с десяток самых невероятных версий того, кто же этот нелюдимый Граф (и граф ли в самом деле?!), так часто появляющийся рядом с Жан-Клодом. К счастью, в современном мире имелись все средства для того, чтобы  даже самые любопытные  и упортные шпионы остались ни с чем.
Как бы то ни было, впервые за год Герарт, так сказать, вышел в свет. Да еще и в такой компании!
Австриец уже предвидел новый виток истерии вокруг теперь уже не только своей персоны, но еще и Яноша. И мысленно поблагодарил Жан-Клода, обратившего на себя основное внимание толпы.
Блистать и привлекать всеобщие взгляды - кто же мог справиться с этой задачей лучше?
Они успели как раз к началу второго акта. Из соседней ложи им радостно махала сияющая София - находясь в благом неведении, она искренне наслаждалась действом на сцене. А вот Арно, должно быть, было в разы тяжелее. Герарт, успевший помучиться неизвестностью у входа в каменный зал всего ничего, и то едва не сошедший с ума от напряжения, от всей души посочувствовал Арно, который, помимо всего прочего, должен был еще и выступать на сцене.

- Это представление  сегодня - ода в честь твоего триумфа, - улыбнулся Герарт сидящему рядом Жан-Клоду. Он заранее предвкушал взрыв восторга и эмоций, ведь накануне он уже успел услышать, как дивно поет Арно.
Прозвучал третий звонок, свет погас, и в темноте граф нашел руку Яноша.
Он был сейчас совершенно счастлив, настолько, что хотелось хохотать в голос и кружить первого попавшегося несчастного в вальсе. Колоссальное облегчение, радость от того, что Жан-Клод жив были столь велики, что Герарт  лишь гигантским усилием воли сдерживал себя. В конце концов, все окончательно убедятся в своих предположениях о безумии австрийца, выкинь он что-нибудь эдакое на людях. Как же, ведь вампирам вместе с бессмертием и грузом прожитых веков полагается обрасти заодно пафосом и легкой меланхолией.
Герарт улыбался, глядя, как поднимается занавес. Он уже заранее искал глазами Арно, желая увидеть, как озарится его лицо, как только он заметит, что их ложа более не пустует.

+2

16

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

◕ Округ: «Circus of the Damned» » Подземные коридоры -----»

По пути в театр, ещё в лимузине Герарт сделал Яношу небольшой, но крайне актуальный подарок. Памятуя о реакции гостьи по имени Роза на внешность своего спутника, граф проявил расторопность, успев ещё до рассвета сделать заказ. А перед самым отправлением из цирка буквально на пороге заведения получил упаковку от курьера и после передал её Яношу. Нежелание трансильванца в столь изысканном обществе обнаруживать свою неполноценность стало столь острым, что новый аксессуар пришёлся как нельзя кстати. В салоне авто Герарт помог Яношу с повязкой, и теперь в облике вампира появилось нечто для них обоих новое. Хотя не имея возможности посмотреть в зеркало, Янош не знал, как всё это выглядит со стороны, но полностью полагался на вкус графа.

Итак, прибыли. О, такого оживления в рядах репортёров Янош не ожидал. Признаться, он и репортёров-то не ожидал увидеть. Когда Янош сталкивался с внезапными для него социальными моментами, он делал лицо непроницаемым и уходил в себя. Вот в таком же состоянии, бесцветный на фоне блистающих собратьев по тьме, Янош проследовал за ними под крышу театра "Фокс". Здание было публичным, разрешения на вход вампирам ни от кого получать не требовалось.

Судя по оживлению в фойе, поспели ровно к антракту. Мужчина был куда дальше от тонкого мира искусств, нежели граф, но старался за ним поспевать. По крайней мере, он точно знал, что сегодняшняя опера идёт на немецком языке. Уже хорошо, не так ли? Сюжет был не особо перегружен смыслами, и Янош помнил из этой оперы разве что о том, что там есть Папагено и Папагена, пара влюблённых с очень занятными именами. И, конечно, в сюжете есть счастливый конец, что для опер не частое явление. А в остальном Янош надеялся, что бесед о действе с ним никто заводить просто не станет. Первый баритон от второго для него отличались только числами в названии, и что там как звучало, ему было не особо понятно. В общем, ярым поклонником музыкального мира Яноша было не называть, и дискуссии на тему оперы не являлись его сильной стороной.

Разместившись в ложе, вампиры были замечены прекрасной воспитанницей Жан-Клода. Но до окончания оперы каждый остался на своём месте. А в зале снова погас свет, начиналось второе, заключительное действие.

+2

17

Очередь, господа =)

Ашер
(его очередь пропускаем, пока он не разберется с проблемами в реале)

Ромус
Марк
Арно
ЖК
Герарт
Янош
остальные присоединяются по желанию

0

18

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Опера началась и Эразм покинул реальность, ощущая себя в каком-то удивительном мире, где не ни сцены, ни зала, ни этой ложи. Он был там, где все было по-настоящему и кажется только для него. От голоса исполнителя перехватывало дыхание и Эразм сейчас завидовал Марку, ведь тот может просто не дышать. А музыка лилась и с каждым мигом становилась все сильнее, а главный герой, казалось, сердцем переживает все невзгоды и преграды, что встают на его пути. Голос звенел напряжением, оставаясь кристально чистым, Эразм чувствовал, что с него сняли кожу и он голыми нервами ощущает каждую ноту. Казалось или так оно и было, какая разница, когда сознание плывет вслед за звуком, а тело блаженно отзывается на восхитительную боль, рожденную фантазией Эразма, гениальностью Моцарта и талантом Арно.
Музыка затихла, занавес опустился, зал безмолвствовал еще почти минуту, а потом разразился неистовыми овациями. То ли талант исполнителей был столь велик, то ли сегодня в зале собрались настоящие ценители оперы, но успех был колоссальным и вполне заслуженным. Зная содержание оперы, Эразм боялся даже попытаться предугадать реакцию на второе действие, ведь именно там их ждет пожалуй самая известная в мире ария.
Зал понемногу успокоился и люди, даже не все будучи таковыми на самом деле, остались людьми - кафе, бар, туалет, обмен любезностями и восторгами. Все было как всегда, за одним исключением и это почему-то бросилось в глаза, хотя смысла Эразм пока и не понимал. В соседней ложе появился вампир, не один, а со свитой, Марк обратил на него внимание и весьма вежливо ответил на приветственный взмах руки. Эразм не просто занимался противоестественной биологией, он любил свое дело и неплохо разбирался в иерархии нелюдей.
Жан-Клод.
Вампиры из соседних лож, на взгляд Эразма, едва не поедали взглядами Жан-Клода, но с каким-то облегчением и радостью. Эмоции немертвых нельзя было назвать яркими или выразительными, но Эразм готов был заложить душу, что кончиками пальцев ощущает именно чужую радость. Чуть склонив голову к Марку, он вполголоса спросил:
- Не просветишь меня что тут происходит?
Любопытство было поистине кошачьим, Эразма буквально распирало, но не вцепишься же в Марка с воплем: "Познакомь меня с ним!", поэтому начал он издалека и решил посмотреть чем все закончится, авось и правда познакомится.

+1

19

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Зал пришел в движение. Люди поднимались со своих мест, предпочитая потратить перерыв с пользой. Кто-то следовал естественному зову, а кто-то использовал паузу для светской жизни: познакомиться, пожать руки, обсудить увиденное и услышанное в целом и в мельчайших деталях. В то время, как большинство лож пустело, одна из них напротив, заполнилась вновь пришедшими посетителями.
Марк невольно обратил внимание на вновь прибывших. Всех, без исключения он знал. Не всех, правда, лично. Со многими поводом для знакомства послужили профессиональные интересы. Но адвокаты, они, как священники - не разглашают тайны исповеди, поэтому, нет смысла делать какие-либо уточнения.
Кивнув Принцу в знак приветствия, склонив голову немного ниже, чем это сделал сам Принц, Марк какое-то время продолжал смотреть на заполнившуюся часть зала. Со многими знакомыми только и можно было встретиться, как в подобных местах. Для всего остального они оказывались слишком заняты.
- Не просветишь меня что тут происходит?
Вопрос казался более чем интересным. И что на него следовало ответить? Если Ромус искал ответа: почему Принц и его свита пришли лишь ко второму акту, то Диксон не имел об этом ни малейшего представления. Увы, в его обязанности не входило планирование ночи представителя высшего органа вампирской власти города Сент-Луис, поэтому он откровенно не знал, чем час назад был занят Жан-Клод. Но вполне мог удовлетворить любопытство своего спутника в иной сфере...
Развернувшись лицом к профессору Антониони, Марк дружелюбно улыбнулся, и с видом преподавателя первых классов, объясняющего малышам, что это окно, а за окном птичка, не вытягивая руки, чтобы это не показалось невоспитанным и вульгарным, указал в сторону сцены.
- Тут происходит опера. На сцене люди поют арии, воплощая в жизнь написанные авторами небольшие сцены, в  которых упор делается на вокальное исполнение, - по голосу было понятно, что это издевка, но вампир, продолжив улыбаться, не дожидаясь ответной шутки от Ромуса, которая, он был уверен, обязательно себя проявит, выпрямился в кресле. - Мы так и не успели обсудить интересующий тебя вопрос. Ты ведь понимаешь, что для того, чтобы узнать все, что тебя интересует, мне необходимо будет получить немного больше информации. И в первую очередь, я должен знать, о какой именно вещи мы говорим. Поскольку искать то, не зная что - это не из области мои особых талантов.
Не смотря на то, что за пределами их ложи было достаточно шумно, Марк не повышал голоса. Этого было достаточно, чтобы собеседник хорошо его расслышал.

Отредактировано Mark Walter Dixon (03.04.13 05:23:55)

+1

20

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Эразму приходилось и ранее видеть вампирский этикет, но чтобы на таком уровне да еще и таком количестве, этого точно нельзя было пропустить и он тонко подмечал время "выдержки" приветствия и ответа, степень выраженности, угол наклона. Вряд ли он когда-нибудь станет просвещать своих студентов на данную тему, но самому, во-первых, было интересно, во-вторых, познавательно, а в-третьих, могло однажды пригодится. Чем черт не шутит.
Вот Марк только малость обломал. Одно дело увидеть и понять, другое только лишь увидеть и гадать, что же именно это было. Тот явно, если и не скрывал, то не желал говорить, а это лишь еще больше распаляло любопытство молодого профессора. Оценкой выступления Марка стала заломленная бровь и ехидная усмешка, дескать ладно, так и быть, скрытничай, но ты за это еще ответишь.
И еще как!
- Жаль, что я не малолетка, не то, оценил бы и закапал бы тебе от восторга слюной все ботинки.
И без каких-либо пауз продолжил, вот только ехидства в голосе не осталось:
- У меня есть картина, мало известная, но гарантирую, что подлинник. Кандинский. Я получил ее честно заработав на, мягко говоря, не особо честном деле, но заработал. А вот где ее взял тот, кто отдал ее мне, фиг его знает. Я во всяком случае не горю желанием это выяснять, но жажду ею честно владеть. Можешь считать это манией величия, приступом гордыни или просто бзиком, но я хочу видеть свое имя в каталоге картин Кандинского в качестве законного владельца. Божество мое, скажи, что это реально?
Ухмылка вновь вернулась в голос, губы изогнулись в плотоядной улыбке:
- А уж я коленопреклоненно отмолю твою доброту пару-тройку раз...
Изложив свою "проблему", Эразм предоставил Марку время на подумать, а чтобы не пялиться в него выжидающим взглядом, обвел зал беглым взглядом. Ему все время казалось, что кто-то целиться в него. Именно такое ощущение, хотя понять кто и откуда было сложно.
Черт возьми, неужели и правда не показалось и он здесь?

Отредактировано Romus E. Antonioni (06.04.13 10:09:43)

+1

21

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Марк честно не хотел представлять свои закапанные слюной ботинки, но воображение отказалось учитывать все его пожелания, так что картина, представшая внутреннему взору, оказалась, мягко говоря, неприятная. Попытавшись переключиться на суть дальнейшего разговора, вампир не изменился в лице, оставшись столь же серьезным, как и был, ничем не выказав о чем только что думал.
Ах, как ему бы хотелось, чтобы все было так легко и просто, как это чаще всего бывает в сказказ или наивных романах о первой влюбленности, когда никто из героев не знает никаких бед, кроме потери сна, аппетита и душевного покоя. Увы, реальная жизнь намного более жестокая штука, с куда большим количеством подводных течений и камней, поджидающих нерадивых путешественников, готовых порвать в клочья днище их хиленького суденышка.
- Мне отрадна твоя непоколебимая уверенность в подлинности картины, но на каких основаниях ты считаешь, что это истина? - Сделав небольшую паузу, Марк внимательно посмотрел на Ромуса. Вопрос хоть и не был риторическим, но было понятно, что ответа на него никто не ждет. Если уж целью стояло попасть в каталог владельцев работ самого Кандинского, то на честно слов никто не стал бы полагаться. Тут требовалось нечто более весомое, как, например, заключение уполномоченных на то экспертов. Другое дело, что любая огласка имени нового владельца картины могла породить вспеск негодования ее прежних владельцев. И речь сейчас не о том, кто владел картиной до Антониони, а о гораздо более ранних собственниках. Если картина преодолела не совсем законный путь из одних рук в другие, и те самые граждане сумеют доказать свое право собственности, то как бы Ромус не заполучил эту картину - он ее лишится так же быстро, как продажный полицейский доверия.
- Но, прежде чем зазывать к тебе художественных экспертов, я попробую получить информацию о прежних владельцах. От тебя мне еще потребуется название работы, что хранится у тебя, а так же ее фотографии с нескольких ракурсов и на разном удалении от полотна. - Все это Диксон произносил рассматривая зал, лишь склонившись в сторону собеседника, облокачиваясь на резное кресло.
Вариант отсутствия у картины иного владельца даже не рассматривался, поскольку, это все значительно упростит. Но, если же выяснится, что у произведения искусства есть законные собственники, то пути развития дальнейших событий может быть несколько... Пожалуй, говорить с ними будет бесполезно. Кто в здравом уме добровольно откажется от имущества? Предлагать деньги, пожалуй, есть резон, но шансы на положительный исход крайне невелики. Стоило разузнать побольше, чтобы найти ту самую лазейку... Ну а пока предстояло время сбора информации.

0

22

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Беглый обзор зала не дал результатов, а разглядывать всех и каждого Эразму совсем не улыбалось, в конце концов, он решил, что даже если Мэтт здесь, то у того хватит выдержки оставить все, как есть, а вопросы задать в более подходящее время.
А отвечать на них, надеюсь, будет Ромус.
Марк спросил о подлинности картины и взгляд его выражал всю полноту серьезности вопроса. Эразм прямо взглянул в глаза вампиру и очень тихо ответил:
- Марк, я просто это знаю. Я никогда не афишировал это, но без лишней скромности могу сказать тебе, что я сам едва ли не лучший эксперт, но лишь по нему одному. Я чувствую его, я знаю как, что, зачем и почему он писал. Я всем своим естеством ощущаю каждый его мазок. Он... он это я, когда я смотрю на него. Больше оперы я люблю лишь его. Это больше, чем Гений, он сильнее, чем Мастер... он... У меня нет слов, чтобы хоть как-то сказать, что он такое. Ни одна подделка, даже самая гениальная, не рождает во мне отклика. Картина красива, качественна, идентична, но мертва. А в нем такая жизнь, что невозможно не чувствовать...
Эразм немного помолчал, успокаивая свой страстный порыв, а потом уже более рассудительно добавил:
- Марк, это как опера. Ее либо любят, либо нет. Промежутка не бывает. Так и с Кандинским, его либо понимают и принимают, либо навешивают бездушные ярлыки "родоначальника авангардизма, который что-то кому-то пытался доказать". Хотя... некоторые попросту считают его сумасшедшим... Но любят его немногие, для этого нужно перестать быть одним из и стать тем, кто ты есть. По-настоящему любят...
Расслабленно откинувшись в кресле, Эразм положил ногу на ногу и смахнул кончиками пальцем несуществующую пылинку с колена, взгляд его устремился в таинственную даль, позволяя увидеть то, о чем он рассказывал собеседнику:
- Картина называется "Желтое-Красное-Синее", написана в 1925 году, в тридцатые годы 20 века нацисты объявили его картины дегенеративными и массово уничтожали. Все эти годы считалось, что картина была сожжена в Германии, но видимо даже среди воинствующих национал-социалистов были те, кто умел чувствовать и спас полотно... Знаешь, Кандинский когда-то сказал об этой картине: "Круг, который я использую в последнее время столь часто, можно назвать не иначе, как романтическим. И нынешняя романтика существенно глубже, прекраснее, содержательнее и благотворнее - она - кусок льда, в котором пылает огонь. И если люди чувствуют только холод и не чувствуют огня - тем хуже для них..." 
Стряхнув с себя романтику Кандинского, Эразм с циничным видом современного американца, добавил:
- Почему-то мне кажется, что никто из прежних владельцев не сможет доказать законность своих прав на эту картину, а тот, кто ее спас скорее всего уже давно истлел в могиле.

* я знаю где действительно находится эта картина и почему ее у меня не может быть, но это всего-лишь игра, так что к черту музеи, буду владеть подлинником ))))))

+1

23

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Слыша слова собеседника, Диксон оторвался от созерцания зала во всех его красках и внимательно посмотрел на Ромуса. Ему всегда доставляло особое удовольствие наблюдать за людьми, испытывающими к чему-либо сверхсильные эмоции. И в данный момент, в момент, когда профессор рассказывал о работах излюбленного художника, эти эмоции не просто выплескивались в его словах, в его затуманенном, мечтательном и слегка отстраненном взгляде, они буквально окружали его невидимой, но почти осязаемой аурой. Марк улыбнулся, пытаясь хоть на малую толику уловить эту самую негу, любовь в прямом смысле этого слова, которую Ромус испытывал к тому, о чем говорил. Распознавание лжи, которым обладал Диксон - одна из областей эмпатии. Так же, как можно было бы почувствовать говорит человек правду или нет, так сейчас Уолтер старался ухватить этот шлейф эмоций, ускользающий прямо из-под носа, как легкий флер дорогого аромата... Призрачный, но столь вожделенный, заставляющий преследовать себя, выискивать в каждом букете новых запахов.
- Хорошо, я понял тебя, но так как ты хочешь сделать все официально, а не просто повесить картину на стене в прихожей и демонстрировать ее своим гостям, то все же будет необходимо получить заключение экспертов. Внутреннее чутье - не является веским доводом и законодательно закрепленным документом для включения тебя в список владельцев работ Кандинского, - вампир все еще улыбался. Отчасти его забавляла такая по-детски наивная страсть и привязанность. Пожалуй, он мог бы сказать, что испытывает нечто подобное к упомянутой Ромусом опере. Наверное, о ней он так же мог бы говорить часами, неся всякую ерунду о богатом внутреннем мире, о рождаемых музыкой образах, о голосах исполнителей, которые прокрадываются в самые затаенные, пыльные уголки темной вампирской души и освещают их своим ярким и уверенным лучиком, побеждающим любую тьму и разгоняющим любой мрак.
- Не обещаю, что все будет сделано в ближайшие дни. Возможно, это займет какое-то время. Но я буду держать тебя в курсе событий, оповещая обо всех подвижках. А ты в свою очередь постарайся пока не натворить дел. Просто наберись терпения. И на какое-то время не свети картину. Не стану расписывать все "почему", но в ходе начатых поисков так будет лучше. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть о том, чего не предусмотрели.
Всегда лучше принять какие-то меры до, чем разгребать последствия после. Вот только сам Марк сегодня не послушал своего столь мудрого совета. И не потратил лишних пятнадцать минут на то, чтобы остановиться на Бульваре, так что сейчас он уже начинал ощущать подступающий голод. Разумеется, и в столь высоком обществе можно было бы найти добровольцев среди благодарной публики, кто угостил бы нуждающегося кровопийцу парой глотков своей, несомненно, голубой крови. Вот только к чему утруждать себя излишними поисками, если можно обратиться за помощью к давно знакомому человеку... Знакомому не только по общению, тактильным ощущениям, обонянию, но и по вкусу.
- Взамен этой услуги я могу просить тебя об ответной? - Диксон вновь посмотрел на Ромуса, перестав искать в зале потенциальных "компаньонов". - Боюсь, что терзаемый голодом я предстану перед почтенной публикой не вполне собранным. Tú no me dejes morir de hambre? - Как часто бывало, когда Марк говорил не о работе, а о личном, он перешел на испанский, но затем перевел на английский все только что произнесенное. - Ты ведь не позволишь своему адвокату пасть жертвой голода?

0

24

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Эразм слушал Диксона и, соглашаясь, чуть кивал головой. Марк был прав, что заключение экспертов необходимо и Антониони не собирался ограничится лишь собственной уверенностью в подлинности картины. Просто сейчас он заверял в этом Марка лишь для того, чтобы дать ему понять - заниматься, пусть даже самой высококлассной, но подделкой он не попросит. А в остальном был полностью согласен, нужно ждать и четко соблюдать все условия. На это он был готов. Вот только когда Марк заговорил о том, что пока не стоит светить картину, Эразм чуть усмехнулся. Светить? Это как? Позвать соседей в гости и похвастаться? Даже не смешно, учитывая, что в его квартире не было ни единого постороннего, разве что призрак, так он уже давно своей, родной и даже чуточку любимый. Да и не посторонних тоже не было. Они с Ромусом изначально оба были за то, чтобы их квартира принадлежала только им. Даже владелец дома не заходил, Эразм или Ромус сами заглядывали к нему и заносили оплату наличными, даже не чеком и при этом владелец свято верил, что в квартире живет некий Филипп Блейк. Именно под этим именем несколько лет назад снял квартиру Эразм. Тогда это казалось забавным, а сейчас они оба привыкли и не хотели что-либо менять.
- Хорошо, Марк, полагаюсь и верую в тебя, как в древнее, недоброе, но справедливое... и весьма соблазнительное.
Эразм улыбнулся, повернув голову к Марку и приятно наслаждаясь его видом. При этом, он в очередной раз затеял внутреннюю игру - угадай, что кроется за этим взглядом. Каким бы не были приятными их отношения, но Марк все же был вампиром и разве, что только он сам мог с уверенностью заявить, что точно знает, что значит тот или иной его взгляд и почему случается такая или не такая реакция. Сегодня он гадал, почему Марк оставил без внимания его предложение провести "коленопреклоненно ритуал возблагодарения", но следующие слова Диксона прояснили многое.
- Ёёёшки, а диета тебе противопоказана, как видно.
Расслабленно откинувшись в кресле, Эразм, глядя в глаза вампиру, чуть протянул руку и накрыл своей ладонью холодную кисть, демонстрируя то малое расстояние, что разделяло их кресла. Улыбнувшись, ослабил алый шарф, словно бы невзначай открывая шею:
- До окончания антракта еще минут десять...
Это был не впервые, когда Эразм позволял Марку переводить поцелуй в страстный укус и если в первый раз это случилось лишь в качестве дополнения к страсти и ограничилось парой глотков, то во второй раз все было более серьезно и вот тогда Эразм сумел понять и то, как осторожен был Марк, и то, как аккуратен, и главное то, как он был сдержан. Антониони был человеком, Марк об этом никогда не забывал и Эразм оценил это настолько, что спокойно открывал шею, позволяя прикасаться к ней далеко не только поцелуями.
Удовольствие от этого они получали оба - Марку утолял свой голод, а Эразм на несколько минут сходил с ума от наслаждения. Ему хватало выдержки оставить все эмоции внутри себя, растворяя удовольствие в крови и делясь им с тем, кто порождал его в нем.
Шея... шея всегда была их слабым местом...

+1

25

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Существуют отношения делового характера, в которых каждое действие должно порождать ответную реакцию, не оставляя только что содеянное без оплаты и ответа. Есть дружественные отношения, которые наоборот допускают в себе некоторую толику альтруизма, когда какое-либо действие с одной стороны не влечет и не побуждает ответной реакции, а принимается с благодарностью, без попытки счесть себя должным. Наверное, отношения Марка с Ромусом были на промежуточной стадии таких отношений. Со своей стороны Диксон был готов сделать многое, не требуя ответной платы, но в то же время всякий раз получал предложение от Ромуса, как и со своей стороны не оставлял без ответной услуги любое действие профессора.
Вот и сейчас они сходились на очередном, взаимовыгодном предложении. Вновь ничья. Марк поможет Ромусу с картиной, а Ромус утолит жажду крови ненасытного вампира.
Доверительный взгляд прямо в глаза, к которому Диксон вполне даже привык. Его образ жизни и занимаемая позиция никогда не позволяли пользоваться положением, пользоваться расовыми способностями в свою пользу. Лишь в редких случаях.
Да, Марк встречал вампиров своей линии крови. И все они недоумевали, почему Уолтер просто взял и выбросил всю ту силу, которой наградил его Морте де Амур. В то время, как он мог жить припеваючи, развивая собственную силу, не заботясь о благополучии других, упиваясь порождаемой жаждой крови, хохоча над презренной плотью растерзанных в клочья трупов, он вдруг взял и выбрал праведную жизнь законопослушного гражданина, засунув подальше все то, чем владел. Для них он был изгоем... Ненавидимым. Непонятым.
- Мне вполне хватит этого времени...
Серый и светло-зеленый взгляды  встретились. Как быстро вампир мог зачаровать человека? О, вполне даже быстро. Хватило нескольких мгновений, чтобы быть полностью уверенным, что болевой порог Ромуса стал ниже, так что укус не доставит ему никаких неприятных ощущений.
Рука, больше похожая ну руку холеного щеголя, белого воротничка, а не гниющего вампира, коснулась шелка, струящегося от ослабленного на шее узла, такого же алого, как кровь, несущаяся стремительным потоком по пульсирующим венам, бьющимся под тонкой преградой светлой кожи. Неторопливо намотав свободные концы шарфа на кулак, Марк потянул Ромуса ближе к себе, меняя его расслабленное положение, склоняя ближе, словно собирался шепнуть ему на ухо какую-то тайну, что ни в коем случае не должен слышать кто-либо еще.  Подстраховав спутника свободной рукой, перехватив его поперек шеи, под самым подбородком, не сдавливая, но лишь придерживая, Диксон приблизился губами, вдыхая знакомый запах, прислушиваясь в размеренному спокойному биению сердца, гонящему горячую, живительную влагу по этому прекрасному телу. Бесценный сосуд.
Все прочие звуки, весь прочий мир перестали существовать в одночасье. Время замерло. Лишь тук... тук... тук... Так близко. И так желанно...
В бледном подобии предварительных ласк язык прочертил над веной влажную дорожку, и отнюдь не теплое дыхание защекотало мочку уха, когда в следующее мгновение время, словно поставленное на паузу, вновь сдвинулось, возвращая в мир звуки, запахи, движение всех прочих живых и не совсем существ - клыки Марка прокололи тонкую кожу, окруженные алым ореолом более густой, чем вода, жидкости.
Глоток. Еще один. Еще.
Достаточно. На сегодня хватит.
Почти извиняясь, Диксон слизнул в раны выступающие капли крови, с сожалением глядя на то, как новые вновь образуются на еще не затянувшемся следе. Но к ним он больше не притронулся, отклоняясь назад и отпуская Ромуса, возвращая ему свободу и волю выбора удобного для него расположения в кресле.

Отредактировано Mark Walter Dixon (09.04.13 19:52:18)

+1

26

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Он знал как это будет, Марк еще даже не коснулся его, а Эразм уже знал. Откуда бралось это знание он не понимал, а главное не пытался узнать. В кои-то веки его любопытство не требовало удовлетворения. А знание рождало восторг... Холодные пальцы давали такой острый контраст с жаром прикосновения, что Эразм едва слышно застонал, ощущая, как пальцы сжимаются на его шее, превращаясь в прекрасную опору для головы. Про нее можно было забыть и полностью отдаться тому, что заполняло его тело от горла до самых кончиков пальцев ног. Легкое покалывание казалось искрящимися пузырьками шампанского, что стекали по его шее. Оно набирало силу и совсем скоро грозило превратиться в волну, грозящую смести защитную дамбу в его голове, после чего Эразм забудет, что он в театре, а рядом сотни человек. Однако, Марк сдержал его, пальцы чуть сжались на горле, и больше не шелохнулись, лишая Антониони шанса взлететь на гребень волны...
Эразм не мог похвастаться абсолютным знанием того, как вампиры предпочитают получать кровь, но все же помнил и даже рассказывал об этом своим студентам, что хорошим тоном считается лишить донора неприятного момента боли и чаще всего это происходило непосредственно в тот момент, когда иглы вонзались в плоть. Химия, а может магия, но это работало. Были и другие возможности, но мало кто рисковал открываться настолько перед вампиром. А вот Марку Эразм доверял, сам себе поражаясь, хотя в первый раз это было почти на слабо самому себе, а потом... потом он решил, что в первый раз не страшно, ведь ты не знаешь, что тебя ждет, а вот во второй, вот тут уже не спрячешься за пеленой незнания. И он осознанно сделал это шаг, взглянул в глаза Марка и сказал, что его пугает боль и пугает то, во что он сейчас делает шаг, но если боли он готов уступить свой страх, то второму он не даст ни единого шанса, а потому...
Как это воспринял Марк Эразм не знал, они не говорили после, возможно счел это безрассудством, возможно смелостью, а может чем-то еще, но только Эразм все помнил, чувствовал, осознавал, единственное чего он лишился это боль. Какого это чувствовать такую власть, осознавать, что ты волен сделать с человеком все, буквально все и он даже не вспомнит после, иметь возможность превратить его в ничто или просто в нечто, что когда-то было человеком, и не шагнуть за эту грань? Эразм не знал, а вот Марк каждый раз стоял на этой грани и то, что он выбирал заставляло Эразма снова и снова встречать взгляд светло-зеленых глаз блеском собственной стали. Никакой химии, только магия...
Касание губ, прикосновение языка, шелест пронзающих плоть игл, тихий стон, едва слышный даже Марку и Эразм растворился в ощущениях восторга, страсти, наслаждения и неутолимого вожделения. Глоток, один, второй, третий... губы двигаются, электризуя кожу, с каждым глотком язык прикасается к шее и острый разряд удовольствия пронзает хрупкое тело Антониони.
А потом мир изменился, в него вернулись посторонние звуки, голоса окружающих людей, обычный взгляд Марка, откинувшегося в своем кресле и вновь пронзивший взгляд в висок. Сдержавшись, чтобы не поморщится, ибо чего доброго Марк решит, что дискомфорт вызван его действиями, Эразм поправил шарф, затягивая его сильнее, чтобы дать возможность каплям крови впитаться в ткань и, не удержавшись, все же сказал:
- Жаль, что ты остановился, еще несколько минут и бы просто кончил.
Улыбка буквально кричала, что в следующих раз он непременно выполнит свою "угрозу" и осуществит задуманное - кончит от одного укуса.
Антракт заканчивался, звонков Эразм не слышал, но по тому, как заполнялись ложи, становилось понятно, что третий звонок прозвучит вот-вот. Пользуясь моментом, когда свет еще полностью заливал зал, он еще раз прошелся взглядом по лицам, пытаясь понять кто же именно так прицельно пронзает его глазами. Высматривать кого-то было неприлично и Эразм просто прошелся панорамой, лишь изредка задерживаясь на ком-то, казавшимся знакомым, но ответного взгляда не увидел. Взгляд прошел по всему залу слева направо и на краткий миг пересекся с ярко-синим взором. Кто-то так же оглядывал зал и на долю секунды они встретились где-то посередине, чтобы один воскликнул про себя "Вот это да!", а другой продолжил прогулку по залу.
Взглянув на Марка, Эразм спросил:
- Марк, ведь ты знаком с ним? - легкий кивок в сторону Принца города ясно давал понять о ком он говорит. - Познакомишь?
Он не собирался скрывать своего интереса и глаза горели таким любопытством, что его можно было принять за яркую заинтересованность конкретно синеглазым красавцем. Эразм не особо отдавал себе отчет для чего ему нужно это знакомство, ему было просто любопытно, до такой степени, что он готов был сорваться и пойти знакомиться прямо сейчас.
Молодой человек как-то даже не потрудился задуматься, как это может воспринять Марк, а когда увидел его глаза, то решил подумать об этом позже. Хорошо подумать, а потом остановиться на том, что если это ревность, то ему даже приятно, а если нет, то вот именно это он и обдумает позже.

+1

27

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Диксон не выглядел сытым котом, только что слопавшим столько сметаны, сколько в него вообще физически могло влезть, он вообще не был похож на какого-либо животного. Как можно было бы охарактеризовать вампирское насыщение? Совсем не так, как это было принято у людей. Все несколько иначе.
Нет, удовлетворение, имело место быть. В противном случае, не было бы тех вампиров, кто выпивал людей досуха, не в силах остановиться. Ведь все это не потому, что у них нечеловеческая жажда - все дело в самой крови. В том, чем она является для кровососов. Она источник всего, она камень преткновения.
Но вампир всегда остается вампиром - готовой на убийства машиной. Жестокой, беспощадной, дикой. Даже когда он облачен в костюм и подвязан дорогим галстуком, играя в цивилизованного джентльмена, услаждая свой слух одним из высочайших достижений человеческой культуры - музыкой.
Улыбнувшись словам Ромуса о физической реакции его тела на укус, Марк понимающе кивнул. Если бы не время и не место, он и сам был бы не прочь продолжить прелюдию, не ограничиваясь лишь кормлением. В отличии от вампиров линии Белль, что питались сексуальной энергией, все остальные вампиры просто получали от соития удовольствие, так что не считали нужным себе в нем отказывать.
Близилось время третьего звонка, знаменующего начало второго действия этого вечера. Скоро на сцене должно было развернуться великолепие, хоть и знакомое по сюжету, но всякий раз находящее чем удивить. Каждая постановка своеобразна, необыкновенна, неповторима и уникальна. Марк мог бы перечислить все, на каких бывал, и перечислить, почему именно он их запомнил.
- Познакомишь?
Посмотрев в ту же сторону, куда смотрел Ромус, чтобы понять о ком шла речь, на лице вампира, в который раз за вечер, появилась улыбка. Конечно же, с кем еще профессор мог желать познакомиться? Только с Принцем, что, несомненно, произвел на него впечатление. Ведь он предмет его изучения. Новый вид бабочки, который фанатичный коллекционер-лепидоптеролог с маниакальным блеском жаждет приколоть булавкой и спрятать под стеклом, расположив свою гордость на обозрение всему миру.
В обычной жизни к таким персонам, как Жан-Клод, всегда сложно подступиться. Не считая их тотальной занятости, они находятся в окружении других существ, которые мало знакомого человека, либо вампира, и на расстояние пяти метров не подпустят. К счастью, опера - это такая разновидность средневековой социальной сети, в которой можно заполучить чуть больше, чем за пределами этих стен. Потому, шансы представить Ромуса Принцу города были вполне реальны.
- Да, но только после оперы.
Марк не тешил себя надеждой, что это удастся. Он смотрел реальности в лицо. Принц мог достаточно быстро покинуть Фокс, не задерживаясь ни на мгновение или же он мог попросту пожелать ни с кем не общаться. Будучи адвокатом, владея компрометирующей информацией на того или иного человека, вампира, оборотня, являясь в некоторые моменты королем положения, во все остальные Диксон был обычным государственным служащим. Пусть даже по-прежнему оставался востребован и был хорош в своем деле.

0

28

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

◕ Центральный Сент-Луис » Квартира Шаннин -----»

   "И откуда тут столько репортеров? Неужто сама королева Англии пожаловала?" - скептически подумала Шаннин, плавно вылезая с заднего сидения машины. Авто, желтый цвет которого был разбавлен кубиками черно-коричневых шашечек, медленно отползло от тротуара и скрылось за поворотом, оставляя девушку в гордом одиночестве. Казалось, что ее никто даже и не заметил, но это только казалось... Изучающие глаза бродили по ее телу, лицу, волосам, ощупывая и едва ли не пробуя на вкус. Шанна поежилась и постаралась скорее проскочить это незримое препятствие. Не хватало еще, чтобы ее мордашка засветилась на одном из местных каналов. Морально к этому девушка была не готова. "Вот черт," - фотоаппаратная вспышка ослепила так неожиданно, что тигрица едва ли не выругалась вслух, но ей все же хватило тона смущенно улыбнуться и не побежать со всех ног к дверям театра. Вот была бы потеха, если на бегу она запутается в полах собственного платья и зацепится за него каблуком. Тогда все газеты точно запестрят фотографиями растянувшейся на ступеньках в неприличной позе девицы в вечернем платье. Такого позора Шанна допустить просто не могла, поэтому сдержанно добралась до массивных дверей и совсем по-кошачьи скользнула внутрь театра...

   Второй звонок настиг ее уже в зале, когда булькающая волна толпы стала затихать в предвкушении нового действа. Лично у тигрицы не было никакого предвкушения, потому она с отсутствующим лицом заняла свое место. Улыбка ее была не милее обычной вежливой, когда мужчина поднялся с кресла, чтобы ее пропустить. Но при всем при этом дизайн театра ее впечатлил настолько, что она скорее предпочла бы остаться в холле разглядывать чудесную лепнину и статуэтки, чем пялиться на оперных певцов, которые почти всегда обладали мощными, но при этом крайне подозрительным, голосами и тучным телосложением. И что-то подсказывало юной особе, что в сегодняшнем представлении исключений она не увидит. Темнота в зале не давала возможности тщательно рассмотреть его убранства, но где-то на подсознании Шанна знала, что здесь все оформлено так же шикарно, как и снаружи. Из-за лучей прожектора внимание словно насильно приковывалось к сцене, и Отеро это не нравилось... Заиграла музыка, и девушка подавила желание сползти по спинке кресла. "Ну вот, началось..."

0

29

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Первый акт подошёл к концу. Завершился и единственный антракт. Арно не знал, будет ли счастлив тем, что увидит, выйдя на сцену вновь. Начался второй акт.
Главные герои, принц Тамино и его новый друг Папагено, метались в тёмных недрах старого храма. К ним присоединялись новые действующие лица, приключеия в храме подходили к концу. А после на сцене сменились декорации. И внимание зала приковала к себе изящная фигурка исполнительницы главной женской роли - певица, которой достались партии Принцессы Памины. Что было характерно для оперы нового времени, певцов стали учить иначе, наедать себе внушительный вес больше не было необходимости. И многие молодые исполнители и исполнительницы теперь радовали зрителей не только вокалом, но и схожестью с задуманными образами прекрасных и юных созданий. Если прежде в опере чаще зрителю требовалось напрягать воображение, чтобы визуальный образ певца состыковался с тем, кого он по замыслу произведения играет, то теперь стало полегче. Прекрасная Памина была в самом деле прекрасной, молодой и тонкой, да, с очень выразительной грудью, но и с очень тонкой талией. 
Итак, Памина проснулась, пятнышко света во мраке сцены, такая юная и светлая. Гримёры постарались, сделав деве из накладок просто водопад русых волос. А костюмеры обрядили певицу в изящное длинное одеяние из нескольких слоёв белоснежного шифона. Весенний цветок, а не дева! Но миг нежности длился не долго. Из темноты появилась грозная мать Памины, волшебница, Царица Ночи, блистательное зло. Собственно, её и играл Арно. Так, роль второго плана с несколькими выходами. Зато какой образ!

И в гриме его оставили бледным, белокожим, нарисовали на лбу узор чёрными стразами, напоминающий эльфийский венец и усугублявший «злодейский» излом загримированных бровей. На золотые его волосы надели высокую чёрную корону с острыми неровными зубцами из лёгкого современного сплава, сплошь усеянную чёрными мерцающими камнями. А его мантия, расшитая узором на манер павлиньих перьев, обладала таким длинным шлейфом, который полностью укладывался на сцене по сценографической задумке только тогда, когда Арно, пройдя из одного края сцены в другой, останавливался у ложа проснувшейся "дочери".

Музыка вступила, пока молчавший ещё певец вышагивал этаким столпом тьмы навстречу хрупкому созданию в лепестках белого шифона. мать и дочь, полные противоположности. Если предыдущие исполнительницы партии под мантию надевали практически катурны, очень высокую платформу, чтобы смотреться грозно и величественно, то Арно этого не потребовалось. Его рост чуток переходил отметку в один метр и девяносто сантиметров, а с учётом высокой короны на золотой голове он и вовсе был внушительной фигурой рядом с миниатюрной партнёршей по сцене.

Пока Арно шёл, вернее, скользил вперёд, то даже не касался ногами сцены для пущего эффекта (режиссёр сам настоял, выяснив возможности вампира, хотя сам певец полагал, что зрителей, тех, кто поймёт, что он правда не касается ступнями пола, может такое поведение напугать, и всё же мантия скрывала его ноги, не выдавая секрета). Он обводил "безумными" глазами зал. Наклеенные опахала антрацитовых ресниц искрились приклеенными на кончики блёстками в свете прожекторов мерцал и его бирюзовый взгляд. Корона сияла гранями страз, мантия с шёлковым шелестом всё тянулась и тянулась за ним, раскладывая изумительной работы расшитый шлейф. Царица Ночи в исполнении Арно была лишь непривычно белокура, но бледное лицо, изогнутые гримом брови и алый вызывающе-яркий рот убирали из его облика миловидность. Если он и был сейчас красив, то такая краса была призвана отталкивать и пугать своей остротой.
И хотя Арно играл лицом, изображая ярость, клокочущий гнев на грани безумия, он сам очень волновался, и вскоре всё же увидел, что в ложе, соседней от той, что занимала Софи, сидели вампиры! Жан-Клод был здесь! Он был жив! Арно внутренне затрясло от нахлынувших эмоций, он замер, прекратив своё движение в дюйме над сценой лишь на краткий миг. Он никак не мог выразить свою радость. Никак не мог поздравить с победой. И огромная масса навалившихся на него радостных и чрезвычайно жгучих переживаний хлынула за край того, что он мог спокойно вынести сейчас. В нынешнем образе во имя сцены он и улыбки не мог себе позволить. И стоял на месте не дольше секунды ведь. Задержку его могли прочитать скорее одни лишь вампиры. Он вновь двинулся вперёд, но думать об образе сейчас оказалось немыслимо сложно. Эмоции нужно было выплеснуть. Их было слишком много! Тогда Арно перенаправил весь бушевавший ураган чувств из самого себя в своего персонажа. Пора было вступать. И Царица Ночи осталась на сцене, вытеснив личность актёра. Всё клокочущее в нём ликование, облегчение, преклонение он переиначил в эмоции волшебницы в чёрной короне. Он остановился над хрупкой фигуркой партнёрши по сцене и раскинул над нею руки в стороны. На кончиках его пальцев зловеще сверкнули длинные стальные накладки, имитирующие орлиные когти.
Он вскинул голову и вступил:

- Ужасной мести жаждет моё сердце! – запел он на немецком: -
Я беспощадна!
Я беспощадна... Жажду мести я!
Должен узнать
Зарастро ужас смерти,
Зарастро ужас смерти,
А если нет, так ты не дочь моя!
Не дочь моя!
Больше ты не дочь моя!
Больше ты не дочь моя!
Так знай, что больше ты не дочь моя!

Когда он пел, на контрасте ярко накрашенного рта были прекрасно заметны вампирские клыки. Зрители ещё в первом акте заметили, что Царицу Ночи играет вампир. И в антракте по фойе шёл не всегда одобрительный слог. Некоторые начали негодовать, что «и сюда добралась нечисть». И прочее в таком же печальном духе. Благо, Арно шепотков не слышал. Но не сомневался, в общем-то, что без них не обойдётся. Многим будет не важно, на сколько удивителен его голос. Многие даже не заметят, что он мужчина. Высокий воротник из чёрных глянцевых перьев, визуально довольно узкий и строгий вокруг его горла, он прятал кадык. А при внешности Арно и его бесформенной величественной мантии было не так уж и очевидно, что он мужчина. Вернее, не так уж очевидно тем, кто не желал этого видеть. Но не видеть, что исполнитель вампир было просто нельзя. Он то и дело сверкал клыками. Арно перестал переживать насчёт Жан-Клода, и понемногу его сердце, видимо, ещ ё не отвыкшее от наполненности терзаниями, затопило переживаниями, что зал его не примет. Зрители увидят в том, кто играет чудовище, не меньшее зло и на самом деле. И его голос, его талант, его игра уже не будут иметь никакого значения для оглохших от негодования людей.

Но он пел, он кипел тёмной страстью своего героя, его голос звенел так высоко и поразительно чисто, что от силы его вибраций у кого-то из особо чувствительных дам началась тихая истерика. Он передал всю бурю своих чувств в придуманное сердце Царицы, отдаваясь её страстям.

- Навек тебя оставлю,
Живи одна в позоре!
Из сердца вырву с корнем
Даже память о тебе.
Оставлю! Забуду! Вырву с корнем
Даже память о тебе.
Даже память,
Даже память о тебе!
И ты одна
Погибнешь в униженье!
Вам... вам... вам, боги мщенья,
Вам даю обет!

Обращаясь к богам мщения, он смотрел на ложу, занятую Жан-Клодом, Герартом и их спутниками. Вскидывал руку с мерцающими стальными когтями на длинных пальцах и выводил безумно высокие ноты. Кольца манжеты не давали чёрному рукаву оголить воздетую руку, а лишь натягивали чёрной газовой плёнкой на манер крыла летучей мыши ткани его одеяния.

Он закончил, ощущая лишь биение сердца стоявшей рядом певицы, гулкое, быстрое, встревоженное. Когда ария закончилась на своём яростном пике, Арно с ужасом понял, что первые мгновения после арии заполнила гулкая, абсолютная тишина в зрительном зале. Он чиркнул взглядом и увидел, как какую-то даму выносят из ложи в состоянии обморока, другая леди прижимает ко рту кулачки и давится беззвучными рыданиями, её взгляд был невидящим и влажным. И всё ещё над роскошью зала висела тишина, которая показалась Арно вечной.

«Они в ужасе!» - мелькнула первая паническая мысль.

Через краткий миг после окончания партии Царицы Ночи сцена погрузилась в полную темноту, упал занавес, чтобы даже крайне хорошо видящим во мраке зрителям-вампирам не открывалось сценических тайн. Всё происходило быстро, чтобы Царица ночи исчезла так же резко, как и появилась.

Арно метнулся за сцену в полной темноте, и занавес тотчас подняли вновь, как только весь его пафосный шлейф с неё утащили работники театра. А из зала пришли громовым раскатом задержавшиеся на паузу пугающей тишины аплодисменты. По их жару Арно понял для себя, что если кто-то его и не принял, это не страшно. Ибо те, кто принял, рукоплескали ему так бурно, что сама пауза до оваций была бесценна, она показала то, как зрители были потрясены, а не то, как они были напуганы или разочарованы.

Действие оперы длилось дальше, кто-то рядом шептал, как ему жаль тех, кому ещё предстоит петь, ведь до окончания оперы было ещё не мало арий и действа на сцене. А один из помощников режиссёра уже расцеловывал застывшего Арно в щёки и шептал ему торопливо:

- Какой талант, мой дивный мальчик!

"Дивный мальчик" был лет на сто пятьдесят старше умудрённого деятеля искусств.

Отредактировано Arno (14.04.13 22:40:18)

+4

30

ПЯТЫЕ-ШЕСТЫЕ ИГРОВЫЕ СУТКИ
[1 октября; вторник; ночь]

Дивная мелодия, приветствующая второй акт, затопила внезапно наступившую тишину своим волшебным звучанием. Весь мир словно затаил дыхание, вслушиваясь и всматриваясь в происходящие на сцене действа. И вампиры не были исключением. Подбор певцов был безупречен, их актерская игра и голос завораживали... но никто из них и в сравнение не шел с Царицей Ночи...

Арно выплыл на сцену, блистая черными и золотыми красками. Зал охнул - неожиданно было видеть столь колоритную героиню в белокуром образе, но это нисколько ее не портило, а наоборот - возвышало над прочими, неистово играя на контрасте. В движении Царицы не ощущались шаги, придавая ей еще более таинственный и немного пугающий облик. Жан-Клод не акцентировал свое внимание на способностях вампира, так удачно вписанных в образ, он всего лишь наслаждался целостностью и полнотой картины, как и многие другие... Его взгляд встретился с бирюзовыми глазами Арно, и Принц не смог не улыбнуться, где-то краем сознания понимая, что такие вольные жесты вполне могли бы сбить певца с настроя, но не сбили. Золотоволосый вампир всего лишь на секунду остановился, замер, словно бы не доверяя своему зрению. Удивление? Радость? Казалось, за это мгновение невероятная буря эмоций отразилось на совершенно спокойном лице.

Эфемерная заминка растворилась в воздухе так же быстро, возвращая на сцену грозную Царицу Ночи и полностью вытесняя все сомнения играющего ее вампира. Даже если они у Арно и были - никто в зале их не видел. А как только зазвучал голос - все мыслительные процессы отодвинулись на второй план. Жан-Клод застыл на месте с явным удивлением на лице. То, что воспринимал слух, было просто невероятным и уникальным, единственным в своем роде. Божественный голос, взрывающий все представление о пении... и если кто-то сегодня впервые посетил оперу - его ждало, мягко говоря, потрясение до самой глубины души. Даже те, кто перешептывался между собой относительно вампирской сущности артиста, пооткрывали рты.

Свершился еще один массовый вдох, когда никто не смел даже шевельнуться во время всего пения, и после его окончания выдох был настолько болезненным, что тишина прокатилась по залу напряженной волной. Взрыв аплодисментов предназначался одному Арно. Именно он заставил каждого сидящего подняться со своего места и отчаянно благодарить за пусть и не долгую, но прекрасную возможность насладиться магией незабываемого голоса.

Дальнейшие сцены произведения проскочили во мгновение ока. Воспринимались они несколько ярче, чем были на самом деле. Сознание, напитанное услышанным ранее, жаждало видеть во всем только самое лучшее... Занавес закрылся под бурные овации, свист, крики и даже чьи-то слезы радости. Такого удовольствия от оперы Жан-Клоду прежде не приходилось испытывать. Естественно, аплодировал он стоя, но потом снова опустился в кресло, когда исполнителей в третий раз вызвали на бис. Ему хотелось лично поздравить Арно с дебютом в Сент-Луисе, и, наверняка многие из присутствующих готовы были сделать тоже самое, поэтому чуть наклонившись к Герарту очень человеческим жестом, Жан-Клод спросил:

- Mein Freund, мы сможем пройти за кулисы?

*Закулисье*

Спустя какие-то несколько минут вампиры миновали фойе и пробрались за кулисы, если конечно их вальяжно-уверенную походку можно было сравнить с проникновением. У Арно была свой личная и совершенно очаровательная гримерная, куда вся делегация и поспешила зайти... или почти вся. Ашер твердо решил остаться вне досягаемости, а именно за дверью, оглядывая меланхоличным взглядом снующих туда-сюда актеров.
Жан-Клод остановился, пропуская Герарта и Яноша вперед, но Ашер лишь покачал головой. Принц почти удовлетворенно улыбнулся, понимая, что прежнее, пусть и не самое желанное, но все же привычное расположение духа вернулось к золотоволосому вампиру. Оставив своего заместителя наедине с собой, инкуб зашел в гримерную и ненавязчиво прислонился плечом к косяку. Его несколько лукавая улыбка отражала много чего, но сдержано.

- Ты был восхитителен, - улыбка Жан-Клода стала чуть шире. Всегда приятно говорить правду тому, кто больше всех заслуживает честности. - Поздравляю!

+2


Вы здесь » Circus of the Damned » Сборник рукописей, том I » [01.10.10] Fabulous Fox Theatre