https://forumstatic.ru/files/000d/56/27/98803.css
http://forumstatic.ru/files/000d/56/27/46484.css
У Вас отключён javascript.
В данном режиме отображение ресурса
браузером не поддерживается
-->

Circus of the Damned

Объявление


ПРОЕКТ ЗАКРЫТ!

спасибо всем, кто был с нами все это время ;)




П Е Р С Ы  И  А К Т И В  М Е С Я Ц А

Sophia Ricci

Jean-Claude

О Б Ъ Я В Л Е Н И Я

    26.08: Конкурс "Веселята августа"!

    27.07: Конкурс "Июльские веселята"!

    20.07: Обновлены Правила ролевой!

    29.06: Конкурс "Июньские веселята"!

    28.05: Конкурс "Майские веселята"!

    24.02: Конкурс "Веселые февралята"!

    17.02: Обновлена Новостная лента!

    11.02: Новое объявление на форуме!

    15.01: Внимание! Объявление!

    26.11: Пополнился Словарь терминов!

    25.11: Конкурс: "Веселые ноябрята"


П О П У Л Я Р Н О С Т Ь

П Л Е Й Л И С Т

К О Р О Т К О  О Б  И Г Р Е

Представьте себе наш мир, в котором есть все столь привычное нам: географическое положение, политическая структура, история и многое другое, а все мифы и легенды про вампиров и оборотней - это не просто красивые слова и мистические выдумки, а самая натуральная реальность. Что жили эти существа во все времена, существовали и бороздили просторы Земли, страшась лишь охотников и священнослужителей. Представьте мир, где фразу «Вампиры? Оборотни? Шутите? Их же не существует!» можно услышать только в дешевой мелодраме с дешевыми спецэффектами.

События игры разворачиваются в городе Сент-Луис, штат Миссури, где не так давно, как и во всех Соединенных Штатах Америки (остальные страны, кроме Великобритании, еще не так сильно "подружились" с монстрами), вампиры и оборотни были признаны полноправными гражданами. Теперь, в силу гуманности и развитости этих двух стран, "монстры" признаны разумными, как и люди.




РЕЙТИНГ ИГРЫ: NC-21 [18+]

СИСТЕМА ИГРЫ: эпизодическая

Р А З Ы С К И В А Ю Т С Я

Мы будем рады видеть в игре любых персонажей, вписанных в игровые реалии, от оригинальных чаров до акционных и канонических. Разумеется, предпочтение отдается двум последним категориям, но вовсе не обязательно переступать через себя и брать уже придуманного героя. В игре мы больше всего ценим индивидуальность, колорит и личностные характеристики персонажа. И замечательно, когда у игроков получается оживить канон и форумный канон.




О Г Р А Н И Ч Е Н И Я

Временно остановлен набор персонажей-неканонов:

   наемники

   наемники-оборотни и маршалы-оборотни !

   оборотни, умеющие скрывать свою силу

   вампиры линии крови Белль Морт

Р Е Г И С Т Р А Ц И Я

Правила ролевой

Основной сюжет

Шаблон анкеты


Гостевая

Список ролей и NPC

Занятые внешности


Готовые персонажи

Акционные персонажи

Заявки на персонажей


Оформление профиля

Аватары, внешности


И Г Р О В О Й  М И Р

Словарь терминов

Описание мира

Законы в мире


Люди и Обладающие даром

Вампиры и Мастера вампиров

Оборотни и Альфа-доминанты


Ламии и Ламмасы

Джинны и Призыватели

Персонажи игровой реальности


Бестиарий

Профессии


В А Ж Н Ы Е  З А М Е Т К И

Лента новостей

Сборник квестов

Личные дневники


Поиск соигроков

Отсутствия в игре

Создание локаций


Заявки (квесты и ГМ)

Награды и подарки

Подарки друзьям


Календари и погода

Оформление эпизодов

А Д М И Н  С О С Т А В

Администратор:

Jean-Claude


Главный модератор:

Sophia Ricci


Квестмейкеры:

Sophia Ricci

должность вакантна


Мастера игры:

должность вакантна


PR-агенты:

Nathaniel Graison

должность вакантна


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Circus of the Damned » Сборник рукописей, том II » [11.04.11] Du willst es doch auch


[11.04.11] Du willst es doch auch

Сообщений 1 страница 30 из 56

1

Время: 11 апреля 2011, после полуночи
Места: Цирк Проклятых, квартира Хъюго Ганди
Герои: Кассандра Симс (NPC), София Риччи, Хъюго Ганди
Сценарий: обычные шлюхи не доставляют проблем. В этом их основное преимущество. Куда проще заплатить, получить разрядку и отправить восвояси, чем тратить время на разговоры и женские спектакли. Но, как водится, в любой идеальной ситуации наступает такой момент, который переворачивает все с ног на голову. Разве же мог Хъюго допустить хотя бы мысль о том, что его попытается убить какая-то девка с улицы?

Отредактировано Hugo Gandy (18.02.16 09:10:45)

+2

2

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

Квартира Хъюго ничем не отличалась от множества других в этой многоэтажке и нескольких соседних, как, впрочем, и ее хозяин. В нем не было ничего примечательного, кроме, разве что, значка Федерального маршала, который он носил в кармане. Эта квартира служила ему прикрытием для нормальной жизни. Если, конечно, ее вообще можно было назвать нормальной. В любом случаем мало кто из соседей догадывался, что у них под боком живет лицензированный охотник на монстров, которой сам при этом является тем еще монстром.

Его не было видно, его не было слышно, и соседи не корчились в муках от доносящихся из его квартиры басов музыкального центра. Он вел себя тихо, был предельно вежлив с теми, кого встречал на лестничной клетке. Хъюго никогда не пользовался лифтами и поднимался на свой этаж исключительно пешком. Кто-то, наверняка, сказал бы, что мужчина просто следит за своей формой, но на деле все было куда прозаичнее... Клаустрофобия. По этой же причине Хъюго не мог долго сидеть в своей же квартире с запертыми окнами, дверями и в тишине. Это его напрягало, поэтому когда терпение заканчивалось - он либо уходил, либо находил возможность сбросить напряжение.

Ганди не любил сложности и шел по пути наименьшего сопротивления. Идти в бар с целью склеить девку, а потом полночи распинаться, чтобы она наконец-то соизволила дать - это не метод Хъюго. Слишком сложно. Слишком много проблем, от которых потом куда проблематичнее будет отвязаться. Куда проще вызвать на дом ту, что без лишних разговоров сделает свое дело и свалит, как будто бы ее здесь и не было.

Естественно, об этой странности брата знал и Роджер. Более того, каждый раз Хъюго присылал ему чуть ли не полное досье на очередную шлюху, разумеется, включая фотографию. Мало ли... вдруг он однажды встретит ее где-нибудь на улице. Случиться могло всякое, поэтому наемники всегда подстраховывались. Впрочем, единственное, чем Хъю не делился с братом - это подробностями.

Роджер никогда его не осуждал, но и особой радости эти "увлечения" брата у него тоже не вызывали, хотя, Эр-Джей, наверняка, понимал откуда растут ноги. Правильно. Из задницы. В которой они с братом оказались, получив сначала штамм ликантропии в глубоком детстве, а потом еще и вампирские метки, которые навсегда привязали их к этому паршивому Сент-Луису. Вот и, как говорится, вертись как хочешь. Роджер же не надеялся, что Хъюго заведет себе какую-нибудь милую девочку и будет жить с ней долго и счастливо в домике с белым штакетником? Да она сбежала бы с воплями после первой же ночи. Это наемник уже проходил. И не раз. И даже не два. Жизнью он был уже научен, да и... что уж там - идиотом он не был, и от своей жизни отказываться не собирался. Какие ему отношения?

В Сент-Луисе Ганди быстро нашел нужного ему поставщика ресурсов. Женских тел в частности. В этом вопросе он был щепетилен и старался снизить риски к минимуму. Только хорошие, проверенные, без заболеваний, дерьмовых привычек и не сидящие на наркоте. Так же важна была конфиденциальность, которую эта конторка обещала Ганди с полна. И пока что исправно выполняла свои обещания. Девочки там были хорошенькие, но внешность Хъюго особо не интересовала. С лица, как говорится, воду не пить. Вообще, во времена этих марафонов они вообще редко когда стояли лицом друг к другу. Ганди старался не светить мордой, а от девчонки только и требовалось, что смирно лежать лицом в подушку или стоять на коленях и исправно делать свою работу. Впрочем, Хъюго все равно каждый раз приходилось сдерживаться, чтобы не искалечить девицу к чертовой матери, а оборотня, увы, вызвать он себе не мог. Это могло разрушить всю легенду братьев.

И вот сегодня был как раз один из тех вечеров, когда терпение Хъюго относительно пребывания в пустой и замкнутой квартире подошло к концу. Около получаса назад он совершил звонок, и теперь дожидался "гостьи" сидя на балконе с кубинской сигарой в зубах. Подарок Рафа. Этот мужик умел выбирать табачную продукцию - в этом у короля крысолюдов не было равных.

Когда в домофон позвонили, Ганди открыл дверь в квартиру и удалился в дальнюю комнату, в народе именуемую спальной, при этом погасив свет во всей квартире, за исключением лампочки в прихожей. Когда в коридоре наконец-то послышался стук каблуков, и замкнутость квартиры нарушилась потоком воздуха с лестничной клетки, Хъюго подал голос откуда-то из темноты помещения.

- Проходи. Вещи оставь в коридоре.

Ее звали Кассандра Симс, и прежде наемник с ней не встречался, впрочем, это и не удивительно - редко кто из девочек попадал к нему дважды. Бабы между собой перешептывались и стремились каждый раз подсунуть для этого эксклюзивного клиента кого-то другого, нежели идти самим.

+3

3

Имя: Кассандра Симс
Раса: человек
Статус: подельница мафии, прикидывается проституткой
Инвентарь: дамская сумочка со всякими мелочами, в сумке пистолет
Внешность: короткие курчавые волосы, крашеные в черный, яркий макияж, красная помада, короткая фиолетовая виниловая юбка, чулки, сапоги на высоком каблуке, короткий топ, сверху вязаный черный свитер-балахон.

C появлением в городе еще одного федерального маршала, мелким мафиозным группировкам Сент-Луиса стало совсем не сладко. Один дьявол знает, каким образом Хантеру Ганди удалось стать таким успешным, но факт остается фактом - многих, связанных с бандами, он уже успел упрятать за решетку. Кого-то подстрелил, кого-то просто выследил, и самое главное - врагов нажил он себе немерено. Впрочем, как и любой коп. А полицейские за милую душу начали привлекать этого ублюдка к своим делам, будто бы сами не могли справиться.

Рей Родригес. Так звали одного из банды латиносов из южного Сент-Луиса. Важная шишка, но не достаточно, чтобы тягаться с мафиозной элитой штата. И, как и любая другая сошка, возомнившая себя пупом Земли, Рей взбесился, подобно быку на корриде, когда его усадили за железные прутья. Более двух сотен грамм кокаина было при нем в момент задержания. И хоть Родригес до последнего твердил, что его подставили - копы даже слушать не стали. А еще Хантер прострелил ему колено, когда тот попытался сбежать и безуспешно выпустил всю обойму в своих преследователей. Прострелил он его четко, быстро и аккуратно, словно всю жизнь только этому и учился - тормозить бегущих с помощью пушки и при этом не позволить тем захлебнуться в собственной крови. Тогда он получил за Родригеса хороший гонорар, и слух об этом облетел почти весь город.

Рей орал благим матом и заплевал все стекло, отделяющее его от посетителя в комнате для встреч. Этим посетителем была Кассандра Симс, его любовница и в некотором роде партнер по бизнесу. Подсевшая когда-то давно, как и он, на кокс, разлуку с Родригесом она переносила куда легче него. Свою ломку ей было чем унять, а вот ему...

Через месяц отсидки Родригеса чуть убили прямо посреди тюремной столовой, и тогда его терпению настал конец. Он возжелал мести и использовал все свои связи, чтобы найти Хантера Ганди и прибить к хренам подальше. За дело взялся брат Рея - Тони Родригес, сутенер одного из публичных домов. Нелегальных, разумеется. И как раз-таки от своих девочек он и узнал, что некто похожий на Ганди периодически снимает шлюх в более приличной конторке. Одна девчонка шепнула другой, другая - третьей, как это обычно бывает. И вот, уже через неделю Кассанда под видом элитной шлюхи устроилась к конкурентам, чтобы проверить подлинность слухов. Проверила.

Она дождалась своего часа и буквально сама вызвалась на внезапный заказ. Остальные были не против, хотя косые взгляды она и заработала. Она многим рисковала, но гнев любовника ее пугал куда больше, чем какие-то подозрения в убийстве. И вот, проходя в темную незнакомую квартиру, что-то внутри Кассандры опустилось от груди в самый низ живота. Это был страх. Тут же вспомнились былые времена бурной молодости, когда после одного такого приключения к незнакомцу она провела на больничной койке пару недель. Но тушеваться уже было слишком поздно, да и сама Кассандра ощущала себя достаточно привлекательной, чтобы заинтересовать любого мужика, особенно какого-то маршала, которому, наверняка, никто не даёт по собственной воле.

Она осторожно положила сумку на полку около входной двери, ведь именно это велел ей сделать заказчик. Не стоило вызывать недовольство у мужчины сразу - мало ли, что он мог подумать, да и... ей нужно было убедиться. Виляющей походкой она, намеренно вызывающе стуча каблуками, направилась к дальней комнате, следуя за весьма приятным голосом. Мужчина сидел в кресле, и девушка сумела распознать в нем Хантера. Сначала голос с характерным британским акцентом, потом телосложение, прическа. И пусть лица она не видела - это уже не играло никакого значения. Все остальное же совпало.

Она встала в проходе, заигрывающе склонив голову набок. Мелкие кудряшки упали на лицо, и Кассандра сдула их, сложив губы в трубочку. Она улыбалась и почему-то была уверена, что ее улыбку мужчина из тени прекрасно видит. Плавным движением, насколько позволяло воспитание и образование, она стянула с себя свитер через голову, оголяя пышную грудь, обтянутую тканью топа, и загорелый живот.

- Где у тебя ванная, красавчик? - дождавшись ответа, девушка развернулась спиной к сидящему и наклонилась, не сгибая ног. Медленно расстегнув молнию на сапогах, она стянула их с ног и откинула в сторону. А потом выпрямилась и кокетливо одернула задравшуюся юбку. Ей не нужна была ванная, и обувь сняла она лишь для того, чтобы незаметно добраться до оставленной в коридоре сумки, к которой и поспешила.

+3

4

Приказав водителю везти ее обратно в цирк, София молчаливо расслабилась на заднем сидении, невидящим взглядом проскальзывая по ярким ночным огням Сент-Луиса. Впереди еще была большая часть ночи, а дел у нее вдруг практически не осталось. Кто же знал, что вылазка с Анни по магазинам закончится так быстро, да еще и подобным образом. Вампиресса никак не могла предположить, что этой ночью ее приятельница обзаведется человеком-слугой, а сама она, окажется лишней и ненужной в этой атмосфере завязывающихся прочнейших отношений. "И чему я собственно удивляюсь?" - девушка недовольно фыркнула, привлекая тем самым внимание учтивого водителя к своей скромной персоне. Действительно. Что в этом необычного? В этой жизни все и каждый за кого-то цепляются, даже те, кого считают настоящими монстрами. Например, вампиры с ardeur, в редкую, но очень сильную искренность чувств, которых многие просто не верят только потому, что истоки их силы идут от Белль Морт. А ведь и такие как она и Жан-Клод нуждаются в ком-то. "Даже братья Ганди прочно держатся друг друга" - не могла не подумать синеглазая пассажирка, поскольку именно эти двое казались теми, кому более чем комфортно по одиночке, хотя было это не совсем так.

Кстати о них. Папа ведь попросил ее завезти Роджеру документы по тому идиотскому судебному делу. Это же надо было подумать, вообще, что Принц мог бы быть настолько глупым – убивать кого-то прямо перед камерами. Порой, Софи казалось, что современные копы за огромными списками сводов и законов просто отупели и забыли о настоящей человеческой логике. Сент-Луису не помешал бы новый капитан. Но пока все как раньше, Жан-Клод остается в центре недоверия. Хорошо хоть Роджер по возможности бывает рядом с ним и ограждает от еще больших неприятностей. Уж ей ли не знать, насколько люди склонны при каждой подвернувшейся возможности, повесить на вампиров любую неприятность, только бы избавиться от как можно большего количества из них. И это при том, что очень часто люди не менее бесчестны и ужасны.

"Значит, решено!" - даже обрадовавшись тому, что у нее появилось еще одно занятие на эту ночь, вместо того чтобы киснуть в цирке пока коты спят и в очередной раз прокручивать в памяти события недавних дней, София приказала водителю подождать ее и пошла за документами. Переодеваясь вампиресса думала о том, что уже очень давно не виделась и не перекидывалась хотя бы парой слов с Роджером – разумным и спокойным воплощением Хантера Ганди. "Разве не говорят, что близнецы особенно схожи? Они ведь прикидываются одним человеком, так как так получается, что один совершенно нормальный, а другой просто, просто… псих!" - хмурилась девушка, подкрашивая свои бледноватые губы яркой помадой, в тон собственной юбке. В пору было бы конечно покривляться перед зеркалом и послать себе воздушный поцелуй, но Риччи никогда не занималась подобными глупостями. В конце концов, на шестнадцать лет она только выглядела.

- Сюда, - подав водителю листок, на котором аккуратным и идеальным на ее взгляд почерком Жан-Клода был записан адрес, дочь Принца откинулась на заднем сидении и всю дорогу неспешно перелистывала документы из довольно увесистой папки. Чем дольше она вчитывалась в содержимое этих бумажек, тем больше злилась. Обвинять ее отца, подписывать его имени данные непотребства! Что за дешевый вздор вообще? У инкуба и в мыслях никогда не могло быть ничего подобного! Не то, чтобы она прям знала каждую из его идей, но все-таки подобное… водитель давно уже припарковался около подъезда и терпеливо дожидался пока хмурая вампиресса заметит, что они уже приехали. – Ну и чего ты молчишь?! - Софи поспешила сложить документы обратно в папку. Уже вылезая из автомобиля, она почувствовала легкий укол совести, поэтому обернулась. – Езжай, свози жену в ресторан, кто-нибудь из ребят меня заберет.

Молодая жена ее водителя была действительно замечательной и добродушной девушкой. Юная Бетти очень нравилась маленькой леди, но была очень слаба здоровьем. Возможно поэтому ее любящий муж так старался услужить вампирам? Что ж, черноволосая итальянка не отказалась бы от подобной подруги, может, когда-нибудь. А пока что время от времени и естественно с позволения Принца, она периодически баловала этих удивительно добрых для подобного города людей тем, что для состоятельных обитателей цирка не было таким уж особенным.

Подъезд, равно как и лифт были даже слишком тихими и аккуратными. Совершенно незаурядно, плоско. Такие выбирают чтобы снимать рекламы, как представителей самых обычных жилых высоток. Чего она собственно ожидала? Наркопритон? Или роскошный пентхаус? Вот уж. Только самый глупый человек повязанный в темных и опасных делах вроде наемнических, будет светить своей физиономией в дорогих жилищах небоскребов. А Роджер был исключительно умен.

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

Двери лифта плавно разъехались в стороны, и София выпорхнула наружу, оставляя двоих мужчин провожать завороженным взглядом легкий шлейф ее дорогой юбки. Сегодня она была одета в самый дорогой и гладкий шелк. В отличии от обычных девушек, замерзнуть она не могла, поэтому свободную белую рубашку с маленькими жемчужно-золотистыми пуговками, не стеснял никакой пиджак. Только завышенная талия вишневой юбки, в которую та была заправлена. И хотя походка девушки была совершенно обычной, стук каблуков с ее черных туфель казался тягучим и предупреждающим, будто та, что приближалась к двери, была самой необычной гостьей на свете. И когда сапфировый взгляд заметил, что нужная дверь приоткрыта, этот странный стук внезапно стих.

Приоткрытая дверь в квартиру любого из Ганди – маяк, красный флаг, предупреждение и не известно, что еще. Подлезать к подобной щели в мир маршала и охотника, было мягко говоря опасным и Риччи на мгновенье задумалась, хочет ли она подвергаться подобному. Конечно, хочет. Вдруг Роджера застали врасплох, и он нуждается в ее помощи? А может, его не было дома, и кто-то пытается что-то украсть? Заметив чье-то движение по ту сторону двери, вампиресса перестала медлить и в считанные секунды оказалась в дверном проеме открывая дверь. Цепкий взгляд описал быстрый круг по помещению, готовый выловить малейший намек на опасность и из подозрительного заметил только характерного внешнего вида девушку, что зачем-то копошилась в сумке. "И все?!" - гостья даже почему-то расстроилась. Прокрадываешься в квартиру к маршалу, а застаешь там всего лишь девушку по вызову? Оскорбительное решение, но никак уж вервольф не казался таким, чтобы его дама сердца выглядела подобным образом. "Ну, Софи, ты тут очевидно кому-то планы рушишь," - идея задержаться у оборотня подольше и отвлечься от собственных проблем, накрылась медным тазом, украшая уста девушки предсказуемой лукавой улыбкой.

- А чего это у вас двери открыты… - подала голос дочь Принца, настороженно прислушиваясь к звукам в глубине квартиры и давая Роджеру понять, что пришла она. Тихо вздохнув, как положено людям, София шагнула внутрь квартиры, самодовольно отмечая про себя не только то, что выглядит намного соблазнительнее и внушительнее, но и то, что застала волка за подобным развлечением. Ох и много же потом с подобным приключением можно будет сделать!.. Сапфировый взгляд нарочито назойливо остановился на сумочке, в которую вцепилась незнакомка и особенно на руке, которая все еще оставалась внутри.

+3

5

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

Ему не пришлось долго ждать. Шлюхи - народ практичный, всегда знают, куда идти и где пахнет деньгами. Они никогда не перечат и делают то, что им велено. Вот и эта, стоило Ганди подать голос, сразу же сделала все в точности так, как он сказал. Еще из коридора он почувствовал перебивающий все на свете запах дешевых духов. Слишком резкий, слишком насыщенный для острого нюха оборотня. На секунду Ганди подумал, что она искупалась в своих собственных духах, использовала их вместо геля для душа но... чему тут удивляться? Шлюхи никогда не знают меры. Ни в чем.

Вот она показалась в дверном проходе. Короткая стрижка, неплохая фигура, ноги достаточно длинные, хотя, здесь должное отдать стоило сапогам. Слишком блестящие, привлекающее много ненужного внимания. Ну так в этом и весь смысл. Эти девицы делали все, чтобы выставить себя в более ярком и вульгарном свете. Кассандра сняла с себя ни чем не примечательный свитер и продемонстрировала миру вызывающий топ. У нее была слишком большая грудь на вкус Хъюго, но это не имело значения. Главное в ней было совсем другое. Ганди ее оплатил уж точно не для ведения светских бесед или задорных взглядов, падающих на глубокое декольте. Никакой романтики. Только животные инстинкты, утолить которые не составит труда ни для него, ни для нее. И женщина, будто прочитав его чертовы мысли, повернулась к наемнику спиной и наклонилась, продемонстрировав при этом все то, что намеревалась продемонстрировать. И это сработало. Задница у нее была весьма неплоха, особенно обтянутая винилом.

Кассандра удалилась в ванную, и Хъюго достал из-за спины пистолет, чтобы отложить его в сторону. Он подстраховывался. Как всегда. Даже шлюхам в этом мире нельзя было доверять... Особенно шлюхам. Но эта умудрилась крайне быстро пройти его личный тест. Она боялась его. Он чуял ее страх за версту... и это почему-то ничуть не смущало Ганди. Наоборот... он испытывал от этого некоторого рода возбуждение. В принципе, вполне понятного. Он был зверем, а она разыгрывала из себя жертву, которая в конечном итоге никуда не денется. Потому маршал и не торопился. Однако... он все еще не слышал, как открывается дверь в ванную.

Ганди поднялся и снял с себя футболку-поло, и как только он кинул ее на кровать - в коридоре послышалась непонятная движуха. Насторожившись, он по привычке потянулся к пистолету. И уже почти почувствовал металлическую тяжесть в своей ладони, как тишину вдруг разрезал знакомый женский голос. "Какого хрена?" И он, убрав руку со ствола, ринулся в коридор подобно танку. Не физически, но аура от него шла по привычке угрожающая.

Из комнаты он выплыл подобно огромной глыбе льда посреди спокойного и умиротворенного океана. Плечи расправлены, голова чуть склонена набок... он не дал принцессе ни единого, даже самого крохотного шанса сомневаться, что стоит передней именно он, а не его брат Роджер. Хъюго был обнажен по пояс, но это его ничуть не смущало. В его гребанной квартире его вообще нихрена не смущало! Однако... стоило заметить, что появившаяся каким-то непостижимым образом принцесса в его жилище выглядела безупречно. Отрицать это не мог даже Ганди. Но в отличие от любых прочих ass-kissers, которые могли оказаться на его месте, он промолчал, смерив вампиршу холодным взглядом. 

- Какого хрена ты здесь делаешь? - пробасил он, переводя взгляд на притихшую с ними рядом проститутку. Ничего не обычного - вошедшей ведь могла оказаться подруга, жена, сестра, другая любовница - да кто угодно! Но это "кто угодно" черта с два должно было произойти. У наемника весь мир сузился до размеров хрупкой на вид Софи. Как она сюда попала? Кто дал ей адрес? Зачем она приперлась? Да еще и в ахренительно неподходящий момент!.. Вопросы без ответов напрягали Ганди больше всего, но в присутствии какой-то левой шлюхи они вряд ли бы стали их обсуждать. Впрочем, они вообще вряд ли бы завели мирный диалог, особенно учитывая момент их последней встречи.

Красная юбка и открытые ноги то и дело отвлекали на себя внимание, и это почему-то стало очень сильно раздражать. Но вервольф не повел и бровью. Он недовольно хмурился, и хер поймет, о чем думал на самом деле.

Отредактировано Hugo Gandy (13.08.15 21:59:05)

+3

6

Имя: Кассандра Симс
Раса: человек
Статус: подельница мафии, прикидывается проституткой
Инвентарь: дамская сумочка со всякими мелочами, в сумке пистолет
Внешность: короткие курчавые волосы, крашеные в черный, яркий макияж, красная помада, короткая фиолетовая виниловая юбка, чулки, сапоги на высоком каблуке, короткий топ, сверху вязаный черный свитер-балахон.

Все было просто. Кассандра уже делала это прежде, и знала, с чем ей придется столкнуться, как действовать, куда целиться и нажимать... но почему же все равно... было так неумолимо сложно вытащить пистолет из сумки и вернуться к ничего не подозревающему клиенту? Тут ей совсем не на руку начала играть ее личная женская интуиция, проснувшаяся в самый неподходящий момент. Обычно Симс не обращала на нее внимания, а когда, вроде как, цеплялась за нее - все происходило в точности наоборот. Вот и сейчас, решив, что шестое чувство ее в очередной раз обманывает, а с намеченных целей сбивает внутренний голос, она осторожно взвела курок, все еще не доставая пушку на свет божий. Она непрофессионально медлила...

Дверь распахнулась, но даже не это привлекло внимание проститутки. Это был взрыв красок, красных и белых, на фоне черноты коридоров. Такое резкое появление новой фигуры заставило Кассандру вздрогнуть и даже подпрыгнуть от неожиданности. Как она при этом умудрилась не выстрелить - вопрос на миллион баксов. Везение. Это было чистой воды везение! Черные глаза зацепились за красоту вошедшей девушки, за ее идеально накрашенное лицо, ухоженные волосы и наряд, который простым смертным не приснился бы даже в самом роскошном сне. На вид ей было не больше семнадцати, и даже взрослая косметика не делала ее старше. У Кассандры был взгляд наметан на возраст, она часто подбирала девочек клиентам брата своего возлюбленного. А те любили порыскать не только по пышным формам, но и по телам весьма юным.

"Сестра..." - почему-то подумала женщина, еще раз внимательно оглядывая незнакомку. Вряд ли подруга или любовница - уж слишком спокойным выглядело ее лицо. Слишком мало было реакций на обнаружение чужой бабы в квартире бойфренда. А еще и голос... "Нет, точно не любовница". И в момент осознания Кассандра вдруг поняла, что ее миссия слишком сильно усложнилась. Все шло идеально, пока не появилась эта девчонка, а другого шанса ей уже никогда и не представится. Более того, ей не хотелось ложиться в койку с каким-то извращенцем, от которого все остальные девчонки отказывались. Она и сегодня не планировала. Все должно было пройти тихо, мирно и без лишних последствий. Но... последствия сами нашли ее.

Ладонь ее сжимала рукоять пистолета, на который предусмотрительно был накручен глушитель. А стены в этих домах толстые... добротные. Соседи не услышат ни звука. Ни от одного выстрела, ни от второго. Они не оставили бедной Кассандре и возможности выбора. Ни клиент, который вдруг появился в коридоре на освещенной территории, ни его маленькая гостья. Они оба видели ее лицо, оба теперь стояли здесь, да и дверь, как по волшебству, захлопнулась сама собой. Странно, что не сделала этого раньше... Но все сложилось. Времени на размышления совсем не осталось. Сейчас или никогда. Другой возможности, может, и не представится больше. А душа жаждала мести. Рей обязательно скажет ей за это "спасибо", пригреет на своей широкой татуированной груди и назовет самой лучшей женщиной в мире. Ей другого и не нужно было, а ведь он так грезил убить этого маршала... из-за которого фактически стал инвалидом, а в тюряге и вовсе чуть не погиб. Вот будет ему подарок на следующую их свиданку... Как знать, может, без очередных показаний этого Хантера Рея и отпустят?

Нарисованная в курчавой голове картинка откинула на задний план все сомнения. Это мелочь - всего лишь спустить курок. Сначала замочить мужчину, который казался куда более опасным, чем юная школьница, а потом и его сестру. Одной пули в голову будет достаточно. Рей ее именно так учил - только в лоб или затылок, иначе... дела станут совсем плохи. И вот Кассандра, воодушевившись будущей похвалой, резко развернулась лицом к Ганди, все еще ныкая правую руку за спиной, в сумке. Левой она убрала прядь волос за ухо, словно все еще продолжала играть. Черные глаза вдруг исказились вызовом, и не было в них больше никакого распутства развратной шлюхи. Все куда-то улетучилось, сменяясь на выражение слишком решительное для простого выговора за испорченный кайф. Или требования заплатить больше за секс втроем. Точно же! Иначе, зачем еще пришла эта девчонка? Она, наверняка, и не сестра ему вовсе... а так, любительница посмотреть? Или он этого захочет...

- Извращенцы долбанные! - прорычала Кассандра, все еще пряча пистолет за спиной, но его стальное тело уже высунулось наружу. Внимание на девчонку она совсем не обращала, прекрасно осознавая дальнейшее поведение гостьи. Она либо завопит, либо упадет в обморок, либо испугается до усрачки и не сможет сказать и слова. И вот тогда-то киллерша и воспользуется моментом... Случиться могло всякое, но в любом случае девка - не жилец. Нужно было только сделать этот самый первый шаг... И она вдруг вскинула руку вперед и чуть вверх, при этом весьма профессионально подхватывая рукоять снизу второй рукой. И дуло пистолета как в замедленной съемке начало подниматься прямо по направлению к голове стоящего впереди маршала.

+2

7

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

Девушки все еще стояли напротив и молчаливо изучали друг дружку такими разными взглядами, когда София скорее даже почувствовала, чем услышала и заметила приближение еще одного действующего лица. Отпущенная ею дверь безвольно вернулась на положенное место и с щелчком захлопнулась, вероятно от какого-нибудь сквозняка, но девушка на ту даже не посмотрела. Догадываясь, что в коридоре вот-вот появится Роджер, вампиресса расплылась в хитрой и подстегивающей улыбочке, способной поддеть даже самых черствых, собираясь извлечь из этой ситуации как можно больше забавы для себя. На самом деле, этот Зверь Зова ее отца не был тем, над кем ей хотелось издеваться. Он никогда не обижал ее и не давал поводов к неприязни. Да и если кто-то считал, что Софию Риччи можно смутить проституткой… Вампиров данной линии крови вообще трудно смутить чем-либо связанным с сексом. Так что, подшучивание обещало быть безобидным, и синий взгляд, перескочивший туда, откуда исходил звук шагов, был совершенно дружелюбным.

Мужчина вышел из темноты, подставляя оголенный торс на обзор под хорошим освещением и что-то было в самой его фигуре, манере держаться. Чем-то очень подозрительным был отягощен его светлый взгляд, заставляя задорное выражение на лице итальянки превратиться в застывшую и фальшивую маску. Еще до того, как вервольф проронил хоть слово, гостья уже знала, что к ним вышел не Роджер. Почему? Жан-Клод ведь не мог нарочно дать ей адрес не того из братьев? Может, он что-то спутал? Хотя, а она чему удивляется? Как будто Хъюго не может оказаться в квартире своего брата близнеца. Не смотря на стремительной волной нахлынувшее раздражение, дочь Принца была склонна поскорее разрешить эту глупую ситуацию и уйти, но она не могла называть имена и разговаривать о документах и судах при проститутке. Предвкушение и желание подтрунивать насчет такого пикантного случая вмиг пропало, когда брат оказался не тем. Травить пикантные шуточки с Хъюго? Что за ересь. У него и чувство юмора-то поди отсутствует.

Сапфировый взгляд, обрамленный длинными ресницами, вернулся к вызывающе одетой девушке даже с определенной долей жалости. Близнецы конечно были очень хороши собой и если бы это был все-таки Роджер, вероятно хозяйка леопардов позволила бы себе засмотреться подольше на широкие плечи или сильные мышцы. Вот и проститутке повезло бы намного больше, если бы это был не Хъюго. Подстрекаемая озлобленностью, которая будто бы дремала все это время с тех пор, как Ганди на нее наорал, а теперь решила снова выползти наружу, вампиресса смотрела на ночную бабочку, решая, что стоило бы ответить в подобной ситуации, чтобы поддаваясь раздражению и разочарованию не выпалить чего-либо лишнего. Ситуация ведь итак не была из лучших. Если девчонка узнает с лица и Ганди и Риччи, то дочь Принца посреди ночи расхаживающая в гости к маршалу, занимающемуся делами инкуба…

"Да что там такого важного у нее в этой сумке?!" - окончательно нахмурившись, итальянка гипнотизировала женскую руку, застрявшую в сумочке. Подозрительно. "И держит ее за спиной, как будто прячет ее, как будто там..." - вторя ее идиотски-пророческим мыслям, незнакома начала вытягивать руку и уже по гладкой черной рукояти София догадалась, что у той в руке пистолет. С обычного деления на часы, минуты и секунды, время в тесном помещении перескочило на сверхскоростное и в данном счете, равных итальянке в этой квартире не имелось. Действовала дочь Принца молниеносно, значительно превышая способности обычных человеческих глаз. Кем бы эта тварь не была, какими бы ни были ее мотивы, пришла она убить Ганди и собиралась сделать это не смотря на появление свидетеля. Еще бы. Риччи ведь выглядит как избалованная и выхоженная дочь богача. Она и сама бы сочла айсберг по ту сторону коридора намного более опасным. Но шлюха очень сильно ошиблась. Сейчас, ничего не подозревающий, не обладающий рентгеновским зрением маршал, никак не думал, что в него будут стрелять, а вот настоящий монстр, агрессия в котором теплилась уже долгое время, был как раз-таки позади.

Вампиресса просто будто бы исчезла, испарилась прямо со своего тихого места, оставляя лишь медленным листопадом кружить по воздуху документы, вылетевшие из брошенной ею папки. В следующее мгновенье София уже стояла между Хъюго и Кассандрой, со взвившимися от слишком быстрых движений легкими тканями юбки и длинными волосами. Ведь чтобы нацелить пистолет на вервольфа, проститутке нужно было время, а оного у итальянки было намного больше. Еще до того, как горе-убийца успела занести пистолет на достаточную высоту, появившаяся перед ней чертовка кинулась на нее подобно фурии, надавив руками на сгибы локтей, чтобы та потеряла прицел и сшибая с ног. Как будто страха от внезапного появления и неожиданной силы от девушки-подростка было еще недостаточно, падая поверх проститутки и встречаясь своим потемневшим от злобы взглядом с ее запуганными глазами, настоящая убийца зашипела как хищная кошка, демонстрирующая пугающие клыки.

Страх, с осознанием того что теперь случится перетекающий в животный ужас, расширил черные глаза жертвы, всколыхнул пульс до неимоверных частот и отбил обоняние слишком обильными запахами. Но останавливаться на этом так испугавшая ее красавица даже не думала. Прошли всего пара секунд, за которые итальянка повалила шлюху с ног, болезненно дернув за волосы заставила ее отогнуть голову назад и без всяких облегчающих участь игр с разумом впилась острыми зубами хрупкую шею. Та когда-то действительно была очень красивой и стройной, но сейчас, как будто даже это еще больше злило Софи. Ее терпение постоянно кто-то испытывал. Тот же Хъюго, что орал на нее вместо благодарности, все эти люди, которые постоянно выставляют их монстрами, обвиняют ее отца в убийстве, а между тем, пожалуйста, человек пришел застрелить маршала… и снова Хъюго, который как остолоп почти позволил какой-то глупой девке его пристрелить, да и сам факт, что ей в который раз должно быть дело до жизни этого хамоватого волка.

Под натиском подобных мыслей, Риччи все сильнее вгрызалась в девичью плоть. Она не пила осторожненько и вовсе не была голодна, а тем не менее, уродовала загорелую шею, беспощадно раздирая ее клыками и раз за разом заглатывая живительную кровь, ничуть не умоляющую ее злости. Если сначала Кассандра еще успела что-то вскрикнуть, то постепенно она окончательно ослабла и вампиресса уже чувствовала, как тело под ней начинает сковывать холод. Наконец, покончив с убийцей-неудачницей тем, что одним легким движением свернула ей итак изуродованную шею, София выпустила ее из тисков своих рук и подалась назад, сначала просто осев поверх девчонки. Черные волосы волнистым водопадом укрыли всю ее спину и даже лежали на ногах уже мертвой проститутки. Никто не мог этого видеть, но синие глаза по-прежнему были закрыты, когда язык прошелся по губам убийцы, собирая ароматную жидкость. Блаженство. Сытость, вкус чужой крови, ее тепло по небу, адреналин от убийства и… что-то еще. Чего сейчас не должно быть.

Итальянка осторожно встала и это странное ощущение, не дающее ей покоя, в комбинации с высокими каблуками, заставило ее покачнуться, всколыхнув юбку насыщенного бардового оттенка. При этом дочь Принца глянула вниз чтобы переставить ногу не споткнувшись… и застыла. Зачем-то очень осторожно подняла теперь теплую руку к своей груди и постояла так еще немного. На самом деле почти нисколько, но совершенная тишина, повисшая до того момента, как она решила обернуться, могла показаться вечностью. Очень медленно и неловко, словно бы спотыкаясь на ровном месте, София развернулась лицом, скрытым под спадающими волосами, к Хъюго, все еще глядя на свою руку, прижатую чуть выше правой груди. Наконец, она отвела руку в сторону, чтобы посмотреть на свою окровавленную ладошку. По белой блузке уже во всю разрасталось алое, так сильно подходящее к тону юбки пятно.

Симс выстрелила в вампирессу скорее инстинктивно, чем нарочно, еще, когда та ударила ее по рукам и девушки начали падать. Возможно, она нажала даже случайно. Из-за удара по рукам, выстрел пришелся довольно низко, но кривая траектория, почти снизу-вверх, не дала пуле пройти на вылет. Маленькая леди просто не заметила этого в ажиотаже, предвкушая убийство и легкий пир, одержимая жаждой и злостью. К тому же, до этого в нее еще никогда не стреляли. Точнее, не попадали. Это-то и было то самое, новое и неуместное ощущение.

Переставая гипнотизировать собственную руку, итальянка испустила что-то среднее между хриплым стоном или вздохом и движением, в очередной раз казавшимся для нее невероятно медленным, подняла свой синий взгляд на вервольфа, подставляя лицо свету. Наивное, испуганное и даже оскорбленное лицо, совершенно не подходящее той, что только что убила человека. Той, нижняя губа, подбородок и шея которой все еще перепачканы чужой кровью настолько, что один черный локон прилип к устам странной завитушкой. Разве эти бездонно-большие, изумленные и уже хранящие в себе пару слезинок лазуриты могут быть глазами убийцы? Маленькая красная капля, сорвалась с ее все еще неестественно застывшей в воздухе руки, и звук с которым она встретилась с полом, будто бы напугал Софию настолько, что она вздрогнула, сделав полшага назад.

+3

8

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

В коридоре повисла тягучая и густая тишина, которую при желании можно было ощутить кончиками пальцев. Черные глаза смотрели на Хъюго со странным вызовом, причину которого наемник так и не успел разобрать. Это для Кассандры в помещении стало пронзительно тихо, что даже уши заложило, а вот у Ганди спектр различных слуховых ощущений зашкаливал. Он слышал, как щелкает стрелка часов из соседней комнаты, как по трубе в ванной сливается вода и как грохочет человеческое сердце, разгоняя по телу кровь. Два сердца, если точнее. Единственное, что делало Софи невероятно похожей на человека.

Принцесса медлила, буравя вервольфа таким же, как и у него, взглядом. Меж ними в очередной раз заискрила эта самая негласная борьба, в которой никто не желал уступать. Ни в жесте, ни даже в самом прозаичном взгляде. И Ганди стойко выдержал эту подачу. Слабую, если уж на то пошло... Впрочем, чего еще следовало ожидать? Девчонка-то, хоть и была вампиршей, все равно оставалась девчонкой, которая по природному стечению обстоятельств была слабее оборотня, как не повернись. Ну не считал он ее угрозой. Однако, дочери Принца не стоило переживать по этому поводу - угрозой в этой жизни Хъюго не считал никого.

Она что, не собиралась ему отвечать? Так какого рожна приперлась? Чтобы помолчать? Оригинальное решение! И у Хъюго уже на языке завибрировали все нужные слова и предложения, готовые выплеснуться на Софию потоком не самых лестных мыслей. Прочему? Да потому что она вломилась в его долбанную квартиру без приглашения, обломала ему кайф, да еще и застала со шлюхой! Не то, чтобы он как-то переживал из-за этого нюанса, но лишнего повода подкалывать себя давать он ей не желал. Она сама его нашла, тут хоть зажелайся. Словно бы намеренно искала. И Ганди не сомневался, что рано или поздно она ему это обязательно припомнит. Стоило подготовиться.

И вот в этой повисшей в коридоре драме Хъюго переводил свой пугающей пронзительностью взгляд с одной девчонки на другую и обратно. Он ждал чего-то. Ответа там, какого-то действия или хотя бы маломальского намека на то, что эти две мамзели не собираются торчать здесь до скончания веков. Надоело... Ганди только раскрыл рот, чтобы выдать принцессе пару весомых аргументов о том, что делать ей здесь ахренеть как нечего, как произошли сразу две вещи... заставившие наемника просто замереть на месте. Ибо начался дурдом.

Кассандра дернулась, и в этот же момент ее с ног сбил ураган с говорящим именем София. Черт знает, что взбрело в голову этой пигалице, но на девку с улицы она кинулась с особым остервенением, будто бы та ей чем-то крупно насолила в прошлом. И принцессе, и всем ее друзьям, знакомым, родственникам и далее по списку... А главное, что все произошло в какие-то считанные доли секунды, которые простой человек даже не заметил бы. Но Хъюго не был простым человеком. Да что там, он даже человеком-то не был! Коридор заполнился сопутствующими драке звуками: копошением, возней, скрипом обуви по паркету и грузным ударом тела о твердое покрытие пола. Дочь принца повалила Кассандру на пол, словно та была какой-то безвольной грушей для битья - не иначе. Bitch fight?

Он с подозрительным вниманием вдруг начал наблюдать за тем, как ноги проститутки безрезультатно бьют по полу, намертво схваченные в тиски бедер вампирессы. Она просила на помощь, кажется, даже кричала, пока горло не заполнилось булькающими звуками. Но никто не намеревался ей помогать. Даже Хъюго. Особенно Хъюго. Он все еще не мог понять, что, черт подери, происходит в коридоре его собственной квартиры. В голове пихались и толкались разного рода мысли, но логические цепочки из них, как и причинно-следственные связи, никак не выстраивались. Да разве ж можно понять этих баб? Че вот ей в этой шлюхе не понравилось? Но Ганди был все-таки склонен к адекватному мышлению и прекрасно понимал, что у принцессы должны были быть причины такого поведения. Хотя бы одна. Хотя бы самая притянутая за уши...

И он стоял и наблюдал, как спина вампирессы изгибается над уже почти что бездыханным телом шлюхи, как ее голова ходит из стороны в сторону, и ему не нужно было подходить ближе, чтобы знать, чем занята его "гостья". Эти пластичные телодвижения напомнили ему нечто такое, о чем он старательно стремился забыть, не вспоминать и вообще не думать. Но в присутствии этой пигалицы весь мир начинал действовать совсем не по плану Хъюго. И это его бесило.

Ноги в сетчатых чулках со временем дергались все реже и реже, пока совсем не остановились, замерев в неестественной позе. Почему Ганди не остановил Софию? Почему не оттащил ее от невинной жертвы?.. А почему он должен был? Самое тупое, что могло придти в его голову - это мысль о простом сорванном самоконтроле принцессы, повлекшем вот такие последствия. Но такое могло случиться разве что в сказке, которую маршал бы с великим удовольствием почитал, но не сейчас. Может быть, позже... Вот, например, когда она поднимется и повернется к нему лицом.

Вервольф замер подобно огромному хищнику, вот-то готовящемуся совершить прыжок на жертву и спустить на нее всех личных собак. Хъюго, конечно же, не собирался ни на кого прыгать, но вот потока слов, который просто просился наружу, Софи избежать не удастся. На бумаги, завалившие пол своими белеющими пятнами, Ганди даже не смотрел. Все его внимание было приковано к спине вампирши, к тому, как она медленно поднимается, делает шаг назад и... замирает. Из груди Хъюго вырвался предупреждающий утробный рык - ему, черт возьми, уже надоело ждать! Какой смысл орать в спину, если можно, глядя в глаза?

Вот она повернулась... и слова застряли в глотке маршала. Он открыл рот и закрыл, прикипев взглядом к руке девушки, которую она усердно прижимала к груди. И Ганди вдруг осознал, что находится под ней. Кровь. Воздух в этот же миг наполнился солоновато-медным привкусом, заставляя волоски на теле вставать по стойке "смирно". Зверь довольно заурчал, приветствуя любимый аромат, только Хъюго сейчас никак не мог разделить ликование своего волка. Она была ранена! Как, черт подери, это могло произойти? Взгляд тут же метнулся к распростертому на полу трупу и в тот же миг напоролся на чернеющую сталь пистолета с глушителем. Так вот почему он не услышал выстрел... Вся эта возня, крики и мольбы о помощи скрыли от него самое главное. Вся злость в одночасье куда-то улетучилась, а когда мужчина вновь посмотрел на девушку - его встретил ее совершенно обескураженный взгляд нереально огромных синих глаз. Она была... удивлена? В нее не стреляли прежде? Или удивлена от того, что видит перед собой последнего в этом мире человека. И девушка пошатнулась...

Хъюго оказался около нее так быстро, что порыв ветра от его стремительного движения заставил легкую девичью юбку всколыхнуться. София была перепугана, да на ней, кроме глаз, и лица-то не было. Потеряна, озадачена, но мужчина-то пребывал в трезвом рассудке. И ему надо было срочно оценить ее повреждения. Что если пуля оказалась серебряной? Что если пуля попала... в сердце? Мир вокруг просто перестал существовать и сузился до одного единственного стремительно разрастающегося пятна крови прямо в районе того самого органа, повреждения которого могли стать смертельными для вампира.

Он, практически не думая, резко дернул ворот шелковой белой блузки в сторону, и пара верхних пуговиц отлетели с характерным звуком. Ему нужно было как можно скорее осмотреть рану, и белый шелк этому очень сильно препятствовал. Профессионально точно стянув ткань вниз, не пересекая "опасной" границы дозволенного, и тем самым полностью оголил плечо вампирши, Хъюго завис над огнестрельным ранением. "Сердце не задето"... - с неким облегчением выдохнул он, рассматривая ровные края разорванной пулей кожи. Они были гладкие, без следов ожогов от серебра, а, значит, снаряд был самым обычным. Это не могло не радовать. Он даже не причинит вреда сердцу, если в какой-то момент все-таки умудриться до него добраться, но... заставило наемника сильнее нахмуриться даже не это. Края раны. Они почти неуловимо, но стремительно... зарастали.

- Вот дьявол, - выругался он. - Рана быстро затягивается. Надо достать пулю. Срочно, - и с этого момента время ускорилось. Все стало происходить куда быстрее, чем требуется. Наемник дотянулся до входной двери и защелкнул замок. Новые внезапные гости сейчас были бы очень не кстати, особенно учитывая труп шлюхи в коридоре. - Идем, не стой столбом, - он взял Софию за плечо с правой стороны и повел за собой вглубь квартиры, да так, словно она могла начать сопротивляться или не так его понять. Могла. И еще как могла. У нее был шок, и у Ганди оставались считанные минуты свободы действий, пока этот шок не пройдет. Как человек, из которого не раз доставали пули, осколки и прочую дрянь, он мог сказать наверняка - это ахренеть как больнее, чем кажется со стороны или как показывают в фильмах.

Он довел вампиршу до кухни - единственного адекватно освещенного места в его квартире - и ткнул пальцем в сторону стола со стульями. - Садись, - приказным тоном, не требующим возражений, проговорил он и полез в верхний ящик кухонного гарнитура за аптечкой и медицинскими инструментами. У него было много всего, включая медицинский пинцет с намеренно удлиненными рычагами. Освободив его от герметичной обертки и прихватив полотенце, он развернулся к все еще стоящей около стола Софи. То ли она послушно ждала, то ли его не слышала, то ли все еще была в шоке... Ну что ж, самое время было проверить.

- Да сядь ты уже, - он оказался рядом и, подхватив вампиршу руками за талию, посадил ее прямо на стол. Логичнее всего, конечно же, ей было сесть на стул, но тогда Хъюго пришлось бы сложиться в три погибели, чтобы добраться до раны. А учитывая, какую боль предстоит испытать Софи, у него еще и должно быть место для маневра, чтобы в случае чего удержать девушку на месте.
- Держи, - и мужчина вложил в женские хрупкие ладошки белое полотенце. Случиться могло всякое, и он не хотел, чтобы еще и кухня его квартиры оказалась залитой кровью.

Ганди был собран, решителен и точно знал, что делал и что надо делать. Но вот, оказавшись прямо перед принцессой, он на какие-то пару мгновений замер, глядя на нее сверху вниз. В льдисто-голубых глазах вдруг промелькнуло что-то незнакомое.

- ...Это будет больно, - зачем-то предупредил он.

+2

9

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

То ли от вида собственной крови, то ли от до сели не известных ей болевых ощущений, София провалилась в пучину шокового состояния и выглядела словно совершенно опустошенная кукла. Она как будто отключилась, упала в моральный обморок, физически продолжая функционировать, но совершенно ничего не соображая. Синий взгляд не хотел выпускать из своего цепкого внимания вроде бы знакомую окровавленную руку, но один раз отскочивший к какому-то лицу, никак не мог от него отделаться.  Кто этот человек? Если он вообще человек. Смотрит на нее хмурым, самоуверенным взглядом, будто знает в этом мире все про всех. Что-то с тихим треском отлетело на пол, и хотя девушка смотрела на пару раз отскочившие бледно-золотистые пуговицы, то, что они были от ее испорченной блузки, осознать никак не могла.

Повинуясь тяжелой руке на своем плече, вампиресса как заблудившийся ребенок, боязливо, а все-таки позволила отвести себя в неизвестность, шагая ватными заплетающимися ногами, и даже не поняла, что оказалась на кухне. Порой ей казалось, что губы этого мужчины двигались, но в ушах гулял такой вибрирующий грохот, что практически отвыкшая от головных болей дочь Принца, просто не могла сосредоточиться и расслышать слова. По странному знакомое лицо куда-то исчезло, хотя она и могла замечать какое-то недалекое движение периферийным зрением. Будто лишившись с этим точки достаточно важной, дабы сконцентрировать на ней свое внимание, Риччи снова вернулась к созерцанию все так же застывшей перед глазами окровавленной руки. Что она делает в этом месте? Для оборотня время шло в ритме настоящей гонки за каждой секундой, когда для девушки оно вообще стояло на месте. Единственное, что не давало ей потеряться в болях и попытке сознания отрицать происходящее, это самая настоящая кровь, которая не смотря на то, что была ее собственная, вероятно только еще больше будоражила сознание.

Изучая разводы на своей ладошке, итальянка гипнотизировала ту с таким усердием, что казалось ее не отвлек бы и атомный взрыв по соседству – весь мир клином сошелся на этом красном пятне. Не отвлеклась она от него даже когда сильные руки подняли ее в воздух как совершенно невесомую пылинку и усадили на стол. Очень медленно и постепенно, пялясь на свои пальцы, София начинала приходить в себя. Когда же вервольф отвлек ее от созерцания, заняв руки чистым полотенцем, она вроде бы слегка вздернула голову, потихоньку отгоняя это мутное состояние и подняла на него свои сапфировые глаза. Их взгляды встретились и в этот раз она уже помнила, кто стоит перед ней. Или думала, что помнила, поскольку направленные на нее глаза с голубой радужкой, показались ей странными. Где злость и раздражение? Один раз, она пугалась уже подобного взгляда. И был это не один из тех раз, когда скрестив почерневшие от ураганов эмоций взгляды будто шпаги, они с Хъюго готовы были порвать друг друга на месте. Нет, испугалась она его взгляда тогда, в клетке. Ганди так обычно на людей не смотрит. А если посмотрел, значит, дело ее совершенная дрянь. Только сейчас было что-то еще другое. Дела еще хуже? Она что, умирает?

- ...Это будет больно, - вампиресса пару раз моргнула, наконец полноценно осознавая смысл сказанного. Лазурит в ее глазах наполнился свойственной ему осмысленностью и шок постепенно отступил, к сожалению, уступая место болевым ощущениям.

- Ч-что? – тихо и хрипло переспросила девушка и нужда набрать в легкие воздуха дабы говорить, уже отозвалась режущей болью. Полностью опомнившись, черноволосая окинула себя беглым взглядом, ныряя в нынешнюю ситуацию, как в ледяную воду. "Пуля," - она практически чувствовала инородную паразитку у себя в груди, даже без всякого лишнего движения вызывающую отвратительно-ноющую и ни на миг не прекращающуюся боль, словно там кто-то живой пытается прогрызть путь к самому ее сердцу.  А Хъюго говорит, будет еще больнее?

– Н-нет… Нет-нет! – сухим, растерянным голосом заявила София и подалась назад, пытаясь перевернуться, чтобы уползти прямо по столу и сбежать от вервольфа спрыгнув с противоположной стороны стола. Каково же было ее разочарование, когда терзающая боль прострелила грудную клетку при каждом из этих движений, но вместо пути отступления она увидела только надежную стену! – Оно… Оно же заживет! – шоковое состояние прошло и началась стадия отрицания. Пачкая стол собственной кровью, совершенно не думая ни о порванной блузке, ни о том, что она в юбке, девушка будто желая забиться в несуществующий угол, снова обернулась к Ганди, вжимаясь своей спиной в стену так, что того и гляди собиралась выработать способность перемещения сквозь стены. Пытаясь скукожиться у стены и стать как можно меньше (что получалось не особо хорошо, ведь те же шпильки с легкостью скользили по столешнице), синеглазая смотрела на мужчину как загнанный зверь на хищника, закрывая руками пока еще не затянувшуюся рану и веяло от нее настоящим страхом.

Когда же Хъюго как положено суровому медику, игнорируя все бредни раненной предпринял все необходимое чтобы вернуть ее на место, дочь Принца сначала вскрикнула, цепляясь уже обеими перепачканными в крови руками за сильные руки оборотня и без какого-либо расчета силы впиваясь ногтями в напряженные мышцы.

- Ладно! – более адекватно и властно прикрикнула Риччи, чтобы маршал понял, что ей нужно решиться. Весь этот психологический спектакль требовал времени, которого у стремительно регенерирующей после кормежки вампирши особо много не было, но учитывая то, что ей предстояло стерпеть, итальянка считала, что лишняя секунда уже ничего не изменит в ее боли. – Ладно, - прикрыв глаза и как следует вздохнув, не смотря на всю боль при этом, Софи снова посмотрела на Ганди уже совершенно изменившимся взглядом. Повернувшись она дотянулась до полотенца, которое оставила у стены и намотала один его край на свою руку. – Хорошо, давай.

+2

10

Ее взгляд протрезвел, и Хъюго фактически наяву увидел, как к вампирше приходит осознание происходящего. Шок отступал, неприятно медленно возвращая девушку из глухого и вязкого в мира в суровую действительность. И это означало только одно - он не успел. Ему не удалось избежать всех сопутствующих проблем, которые непременно повлечет за собой трезвый рассудок. Впрочем, сам виноват. Полез к ней со своей долбанной честностью о боли. Такое заявление кого угодно отпугнуло бы. А, может, Ганди именно этого и добивался? Не намеренно, но где-то на подкорке наверняка зудело это неприятное желание - ощутить под языком чей-то чужой страх.

- Н-нет… Нет-нет!   

Ну что ж, он добился своего. София была напугана и сделала все, чтобы ретироваться с места пыток, которыми большой и страшный волк ей угрожал. И пусть для ее же собственного блага - кого и когда это волновало? Она поползла от него прочь, к противоположной стене, к которой и был прижат весьма небольшой стол с деревянной столешницей, которая от каждого движения шпилек вампирши покрывалась неприятно-белесыми царапинами. Был соблазн схватить девчонку за ногу и потащить обратно, но, тогда, Хъюго вряд ли бы смог добиться хотя бы минимально-адекватной реакции Софи на то, что собирался сделать.

- Оно… Оно же заживет!

Что точно никогда уже не заживет, так это мозг наемника! Ганди стиснул зубы до характерного скрипа и с силой сжал кулаки, в одном из которых все еще находился медицинский пинцет. Пальцы ощутили, как сталь легко поддалась напряжению, подобно пластилину, и в этот миг вервольф насильно ослабить хватку. Не хватало еще инвентарь попортить. Он крутанул металлический прибор в руке и отложил его на табурет, по счастливой случайности оказавшийся совсем рядом.

Когда мужчина вновь поднял глаза на принцессу - та как раз развернулась к нему лицом, прижимаясь к стене так, словно могла сквозь нее просочиться. И, наверняка, если бы умела это делать - то непременно сделала бы. Черные густые брови сдвинулись к переносице, ибо лимит терпения Хъюго стремительно подходил к концу. С одной стороны он понимал все куда лучше, чем могло показаться, но с другой... она не давала ему сделать работу, в то время, как счет пошел уже не на минуты, а на секунды.

- Да что ты творишь? - рыкнул волк и резко подался вперед, хватаясь за параллельные края столешницы пальцами, словно такое положение его тела могло заставить Софию одуматься и вернуться на место. Но не заставило. Скорее, напугало еще сильнее. - Я тут не собираюсь тебе байки о розовых единорогах на радуге рассказывать. Конечно, мать твою, оно заживет! Но пуля-то, блядь, никуда не денется! И чтобы ее достать - кому-то по-новой придется резать твое тело. И вот тогда будет действительно ахренеть как больно, - заверил он и, более не вступая ни в какие объяснения, обеими руками схватился за лодыжки вампирши и потянул ее на себя. Повезло, что сидела она на юбке, гладкая ткань которой позволила ей беспрепятственно проскользить по столешнице вперед ровно до того момента, пока ее внутренняя часть бедер не соприкоснулась с его ногами. А пускать ее коленки меж своих ног, дабы обездвижить нижнюю часть тела принцессы, у него не было ни малейшего желания. По очевидным причинам. Она и так уже вцепилась в его руки своими пальцами, раздирая загорелую кожу ногтями, побуждая волка к предупреждающему рыку.

- Ладно!

В ее синих глазах промелькнул вызов, и Хъюго в ту же секунду задумался, как бы поудачнее заломить царапучие руки Софи за ее же спину. В наемническом мозгу зародились неприятные мысли о том, как же вампирша исхитрится, начни он вытаскивать из нее пулю. На нем же живого места не останется! И вервольф на это заочно разозлился.

- Хорошо, давай.

Он бы мог посмотреть на нее с недоверием, спросить, точно ли она уверена и осознает все последствия, но ответ пришел сам собой - "нет, не уверена" и "нет, не осознает", так о чем еще разговаривать? Оставалось лишь воспользоваться секундной слабостью девушки. И Хъюго сделал это. Правую руку Софи он быстрехонько зафиксировал своей левой, буквально обернув ее вокруг, а правым предплечьем полностью накрыл тонкие женские ключицы, упершись тыльной частью локтя в ее левое плечо. Такое положение не позволило бы девушке сопротивляться свободной рукой и не дало бы возможности вывернуть раненую часть тела. А у него - наоборот, будет шанс приблизиться к ранению. Как по какому-то неслышимому щелчку в его пальцах оказался длинный пинцет, нехорошо блеснувший в искусственном свете потолочных ламп.

- Не дергайся, - бесполезно, конечно, предупреждать, но попытаться все же стоило. Кто знает, может, вампирша решит взяться за ум и позволить наемнику сделать свое дело. Хъюго сосредоточился... и это от чего-то вдруг оказалось не так просто... В свежую рану он чуть ли не ткнулся носом, а в ноздри ударил весь букет запахов от сочащейся крови. Ганди нахмурился сильнее, хотя, казалось, сильнее уже просто некуда. Вся эта ситуация его ничуть не радовала. Разумеется, профессионалу не должны были мешать различные мысли и подозрительная близость чьего-то тела, но мозг Хъюго точно съехал в какую-то не такую сторону. Он замер, сверля взглядом несчастную дырку над правой женской грудью и понимал - было что-то неправильное в том, что он собирался делать. Не с физической точки зрения... и даже не с этической. Тут было что-то совсем иное... и в какой-то момент Ганди четко осознал желание своего волка коснуться этой небольшой ранки отнюдь не холодным металлом пинцета.

Он сильнее сжал правое плечо Софи, практически дернул, еще надежнее его фиксируя, и едва ощутимо выдохнул. Работа предстояла ювелирная, требующая неведомой концентрации. А о какой концентрации можно было говорить, когда весь дом насквозь провонял медным запахом крови? Каждая секунда промедления в недалеком будущем стоила вампирше массы новых ощущений, а Хъюго все думал о каких-то совершенно не связанных с задачей вещах. Стоило все же озаботиться вопросом, от чего же его опять так клинит, но не сейчас. Пальцы ловко перехватили пинцет, расположив его удобнее, и наемник сделал то самое первое и самое страшное для принцессы движение. С подозрительной аккуратностью и точностью он загнал сжатые кончики пинцета в пулевое отверстие и начал стремительно погружать их глубже. Но это отверстие... оказалось неожиданно уже, чем он себе представлял. Видимо, все-таки зарастало оно действительно быстро и первоначально именно внутри, нежели снаружи.

+4

11

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

Оказалось, что ее насыщенного оттенка юбка была не только крайне привлекающей мужское внимание, но и очень практичной. Особенно если какой-нибудь злобный вервольф собирается таскать вас по своему кухонному столу вашей же привлекательной попой. София практически ожидала услышать этот звук кожи прожигаемой о лакированную поверхность, но вместо этого легкая шелковая ткань только немного поднялась. Удлиненный, волнистый подол очень удачно повис со стола, открывая стройные ноги в туфлях и задравшийся край юбки при ее миниатюрном путешествии по столу Хъюго, очень сильно угрожал девушке возможностью засветить ее дорогое нижнее белье. Другую его часть. Не ту, что каким-то чудодейственным образом тоже оставалась прикрытой под когда-то еще белоснежной блузкой с дорогими пуговицами.

К счастью, ни одному из присутствующих на данный момент никакого дела не было до нижнего белья вампирессы. Более того, усиливающаяся от резких и необдуманных движений боль, заставила бы черноволосую итальянку скорее добровольно показать все свои кружева, только бы это все прекратилось. А еще и характер нависшего над ней грозного оборотня, который почему-то психовал не меньше самой пациентки, ничуть не способствовал атмосфере. А ведь она еще и умудрилась удариться коленкой прямо о его локоть, когда попыталась перекинуть ногу и в очередной раз ринуться со стола. И честно говоря, совершенно не сожалела бы узнай, что попала ему по нервам, вызвав хоть и короткое, а неприятное ощущение. Риччи просто не могла в таком состоянии понять, с какой такой радости этот амбал на нее наезжает!  Скажи ей сейчас кто, что эта глыба из мышц способна делать что-то для ее же блага, да она бы рассмеялась как последняя истеричка, размазывая слезы смеха с кровью несчастной проститутки, которой все еще была перепачкана. Спасибо тому, кто придумал, что человеческие заразы и заболевания вампирам не страшны.

Стоило дочери Принца поверить, что его разумный зверь Зова понял ее попытку собраться с духом и немного расслабиться, как этот исключительного вида, "особо-одаренный", как говорят культурные люди про ущербных детей, волк, вместо того чтобы дать ей минутку передышки, наоборот воспользовался этой слабостью чтобы с профессиональной ловкостью ее скрутить. Молниеносно реагируя, София снова попыталась включить фурию, вскрикнув и упираясь всем чем могла, пытаясь выхватить свою руку из цепкой хватки Ганди, пнуть его ногой, отползти назад, в конце-то концов, но к сожалению (хотя своему хоть и неосознанному, но благу), она и в идеально-здоровом-то состоянии не могла с ним соперничать по силе, а в нынешнем положении глупым было даже пытаться. Только кто на этой кухне думал-то? Явно не она сейчас. Даже Хъюго был под вопросом.

- Да какого… - итальянка еще раз попыталась вырваться, но вервольф уже скрутил ее так надежно, что она только лишний раз сделала больно сама себе. Из глубин ее грудной клетки вырвался очень двусмысленного звучания хриплый стон, при котором девушка очень больно прикусила губу, поранив ее одним из убийственно острых клыков. Наступило временное затишье, во время которого Софи справлялась с появившимися перед глазами белыми пятнами, не способная из-за казавшейся ей сейчас огромной руки Ганди посмотреть вниз.  Даже при очень большом желании и рискуя заработать косоглазие, она не могла видеть, что происходит, вынужденная смотреть куда-нибудь вверх. Поэтому, Риччи просто сомкнула свои сапфировые озера и попыталась не шевелиться.

Повисшая тишина не сделала лучше ни на йоту. Лишенная возможности двигаться, она наконец обратила внимание на витавшие в воздухе запахи. Только для нее самым напрягающим было не это. Сердцебиение. И не Хъюго, а свое собственное. Учащенный ритм, с которым преданная мышца разгоняла по ее страдающему телу кровь. Она была практически под пулевым отверстием и воспаленному воображению раненой вдруг почудилось, что она сидит перед волком совершенно беззащитной, с настежь распахнутой грудной клеткой, что он может увидеть ее работающее сердце как звезду из распахнутого окна. Совершенно не правдиво, но по костру боли в грудной клетке ей казалось все именно таким. Не могла ведь одна малюсенькая зарастающая дырочка вызывать такие болезненные ощущения! Уж лучше бы она сидела перед ним голой, потому что сейчас, если бы она верила в то, что у вампиров есть душа, ее собственная оказалась бы полностью уязвимой. И это дочь инкуба еще не видела, почему именно повисла эта самая тишь.  Не видела, как Ганди смотрит на эту самую рану будто баран на новые ворота, как его светлый взгляд борется с совершенно животными желаниями уже знакомого ей волка. В какой-то миг, София потерялась, не способная отличить свое сердцебиение от чужого, потому что ей показалось, что они оба эхом соперничают в ее перепонках.

"Я не могу так сидеть…" - и даже мысленный голос показался ей каким-то подозрительно плаксивым, что заставило девушку начинать злиться. В первую очередь на саму себя, потом, безусловно на Хъюго. Кто вообще просил ее кидаться между ним и этой несчастной проституткой? Может она бы даже не попала! Конечно, если бы кто-то ее спросил, Риччи и глазом не моргнув сообщила бы, что в первую очередь думала о своем отце. Но даже эти чертовы остатки металла между ребер, противным и язвительным голосом, назойливо намекали, что она на самом деле не думала ни о чем. Какой-то идиотский инстинкт. Знать бы откуда он еще взялся. И с каких это пор она вдруг стала такая благородная? Нет, эта тишина начинает ее бесить. Как будто затишье перед ужасной бурей.

- С каких пор ты в хирурги записался? – она просто не могла не нарушить это напрягающее ее молчание, заставляющее прислушиваться к звукам, которые казались ей даже хлюпающими. Нельзя было молчать. Тогда она начинала думать и пускала в ход воображение. А у оного сила была настолько велика, что можно было сделать все только хуже. – Пытался закадрить несчастную медсестру?

Толи раздраженный еще больше от ее слов, толи от всей ситуации в целом, но Ганди сильнее сжал ее несчастное плечо и Софи снова временно заткнулась. Она поняла, что сейчас наконец-то что-то произойдет. Прекрасно. Она справится. Подумаешь, всунуть какую-то странную штуку в рану и достать из нее пулю. А потом все быстренько и красивенько заживет, даже шрама не останется.  Она же София Риччи – сильная и волевая девушка. Пережила голод, холод, удары плетьми, разные зверства и пытки, насилие и даже чуму. Что есть какая-то дыра в груди, по сравнению с ужасами грязных камер для приговоренных к смерти злодеев и насильников, да еще и тех времен? Это сейчас дамочки прикидываются особо целомудренными и невинными, а монстрами считаются вампиры и оборотни, вместо людей, которые до сих пор ничуть не изменились. Так что, все это мелочи, а Хъюго про боль ляпнул просто потому, что он засранец, который не мог лишний раз не поиздеваться, даже когда ему снова спасли жизнь. Итальянка даже припомнила как именно он "отблагодарил" ее в прошлый раз, что аж побелка с потолка посыпалась и попыталась только подкрепить вскипевшую злобу чтобы перебить боль. Она справится. Она пережила все то дерьмо и без проблем справится с этим тоже. Она…

Она вообще ничего не может! Ганди только начал искать пулю, а по хрупкому телу девушки прострелила такая болезненная судорога, что дочь Принца, и сама не поняла, как у нее получился этот дикий полу-визг, полу-стон. Конечно то, что она не видела происходящего, было чем-то полезно, но вот тем, что она не знала, когда и что будет происходить, сделало режущую боль еще и неожиданной. Ощущение было такое, как будто вервольф очень медленно и с особо издевательской тщательностью продирает ее плоть на пути к пуле.

- Cazzo! * – ее более-менее свободная левая рука пару раз постучала по столешнице, попыталась царапать ту ногтями, но в итоге просто уцепилась пальцами за край стола как будто собиралась отодрать какую-нибудь доску. Если бы вампиресса только могла, она бы как минимум выгнулась или попыталась снова убежать, но при первой же попытке лишний раз дернутся она поняла, что это не на руку ее же грудной клетке, в которой Хъюго ковырялся пинцетом.

Боль становилась только сильнее и скрипя зубами девушка очень уж быстро позабыла все моральные установки которые успела дать себе до этого. С виду нежные и округлые коленки Софи, без осознания хозяйки, сжимали оборотня в болезненные тиски как будто норовили отомстить за страдания их обладательницы. Чем дольше все это затягивалось, тем больше Риччи начинала ругаться и кричать, от обычных ругательств на любимом итальянском переходя на самые непристойные и перебирая даже множество проклятий, особенно в пожеланиях для brutta vacca**, или как она повторяла еще чаще – bagascia ***. Удивительным было то, что ругательства в адрес самого Ганди, бросались хоть и с появившимся горячим акцентом итальянки, а все же на английском. Естественно, какой толк пытаться кого-то обидеть, если он этого не поймет?

Черноволосую грозу проституток могло спасти только то, что ей не нужно было дышать и это могло бы облегчить задачу наемнику, лишая ее надобности лишний раз шевелиться причиняя боль себе же. Но в своей боли она ведь никак не могла заткнуться, каждый раз дергаясь и вдыхая все больше воздуха для новых ругательств. Если бы она могла, она попыталась бы заткнуть себе рот тем самым полотенцем и кусать его чтобы было легче, но вовремя она этого не сделала, а мускулистая рука садиста никак не позволила бы ей добраться до собственного рта.

- Отпусти меня! Не могу больше! Хъюго, отпусти… - вдруг неожиданно для самой себя поменяла тактику вампиресса, в очень редком порядке исключения называя вервольфа по имени. И какой бы злобной и агрессивной она не казалась при всех своих ругательствах, постепенно ее нижние густые реснички заалели под проступившими кровавыми слезами.



* Блядь! (ит.)
** Страшной коровы = суки (ит.)
*** Шлюха (ит.)

+4

12

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

Где-то в этой кухне явно включили оглупитель. В противном случае Хъюго просто не мог понять какого рожна эта избалованная принцесса не прекращала своих попыток к сопротивлению! Он ведь уже объяснил ей последствия. По-хорошему. И даже на английском языке, который она, вроде как, понимала. Хотя, на секунду вервольфом все же завладели сомнения... Так почему бы просто не взять и не отпустить ее? Все же просто, как дважды два. Не хочешь, чтобы тебе помогали - проваливай. И этот постулат всегда работал на условиях наемника... как и все в этом мире, пока рядом не возникала кое-какая заноза. На мгновение Хъюго даже решил, что не появись эта пигалица на пороге ЕГО квартиры - его бы не попытались убить. А даже если бы и попытались - он был бы готов, а не отвлекался на красные юбки и обнаженные ноги!

Она пнула его коленом в локоть. И волк уже приготовился ощутить то самое неприятное простреливающее чувство задетого нерва по всей руке, но обошлось... Этой осатаневшей девчонке несказанно повезло, ибо терпение наемника подходило к концу. Его остатки он нещадно тратил на более крепкую фиксацию вампирессы в своих руках и попытки добраться наконец-таки до затягивающейся раны. А это дорогого стоило. Если бы она только не сопротивлялась - все шло бы намого проще и менее болезненно. Но, она сама так решила. С него все взятки гладки. Если хочет терпеть и брыкаться - пусть терпит и брыкается, а он все равно сделает свое дело. Не столько уже ради нее, сколько ради самого себя. Кто потом будет вытаскивать ее из-за решетки, как только ее окровавленную тушку сцапают копы на улице? Кто после будет оправдываться перед Жан-Клодом, воспоминания которого у Хъюго уже в печенках сидели? Часто в этих воспоминаниях и мыслях, которые просачивались сквозь щиты, вервольф видел Софию... еще кучу незнакомых и никому не интересных лиц, но ее чаще всего. И это его бесило. Даже наедине самому с собой Принц не позволял ему остаться. И как тут оставаться спокойным? Впрочем, у Роджера же получалось... Значит, стоило поработать над укреплением щитов.

Здравая мысль. Единственная самостоятельно-адекватная за последние несколько минут. Уже что-то. Уже плюс. Значит, он не растерял остатки разума, и все идет по плану. По какому-то неведомому гребанному плану, который Хъюго все еще никак не мог разгадать. Судьба над ним откровенно издевалась, хоть он и не верил в судьбу. И от того становилось еще противнее. А эта пигалица ему что-то еще говорить умудрялась, правда, Ганди не слушал... или не посчитал важным акцентировать на это свое внимание. Резонно было отнести наемника к числу тех, кто мог зацепиться за любое слово - только дай повод, но он далеко не всегда цеплялся. Времена его бурной молодости давно прошли, и сейчас он уже умел концентрироваться на важном, отметая прочие помехи. И была некоторая ирония в том, что помехой для него сейчас оказалась сама София, которую он пытался спасти!

Ее ноги сжали его бедра так, словно специально намеревались проломить кость. И это непременно произошло бы, будь Хъюго обычным человеком. А будь вампирша обычной девушкой - на ее плече уже давно бы красовался огроменный синяк от пальцев оборотня. В какой-то мере им обоим повезло, а в какой-то... оба они уже давным-давно были бы мертвы. Мышцы вампирши напряглись, сердце застучало быстрее, и от этого лишь регенерация пошла бодрее. Хъюго сосредоточился, абстрагируясь от прочих лишних звуков, будь то стоны, пульсация крови по венам или ругательства на непонятном языке. Он пропустил мимо ушей ругательства даже не понятном. И только за это стоило начислить еще как минимум одно очко в его пользу. София ничем его не удивила - всю эту нецензурщину он уже не раз примерял на себя. Волка сложно было озадачить чем-то, особенно когда голова казалась занятой совершенно отвлеченным.

Он не испытывал трудностей, ковыряясь в чужом теле инородным инструментом, трудности им обоим создавала лишь принцесса. При каждом ее судорожном движении, вздохе и даже слове края пинцета то и дело соскальзывали и неприятно дырявили заживающую рану, следуя не совсем по оставленной пулей "борозде". Однако, металл все равно медленно, но верно погружался в плоть, и Хъюго делал все возможное, чтобы ускорить процесс, хоть и торопиться нельзя было. Ему не хватало места для маневра, слишком шаткое положение было у Софи, которая беспрепятственно дергалась то вперед, то назад, заставляя наемника уже чуть ли не носом тыкаться в ее рану. Та еще радость. А вот внутренний волк от этого просто не находил себе места и наворачивал круги, как заведенный, стремясь выбить хозяина из состояния равновесия. Уж больно хотелось ему полакомиться свежей кровью той, кто когда-то спасла его черную шкуру. Она ведь так любезно приоткрыла для него рану. А он просто не мог не поддаться искушению и не принять этот дар.

Рука Хъюго дернулась ровно в тот момент, когда кончики пинцета ткнулись во что-то твердое (не иначе - как в пулю). То ли слова принцессы выбили его из колеи на мгновение, то ли звучание его собственного имени, то ли поведение волка, то ли очередной рывок девчонки в сторону... Но пинцет все же выскользнул из пальцев и остался торчать в грудине девушки. Столько стараний - и все зря!

- Твою мать! - выругался он, уже даже не стараясь подбирать слова, чтобы как-то задеть вампиршу. Плевать ему было! Он столько времени потратил, чтобы добраться до этого злосчастного куска металла, и уже почти добился результата, как принцесса вдруг решила, что он не жить не быть должен ее отпустить. Аха, "щаз". Не было смысла говорить, что он почти достал пулю, а она, такая коза, помешала ему закончить работу - в свою одну единственную фразу Хъюго уже вложил достаточно. А так же наконец-то осознал, что в таком положении он больше не может фиксировать брыкающееся тело. Теперь, когда пинцет коснулся пули - ее нужно будет осторожно и очень аккуратно тащить наружу. Но разве же принцесса позволит ему это сделать? Ответ очевиден.

Он просто повалил ее на стол. Быстрым и достаточно жестким движением прижал к холодной деревянной столешнице всем своим телом, масса которого примерно в два раза превышала вес Софии. Передний край темно-красной юбки задрался вверх, но Ганди обратил на это внимание лишь когда низ его живота (прямо над линией пояса штанов) ощутил под собой рельеф женского кружевного белья. Не совсем те ощущения, которые помогают настроиться на рабочий лад, но наемник справился, достаточно грубо фиксируя правую руку Софи теперь уже на столе. Ее спина удачно прижалась к ровной поверхности, давая волку куда больше возможностей изловчиться и как можно точнее рассчитать силы для финального рывка. Идеальная позиция.

Вот теперь она действительно оказалась беспомощной, хоть ее левая рука казалась относительно свободной, но максимум до чего могла дотянуться, так это до спины Ганди. Пользуясь всеобщим замешательством, Хъюго снова взялся за пинцет. Его кончики под давлением скользнули по гладким краям пули и обхватили ее с двух сторон, естественно, при каждом движении тревожа плоть. Он ухватился за маленький кусок металла, чудом не задевший кость, и замер... Вот почему-то именно сейчас ему приспичило медленно повернуть голову и впиться взглядом в Софи. Ее глаза оказались как-то неожиданно близко, а от уголка одно из них вниз, к уху, уже стекла кровавая дорожка, оставив после себя красочный след на бледном лице. Льдистый взгляд скользнул по скулам, по щеке и остановился на полных губах... медленно сполз к перемазанному кровью подбородку и снова замер, словно бы Хъюго выдел его впервые. А затем лениво поднялся обратно. И что-то в его волчьем взгляде переменилось.

- Не шевелись, - прорычал он, а в низком и от чего-то слегка охрипшем голосе прозвучало реальное предупреждение. Такие интонации запоминаются, а наемнику сейчас было очень нужно, чтобы София их хорошо запомнила. И вибрация от утробного рыка как бы в противовес словам стремительной густой волной прокатилась по обоим телам, начиная от самого пикантного места их соприкосновения и заканчивая где-то в районе затылка.

+3

13

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

Пинцет наконец-то звякнул о застрявший в ее груди кусок обычно смертоносного металла и вампиресса никак не могла не дернуться в очередной раз, что естественно выбесило Ганди еще больше. Но разве Софи хоть немного волновали его настроения? Да если бы она не кинулась на ту девчонку, у него очень даже вероятно никаких настроений уже и не было бы! И вот чем ее за это благодарят? Действительно, хоть бы спасибо сказал, что ли. Нет, только еще рявкает на нее как будто это она во всем виновата. Она вообще, между прочим, ехала к Роджеру! И если бы в обычное время, дочь Принца не была крайне воспитанной девушкой, ее набор ругательств так быстро не истощился бы. Тогда она обязательно плюнула бы в лицо наемника и этой информацией, как будто бы подобные новости хоть чем-то могли его задеть. Только вот многословный способ отвлечься от боли ничем себя не оправдал. Вместо этого выругался вервольф и девушка даже замолчала, почему-то ожидая похожей тирады ругательств в ответ.

Лучше бы именно она и последовала. Но разве этот засранец ведет себя хоть когда-нибудь как адекватные люди? Своими сапфировыми глазами, вампиресса повидала очень большое количество разных мужчин и все равно рано или поздно в ней появлялась безошибочная уверенность, что она раскусила каждого из них, отныне способна предсказывать их мысли, предугадывать их действия и провоцировать те, что были выгодны ей. И только мистер тестостерон никак не поддавался ни одной стандартной системе. Впрочем, чему именно она удивляется? Сама же считает его психом практически с первой встречи. Это не эти вот кривые, непредсказуемые обстоятельства и события заставляют ее сомневаться, а те редкие случаи, когда ей приходится понять и признать, что на самом деле Хъюго, вероятно намного правдивее и рациональнее многих существ (в данной ситуации подобными ею считались и люди). Именно такие моменты всегда раздражали, если не вовсе бесили Риччи.

Обычно она можно сказать даже нарочно признавала и выхваливала столь прекрасные качества мужчин, за что обязательно получала что-то ей полезное, как минимум симпатию, но от этого вервольфа ей ничего не было нужно. Не надо было стараться его очаровывать и восхищать, быть загадочной леди в его присутствии и добиваться его расположения. Забавно, но почему-то практически сразу, они с Ганди увидели друг друга именно такими, какие они есть на самом деле, без всякой фальши на которую никто из них бы итак не купился. Что уже говорить о многочисленных близких к смерти ситуациях, которые тоже открыли не мало того, что до этого еще можно было пытаться скрыть. Кто-то сказал бы, что между ними образовалась какая-то связь ввиду всего этого, но Софи это только еще больше выводило из себя. Признать, что из всех в мире именно этот бешеный волк раскусил ее, пустив крахом все занятия с отцом? Ну уж нет. Он совсем ее не знает и просто не может понимать, а пара каких-то случайно выпавших ситуаций ничего не значат. Он слишком упертый и эгоцентричный чтобы замечать что-то дальше собственного носа. Психи часто очень хорошо маскируются под адекватных людей. А этот так просто король придурков.

Король придурков, который уложил ее на стол. Если бы Риччи дышала, из ее легких, наверное, выбило бы весь воздух. Но вместо этого она просто так резко и неожиданно оказалась в лежачем положении, что даже не сразу смогла понять своим воспаленным сознанием, как именно и почему произошло ее смещение в пространстве. Встретившись спиной со столешницей, девушка дернулась и вовсе не от неожиданности. Ей пришлось поднять ноги выше, выискивая мужские бедра, просто потому, что… ну не доставала она до пола, что ж теперь! Не зарабатывать же еще и сломанный о край стола позвоночник, который очень даже мог бы хрустнуть, учитывая с какой силой на нее навалился Хъюго. Подняв ноги София не только ничем не помешала задумке оборотня, даже наоборот в чем-то ему помогла, очень великодушно не всадив никуда острой шпильки, когда обхватывала тонкими ногами не собираясь все это время еще и их держать в воздухе, хотя будучи вампиршей вполне могла бы так сделать и очень надолго. Это только помогло вервольфу наклониться вперед и если он прекрасно ощутил, как низ его живота соприкоснулся с линией ее приоткрывшихся кружев, то чего он наверняка не осознал, так это как металлическая бляха ремня неожиданно обожгла своей прохладой намного более чувствительные части женского тела. 

Именно это заставило девушку встрепенуться одновременно и от физических ощущений, и от возмущения, будто по всему телу проскочил электрический разряд. Не смотря на то, что Ганди снова взялся за пинцет, не считая тихого болезненного стона, дочь инкуба притихла и больше особо не дергалась, сама еще пока не понимая, прошел ли ее запал итальянской вспыльчивости или просто переключился на что-то другое. Вместо этого, она посмотрела вниз, так как наконец-то могла это сделать. Но почему-то вместо того чтобы обеспокоится тем, как там выглядит ее продырявленная грудная клетка, лазуриты зацепились за взгляд хорошо им знакомый в любом из обличий вжавшего ее в стол мужчины. Она следила за тем, как его голубые глаза передвигаются по ее испачканному кровью лицу и могла бы поклясться, что чувствовала вес этого взгляда каждым миллиметром своей гладкой кожи. Между ними повисло напряжение несколько отличающееся от предыдущего и дыхание волка, прочувствовать которое София могла всей нижней частью тела, что должна была быть прикрытой ее яркой юбкой, ничуть не способствовало хотя бы напускному расслаблению.

- Не шевелись, - прорычал Хъюго, и от чего-то при этом взгляд девушки крайне недобро потемнел. Она уже прошла через шок, фазы отрицания, чрезмерную вспыльчивость и сейчас на смену всему этому, волной накатывали иные, терпкие и опасные эмоции вперемешку с самым опасным видом ярости – тихой и неконтролируемой злобой. А еще эта проклятая вибрация, которая словно из самых горячих глубин такого живого и мощного тела оборотня перекочевала и в его предупреждающий голос… Взгляд с виду шестнадцатилетней итальянки повзрослел силой своей выразительности до ее настоящего возраста, ведь она одной своей мимикой сполна компенсировала отсутствие собственного дыхания и способность лежать совершенно неподвижной куклой. Сейчас, счесть Софию оной было просто невозможным. Только не с таким лицом, не с этими глазами.

- Будто я могу, - крайне озлобленно, сквозь зубы практически процедила вампиресса, и даже в тональности ее голоса не осталось ничего из тех высоких нот, которыми она выкрикивала ругательства. Однако, она не дала вервольфу возможности вникать в суть подобных изменений в интонациях, решив подтвердить правдивость слов минимальным, еле ощутимым и тем не менее, особенно вызывающим движением бедрами. Ничего она этим безусловно не добилась, такого детину пошевелить с места трудно даже кровопийце, но ведь именно это она и хотела ему доказать.

Только вот все это не улучшало ее положения. В иной ситуации, все могло бы стать крайне пикантным – поза, такие горячие соприкосновения его кожи с ее бельем и контрастно-прохладное касание ремня совсем рядом, низкий рокочущий голос и даже ограничение в возможности действовать могло бы сыграть свою возбуждающую роль. Когда ты не валяешься на столе под Хъюго Ганди, все эти же самые нюансы тебя только злят и раздражают, ты с пулей около сердца, заглатываешь непрекращающуюся боль, от которой очередная кровавая слезинка скатывается к твоим растрепавшимся волосам. И он это видит. Снова видит ее слезы.

Сжав губы в тонкую алую линию, София слишком уж очевидно отвернула голову в сторону так, чтобы вервольф не мог больше видеть ее лицо. Хватит с них и физического контакта. Его слишком много. Слишком много раздражающих, будоражащих и болезненных ощущений одновременно. Кое как подняв более-менее свободную руку к собственному лицу, вампиресса вцепилась зубами в накрученное на ту полотенце, оставляя на нем яркий след от помады, чтобы больше не кричать. Почему-то ей показалось, что все, что она может закричать в последствии уже не будет так просто проигнорировано оборотнем.

+2

14

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

Неизвестно, чего хотела добиться своими бедренными движениями вампирша, но Хъюго отреагировал на них так, как в любой другой ситуации отреагировал бы любой другой мужик, пытающийся достать пулю из раны... - сильнее прижался к принцессе, не оставляя уже просто никакого простора воображению. И единственное, что их до сих пор разделяло от максимального соприкосновения (пряжка ремня), теперь впилось и в низ его живота, обозначая тем самым, что теснее уже некуда, и девушка уже точно не предпримет ни единой попытки шевельнуться.

Да, Хъюго не верил Софи на слово. Он могла бы двинуться, если бы захотела - в этом он ни секунды не сомневался. Он ощущал ее злость под собой, ровно так же, как если бы это было возбуждение. И то и другое очень хорошо разгоняло адреналин по крови, который хищнику зверски будоражил воображение. А ведь он до сих пор помнил, как эта вот ее ярость ярким, практически ослепляющим ударом ладони запечатлелась на его лице после того, как он влепил Риччи пощечину в далеком Далласе. Агрессия порой творит чудеса, заставляя ее обладателей совершать немыслимое. И Ганди был уверен, что у этой девчонки еще был немалый резерв.

Усилием воли Хъюго вновь сконцентрировался на ране в ее груди, отметая прочь всякого рода выводы, которые София подкидывала ему своим поведением и своими действиями. Первостепенно пуля, а потом уже все остальное. Краями пинцета он сильнее сжал кусочек металла и принялся медленно и осторожно тащить его наружу. И надо сказать, что выглядело это намного проще, чем было на самом деле. Хъюго старался не отпустить пулю, не позволить ей выскользнуть из "объятий" пинцета... и у него это получилось. Все это время он практически не дышал. Сделав глубокий вдох, он задержал дыхание, и едва ли не каждая мышца его тела замерла в напряжении и боязни дернуться. В какой-то мере в эти несколько секунд он был ровно так же, как и Софи, похож на какого-то бездушного манекена, ожидающего когда же наконец-то в него вдохнут жизнь...

Пинцет преодолел последнее препятствие, и пуля высунулась наружу со влажным и тихим сосущим звуком. Хъюго практически облегченно выдохнул, и жар его дыхания прокатился по травмированной и покрытой засыхающей кровью коже. А вот внутренний волк, все это время ожидающий финального приза, так и впился глазами в сгусток крови, который последовал из раны за этим злосчастным кусочком металла. Это было неизбежно, как и то, что вервольф взял замотанную в полотенце руку Софи, которое она сжимала зубами, и придавил ее к все еще кровоточащей ране.

- Все, - это слово... И так же ясно, что все, но сорвавшееся с губ наемника, оно будто бы стало финальной каплей переполненной чаши, жидкость из которой вдруг хлынула через край. Одно только слово разом срубило все щиты и концентрации, которые оборотень так долго выстраивал. Все эмоции, мысли и ощущения свалились на него одной единой стремительной волной, напоминая о том, что лежит он не просто на каком-то там вампире, а на девушке, и не просто какой-то девушке... а той, с которой ему за эти полгода пришлось пройти через многое. Сперва, когда-то очень давно, он желал лишь ее смерти, не обращая внимания ни на синеву огромных глаз, ни на яркость пухлых губ, ни на черноту густых и завидно гладких волос. И, видит Бог, он бы убил ее, как и любое другое существо, ставшее свидетелем его кровавого преступления, если бы обстоятельства не сложились иначе. А теперь, вспоминая о той морозной зимней ночи, ему становилось тошно. Возможно, где-то глубоко внутри он даже сожалел о содеянном, и с каждой новой ситуаций, в которые неумолимо пихала их обоих старушка Судьба, это сожаление тонкой винтообразной иглой все сильнее вкручивалось куда-то в низ мужского живота, все сильнее с каждым разом касалось всех внутренностей и того и гляди стремилось добраться до самой глотки, вывернув по пути все тело наизнанку. Вопреки всеобщему и вполне оправданному мнению, Хъюго не был идеальной машиной для убийства, взрощенной в недрах лаборатории и лишенной каких-либо чувств и желаний, кроме умений качественно выполнять приказы. Да, он был редкостным козлом, и более того - прекрасно знал об этом, но даже у него время от времени включалось что-то давно утерянное человеческое, которое он совершенно не умел правильно выражать. Или не хотел уметь...

Все это время так тщательно сконцентрированное лишь на одной единственной цели внимание, внезапно утратив цель, распространилось на весь остальной огромный окружающий мир: на вращающиеся в воздухе ароматы крови, запах адреналина, исходящий от тела, биение сердца, соприкосновение с кружевами, которые он мог лишь ощущать, а не видеть, на прохладный атлас багряной юбки и гладкость кожи ног, скользнувших по бокам обнаженного тела вервольфа. Всего этого было слишком много для того, чтобы просто так подняться, отстраниться и отойти от греха подальше, как, впрочем, постоянно и делал Хъюго. Но почему-то именно сейчас ему капец как понадобились объяснения прям на месте, не отходя от кассы. Ни раньше, ни позже. И не нужно искать здесь рациональных объяснений. Они были.

- Зачем ты пришла сюда? - буркнул он, лишь немного отстранившись, ибо в его грубой силе сейчас не было никакой необходимости. Вопрос был совершенно простым и предельно понятным, без подводных камней и прочих уловок, на которые Хъюго обычно и не был способен. Прямее него мог быть разве что танк, несущийся в сторону каменной стены. Но сейчас от Софии он действительно чего-то ждал, хоть и вряд ли сам понимал чего именно. Такой простой вопрос, на который должен последовать такой же простой ответ, способный наконец-то расставить все точки над "i". Ведь с того самого момента его заражения они не общались и даже не виделись. С того самого момента Хъюго в цирке-то не появлялся - большую часть времени этих прошедших пяти или шести дней он слонялся по барам, стараясь найти хоть что-то родственное в стакане бурбона и сигаре, но не срослось. Будь прокляты эти завышенные метаболизм и регенерация!

А теперь где-то на задворках его сознания теплилась надежда, что вампирша ответит на его так и не заданные вопросы, которые, впрочем, он никогда бы ей и не задал. Удобно... очень удобно было свалить всю ответственность с себя на кого-то другого, а потом сказать: "ну упс, она сама не захотела", жаль только Хъюго был не из таких парней. Из ряда плохих - да, наверняка, но не из ряда беспринципных и бесчестных сволочей, не умеющих отвечать за свои слова и поступки. Он умел. И ему нужен был лишь только повод, один единственный повод, чтобы наконец-то разобраться со всем этим дерьмом, творившимся в его голове.

Отредактировано Hugo Gandy (08.09.15 00:46:34)

+2

15

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

Как не странно, вампиресса смогла взять себя в руки и оставшуюся часть импровизированной операции в полевых условиях стерпела с просто идеальной выносливостью. Кусая несчастное полотенце, она больше не кричала, а значит, не дышала и за исключением особо-болезненных моментов практически не дергалась. Хъюго, наверное, имел полное право вызвериться на нее, мол «если можно было так, чего ты три часа ломалась», но на самом деле этот наезд был бы крайне неуместным, так как ангельское спокойствие было лишь внешним. Боль, кровь, адреналин, полученная подпитка, недавно совершенное убийство, массивное мужское тело сверху, запахи и ощущения… Так много всего таилось внутри ее хрупкого тела шестнадцатилетней девушки, будто сотнями диких зверей, которые дерутся между собой за право вырваться наружу раньше других. А она лежала совершенно апатично, словно боялась, что малейшее движение выпустит всех этих демонов одновременно и уже ничто не удержит ее на безопасном расстоянии от…а от чего?

Даруя остатки спокойствия своей выдержке, София потеряла счет времени и осознание происходящего. Незнакомая кухня расплылась во что-то смазанное и только два ощущения занимали девичье сознание. Пронизывающая боль в груди, которая уже казалось проходила и сквозь сердце и по всему телу, куда-то намного дальше, в неизвестно какой части ее плоского живота переплетаясь с давящей полоской дебильного ремня вервольфа. Так и подмывало спихнуть его с себя не почему-то, а чтобы посмотреть не отпечатался ли рисунок его пряжки на ее белоснежной коже.

Слегка оживиться ее заставил странный вздох Ганди, который был настолько горячим, что итальянке вдруг показалось будто она вновь человек и замерзает. Коченеет, на жесткой земле чужого сарая, в который она пробралась тайком чтобы переночевать. И сколько же таких проеденных ночей она провела, так ни разу и не позволив себе возжелать дабы смерть наконец забрала ее к себе. София дрогнула, совершенно покорно выпуская из хоть и маленьких, а мощных челюстей полотенце и возвращаясь из далеких чумных деревень в залитую кровью кухню, чтобы словно издалека услышать голос маршала.

Очень медленно ее кроткая голова повернулась обратно, чтобы большие глаза нашли мужское лицо. Вампиресса даже немного нахмурилась и прищурилась, словно ей было крайне трудно сосредоточиться на слишком светлых и чистых глазах вервольфа. Она злилась на него, это было практически самое очевидное и понятное чувство среди паутины других, которые синеглазая не могла обозначить так же легко и просто. Но вот причины… Их Риччи сразу найти не смогла. Каждый раз, когда в памяти всплывала раздражающая картинка, она готова была вспылить, но практически тут же, первую вытесняла вторая, заставляя девушку молчать в своем смятении.

А как же. Она чуть не встретила рассвет в клетке, потому что Хъюго не смог защитить ее от толпы хорошо подготовленных людей? Но он был там с ней. Не в его ли руках она плакала, собираясь встретить смерть. Да, он дал Мартину ее покалечить, но, опять-таки, она видела, что с тем стало, хоть и на записи. София практически снова ощутила осторожное касание пальцев у себя на щеке – это один из иссиня-черных локонов сполз с ее лица, открывая его волку. А когда она чуть не кинулась в пылающий дом, не те же самые ли руки не дали ей этого сделать, и не в его же спину летели балки и доски, вместо того чтобы калечить дочь Принца? И в то же время, это он же хотел ее убить, он треснул ей по лицу, он…Рука вампирессы сжала полотенце на ране в кулак и это вызвало волну отрезвляющей боли. Тихо «цыкнув», итальянка прикрыла один глаз.

- Зачем ты пришла сюда? – она молчала просто издевательски долго. Хотя могла сказать, что думала найти тут Роджера и весь инцидент был бы исчерпан… она молчала даже когда боль от перетянутого плеча стала привычной и оба сапфировых глаза были снова широко распахнуты. Да, она думала, что Жан-Клод дал ей адрес другого близнеца. А встретил ее опять Этот. Которого как не крути, она никак не могла расколоть и понять.

Всегда Он. Из целого Цирка, а то и города достаточно сильных и способных существ, рядом с ней всегда должен оказываться именно этот совершенно непредсказуемый, заносчивый и наглый засранец. София не знала, как так получилось, но она чувствовала, что Хъюго на самом деле ждал от нее не очевидного пояснения в сложившейся ситуации, а чего-то несколько иного. На мгновенье ей даже почудилось, что он спрашивал не о квартире, а зачем она пришла той чертовой ночью в тот самый лес, где они впервые встретились. И тут она все же вспылила. Синий взгляд умудрился одновременно потемнеть и загореться предупреждающим огнем, как будто у нее в глазах был самый чистый лазурит.

-И это твоя благодарность? – Да как он вообще смеет что-то у нее спрашивать! Это она должна спрашивать какого черта вместо Роджера тут оказался он! – Может еще снова на меня наорешь?! – злобно сказанное вслух тут же спроецировало полосу воспоминаний далеко не самого приятного характера, и София еще больше разозлилась. И опять Он. Снова, снова и снова. Она только что не раздумывая кинулась между ним и пистолетом. Почему? Не понятно. Близость Хъюго вдруг стала практически невыносимой. Не хватало только чтобы этот мистер я-круче-всех понял все раньше нее самой!

- Да тебя даже шлюхи убить хотят, - почти сквозь зубы процедила вампиресса, не зная наверняка, кому из них двоих данный комментарий был полезнее и сделала то, чего зажатой под диким зверем ожидающим повода, делать не стоило. Податливые губы с помадой насыщенного оттенка изогнулись в крайне темной улыбке, такой, за которую можно было бы убивать безостановочно. Но только на миг, ведь в следующий момент ноги черноволосой поднялись выше по мужскому торсу, из банальной инерции – София резко дернулась, вскидывая освобожденные руки, сама еще толком не решив спихнет ли она с себя вервольфа, ударит, или ударит и тогда спихнет. Пожалуй, последний вариант, но учитывая все положение, попасть она могла только по лицу – не колотить же оборотня по плечам. – Слезь! – рявкнула итальянка, собираясь отвесить Хъюго пощечину и пытаясь спихнуть его с себя уже одновременно, - Ненавижу! – не замечая, как в квартире повеяло еще одним, новым запахом. Ароматом лжи. Или наоборот, осознавая это и от того приходя в еще большую ярость?

+2

16

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

Не стоило надеяться на быстрый и крайне откровенный ответ. Было очень глупо со стороны Хъюго пытаться добиться чего-то от дочери Принца. Она же вся в своего отца! Словно миниатюрная копия, только другого пола, совершающая поступки только лишь для своей собственной выгоды. Так ведь? Так? И этот вопрос во всех красках явно отразился в его льдисто-голубом взгляде. София молчала, сжав в линию яркие губы, и он молчал, нависая над ней мрачной и выжидающей угрозой. Если она надеялась, что ее молчание хоть как-то поможет ей в борьбе с крайне упёртым вервольфом, то тут ее ожидало разочарование. Хъюго не мог просто так взять и проиграть в гляделки какой-то девчонке, поэтому и смотрел на нее так же неоднозначно, как и она на него, намеренно или рефлекторно копируя ее же взгляд синих глаз. В помещении повисла напряженная вибрирующая тишина, готовая в любой момент взорваться подобно воздушному шару, уже давно переполненному воздухом, но который все еще продолжали надувать.

И как только в глазах Софи вспыхнули искры ярости, зрачки Хъюго сжались в мелкую точку. Он ждал этого. Ее яркие искры злобы разожгли в нем настоящий пожар агрессии, словно в сарай с сухими щепками кинули подожженную лучину. И все в один момент вспыхнуло и затрещало, но пока что где-то внутри, еще никак не касаясь внешних стен "сарая"... но то было лишь вопросом времени. Вампирша еще и сказать ничего не успела, как Ганди уже все понял по одному лишь ее взгляду. Думал, что понял.

- И это твоя благодарность? Может еще снова на меня наорешь?!

Сказать, что он опешил - не сказать ничего. Благодарность? Да какая к дьяволу благодарность? Это не из него тут три часа пулю доставали и выслушивали всякий итальянский бред!

- Ты сама-то умеешь говорить "спасибо"? - злобно рыкнул он и сам не заметил, как интонации в его голосе повысились, - хотя, что это я. Принцессам же такие слова не знакомы, верно? Наорать? Если будешь творить херню - наору. И даже не поморщусь, - последнее слово прозвучало особенно язвительно. Вообще они очень странную позу выбрали для ругани, и Хъюго словно бы вовсе забыл, что прижимает Софию к столу своим телом. Но нет, нихрена он не забыл. Если он ее отпустит и отстранится подальше - он проиграет в этой негласной схватке. А так он пребывал в более чем выигрышном положении и совсем не хотел лишаться такого преимущества.

- Да тебя даже шлюхи убить хотят.

- То же мне новость. Придумай что-нибудь поинтереснее, чтобы меня задеть, - с теми же интонациями ответил Хъюго, намеренно пародируя принцессу, стремясь разозлить ее еще сильнее. У Ганди был скилл такой - всех раздражать. И раз успокаивать он не умел, ничего другого ему просто не оставалось. Она, вроде как, предельно ясно выразилась, обозначила свои намерения относительно Хъюго, так почему бы ему просто не слезть с нее и не свалить к чертям подальше? Чего еще ждать? Но проблема крылась в том, что вервольф не верил... ни себе, ни ей. В голове тут возникла картинка того дурацкого дня, который принцесса уже успела ему припомнить сегодня, но тогда она совсем не выглядела озлобленной. Она была расстроена... из-за него. Как будто бы в тот момент он хоть что-то для нее значил? Что-то большее, чем просто кусок хорошо обученного телохранителя.

- Слезь! Ненавижу! - очередная выпадка, вампирша дернулась с явным намерением скинуть с себя наемника, и бушующее внутри него пламя вдруг рвануло наружу с такой силой, что на миг даже перехватило дыхание оборотня. Он мог бы ощутить ложь или хотя бы на нее намек, но внутри этих двоих крутилось столько эмоций, что одни ощущения терялись на фоне совершенно других, о которых волк даже не подозревал сначала. А теперь... Ярость накрыла его жаркой густой волной, подминая под себя любой здравый смысл и уже почти отдавая бразды правления внутреннему зверю. И это при учете, что Хъюго всегда себя прекрасно контролировал... всегда! Пока в его жизни не появилась Она.

Оборотень перехватил ее руки так быстро, что простой человек и не заметил бы, и с силой пригвоздил их запястьями к столешнице по обеим сторонам от лица вампирши. Он навалился на нее сильнее, снова лишая возможности двигаться. Его дыхание изменилось, затаилось, раздулось. Он дышал тяжело и размеренно, готовый вот-вот сорваться. С чего и куда - вопрос открытый.

- Слезть, говоришь? - и вот теперь настала его очередь улыбаться той же самой улыбкой, за которую Софи непременно захотела бы расцарапать его наглую рожу. Какая ирония... против неё с её же оружием. Кого угодно бы задело и вывело из себя подобное, но Хъюго не собирался останавливаться. - А что если нет? Что если не слезу, ха? - его рука вдруг быстро отпустила левое запястье девушки, но вместо того, чтобы оставить ее в покое, он резким движением запустил свою ручищу под голову девушки и крепко сжал в кулак ее черные волосы на затылке, - Что ты сделаешь? - и голос оборотня непривычно понизился, будто обещая что-то нехорошее... или наоборот. - Ну же, - он настойчиво дернул ее за волосы на себя, заставляя тем самым Софи инстинктивно поднять голову, задрать подбородок к потолку. У нее просто не осталось иного выбора, если она не хотела лишиться своих прекрасных кос. - Ответь мне!

Он оказался слишком близко... Слишком близко к ее обнаженному и совершенно беззащитному горлу и тому мягкому месту между подбородком и шеей. Взгляд уперся в пульсирующие вены, по которым бьющееся женское сердце разгоняло горячую и ароматную кровь недавно убитой шлюхи. Чужой пульс загрохотал в ушах, заглушая собственное сердцебиение, и Хъюго неожиданно поймал себя на мысли, что хочет попробовать ее на вкус... От принцессы исходил просто миллион запахов, каждый из которых улавливало обостренное обоняние вервольфа, и каждый из которых приходился по вкусу зверю. Он приблизился. Предательски медленно. Практически вплотную... и всего каких-то пара миллиметров отделяли ее кожу от его губ... и зубов.

- Не стоило подпускать меня так близко... - утробно прорычал он, но имел ввиду совсем не физическое положение их тел.

+4

17

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

Наступило то самое время, когда любому разумному созданию пора было испугаться за собственную жизнь и сбавить обороты. София Риччи была очень мудрой личностью, однако, всего один злобный вервольф умудрился найти выключатель, подписывая им обоим приговор возможно хуже смертного. Он злил ее, выводил из себя, и она даже не задумываясь об этом реагировала на радость любому хищнику, с пылкой агрессией принимая опасный вызов вместо того чтобы стушеваться. Они словно затеяли мировую войну, в которой проиграет тот, запал злобы которого иссякнет раньше. Что ж, если Ганди думал, что в подобном ему не найдется равных, у вампирессы для него был сюрприз.

Хъюго снова придавил ее к столу, в этот раз менее осторожно, и итальянка даже не пыталась проглотить возглас возмущения, будто бы он один мог даровать ей свободу. Естественно не мог. Хотя ее такие хрупкие в сравнении с мужскими руки не расслаблялись ни на миг, они не смогли бы даже и чуточку приподняться со стола. Будь она человеком, на молочных запястьях проступили бы синие разводы в виде фингалов. Но человеком она не была, и рана в ее груди стремительно затягивалась, хоть и вызывала волны режущей боли при каждом более резком движении, практически заставляя Софи продемонстрировать собственные клыки в хищном оскале.

Слова наемника ее не просто бесили и возмущали, они подтрунивали и провоцировали, стирали все ограничения, срывали оковы здравомыслия. И все это отражалось на ее лице так же отчетливо, как лунный свет в ночном океане. Считает себя таким умным, разглагольствует, когда будет на нее орать, когда не будет, как будто кто-то давал ему на это право изначально. Будто это все вокруг ведут себя как упрямые идиоты, а он весь такой правильный и пушистый! Вовсе нет. В Хъюго мало чего есть от слова "правильный" и девушка это знала. Но это прекрасно знал и сам оборотень, выплескивая все на нее как нерушимую стену цунами. Чего он этим добивался? Проверял, может ли это ее сломать? Станет ли она с визгом убегать? Какой чертов ответ он ожидал от нее получить таким образом?!

Она еще не знала. Но Софи было далеко не шестнадцать лет. Даже не двадцать и не пятьдесят. Да, очень часто в угоду собственным интересам она примеряла маску маленькой избалованной принцессы и сначала это работало со всеми. Но Ганди все испортил. Все эти ситуации выживания, ящики, клетки, гнилые вампиры… они видели друг друга без столь безопасных и комфортных масок. Этого было достаточно чтобы рушить все иллюзии, чтобы осознать дикость положения, опасность всей ситуации. И пока Он кидал в нее своим осознанием, которое до нее самой еще возможно не дошло, она, в свою очередь, хотела его сломать. Пробить эту силу характера, взломать упрямую душу, зарыться по самые внутренности за этим чертовым колючим ремнем. Прогнуть ребра как независимый дух и засесть там триумфальной победительницей, как неизлечимый рак захватив все тело и воспаленный всего одной ею рассудок. Жестоко и эгоистично, но у монстров не бывает иначе, а она, не смотря на миловидное личико, рано или поздно станет одной из самых опасных чудищ – диким соблазном, - если не уже. Однако, стать вершительницей подобных вольностей, ей было уже не суждено, ведь это взаимное саморазрушение началось уже давно, не спрашивая ни одного из них, желают ли они этого, как один из неоспоримых животных инстинктов.

Руководствуясь именно ими, вервольф вдруг оказался так близко к ее тонкой шее. Звери не просто так всегда стараются как можно скорее перегрызть противнику глотку и подставив именно ее, выражают свою слабость. Чувствуя раскаты горячего дыхания опасно притихшего хищника на тонкой коже своей шеи, София увидела себя уязвимой как никогда. Намного меньше противоречивых чувств было бы будь она перед ним обнаженной, но это… ведь он действительно мог бы ее убить. Итальянка судорожно проглотила слюну, и сама испугалась того, как громко это для нее прозвучало. Нет, она не думала даже, что маршал мог бы ее убить, но тем только хуже! Тогда все было бы просто и понятно! Почему он все еще ее не отпустил? Почему ей кажется, что ее шея дрожит под одним его взглядом как у грациозной лани, если она даже не видит его лица? Дочь Принца ничего не должна его зверю Зова, так какого лешего он все еще вжимает ее в этот проклятый стол?!

- Не стоило подпускать меня так близко...

Ей нужно было услышать эти по смыслу предостерегающие, но звучащие без какого-либо сожаления слова, отпечатавшиеся его дыханием на ее мраморной коже, пробравшиеся прямо под ту чтобы волной жара разнести их смысл по ее скованному телу. И вампиресса вдруг будто только сейчас позволила себе увидеть совсем иные мотивы и причины поведения Хъюго. Многих это бы обескуражило и возможно столь банально размягчило, но только не уроженку колоритной Италии.

На миг было притихшая София утонула в волне свежей агрессии. Лупить такого монстра как Хъюго по спине было бессмысленно, но она и не собиралась. По его плечу, оставляя кровавый след, ее рука довольно быстро нашла мужское горло, хватая чуть ниже кадыка. Не для того чтобы душить, возможно даже не совсем искренне для того, чтобы мешать ему приближаться к ее шее, так как очевидно, сколько ногами не дави, оборотень мог себе позволить это игнорировать. Ее злость стала слишком ужесточенной и расчетливой. Все это время, нарочно или нет, но он ее провоцировал. "Бери все или беги пока не поздно". И ткнуть его носом в то, что никто не давал ей выбора, подпускать его или нет, или в то, что он сам подпустил ее точно так же – не имело смысла. Хъюго Ганди невозможно пристыдить или смутить. А отвечать на вопросы, вообще значило бы отдать ему победное очко в их войне. Этого черноволосая не собиралась допускать даже находясь уже в казалось бы безвыходном положении. Не на ту напали! На него по-прежнему можно было злиться. Что она и делала, теперь за то, как просто он пытался повесить все на нее.

-Потому что ты трус, - приглушенно-тягучими интонациями, опасно близкими к ardeur, закончила Софи за наемника, словно оскорбительно соглашаясь - не стоило. Ей следовало бы промолчать и не провоцировать его дальше, но ни разум, ни тело ее уже не слушались. Что он будет делать теперь? Согласится и отступится? Проиграет? Она лишь уперлась единственной свободной рукой, пытаясь оттолкнуть его от себя пока он будет переваривать данное заявление. Густая агрессия кипела в ней и вибрировала, подстрекая, коварно нашептывая, что ему нужно сделать больно, не позволяя держать язык за зубами. – Отпусти. Какого черта тебе еще нужно? – слишком холодно, слишком точно процежено, с предупреждающей в голосе дрожью, очень наглядно сообщающей, что это последняя капля самообладания.

+3

18

Он не хотел ее сломать. Никогда не преследовал такой цели, ни в самом начале их знакомства, ни сейчас, тяжело дыша прямо над ее беззащитным и таким заманчивым горлом. Единственное, что он делал все это время - стремился прогнуть ее, заставить осознать свою беззащитность и страх перед ним. Зачем? Он всегда так делал и не умел иначе. Его должны были бояться, ненавидеть, обходить по колоссальной дуге и не приближаться ближе, чем на десяток метров, опасаясь последствий. Таков был мир монстров, где выживает более сильный, более злой, более агрессивный и способный нанести удар первый. А слабаков в этом мире сжирали, как никчемный скот, как пустые куски мяса, служащие лишь пропитанием более умелым. И Хъюго хотел быть на самой вершине этой пищевой цепи, никого не видя с собой рядом. Он хотел быть лучшим. И он был им. Таким был его персональный волчий мир.

И Софи вдруг замерла под ним, затихла, как маленькая мышка, пойманная когтистыми лапами зверя. Он видел, как дрогнула ее шея, как пульс под кожей забился сильнее, стремясь вырваться наружу, прорвав нежную кожу. И эта мысль почему-то показалась волку очень даже заманчивой. Ну вот и все. Он победил. Зачем? Ради чего? Ради кого? Ведь даже не ради самого себя. Но ликование внутреннего эго оказалось всепоглощающим. Это было приятнее всего, ощущать, что жизнь принцессы в этот самый момент зависит от него, и она ничего не сможет с этим поделать... даже не будет пытаться, признав свое очевидное поражение.

Зверь внутри ликующе поднял морду вверх и издал тот самый протяжный вой, наслаждаясь страхом Софи, под длинным языком ощущая адреналин, растекающийся по венам девушки. Но... это же было нелогично. Столько раз ее жизнь зависела от Хъюго, болталась на волоске, ожидая лишь его вмешательства, надеясь лишь на его сильные руки, способные убить любого - дайте только волю. Но тогда... каждый раз это все были приказы кого-то постороннего. Жан-Клода, запретившему ему однажды калечить его любимое чадо. И Ганди никогда не нарушал приказ, делая все возможное для сохранения такой важной вампирской жизни. Но внутри него все это время металось то самое чувство несбывшегося удовлетворения, которое он так и не получил той самой далекой морозной ночью. Он так и не смог поймать ее. Принцессе удалось вырваться из его лап и спастись, оставляя охотника, хищника, монстра ни с чем.

И теперь, когда никто не останавливал его, когда никто не отдал очередного приказа не трогать, Хъюго так явно осознал свое превосходство, ощутил тот самый азарт и вкус победы, которого был лишен в тот самый первый раз, что все чувства, эмоции и желания накалились до предела, заставляя температуру тела повыситься. Так обычно бывало, когда человек намеревался превратиться в зверя, но Хъюго ни в кого не собирался превращаться. Зверю всегда приятнее страх, он ближе, понятнее и так знаком, ведь время от времени это чувство испытывали даже самые стойкие. Если тебя боятся, значит...

Если...

В один миг вдруг все изменилось, и цепкие пальцы вампирши оцарапали оголенное плечо и уперлись вервольфу в глотку. Страх в один момент сменился ее маленькой, но такой раздражающей злостью, вибрацию которой он ощутил едва ли не всем своим телом. Это ведь была именно злость?..

- Потому что ты трус.

И Хъюго замер, полностью поглощенный звучанием женского голоса, его интонациями и этим словом, которое только что так безответственно слетело с выкрашенных яркой помадой и кровью губ. "Трус..." - эхом прокатилось по сознанию, застряло плотным гулом в ушах, пока сознание его переваривало. Он, столько раз рисковавший жизнью ради нее, столько раз лезущий в петлю, чтобы спасти ее зад... трус? Это слово настолько осадило вервольфа, что, наверно, впервые в жизни он не нашелся, что сказать. Нет. Эта вампирша не была слабой. Она не боялась его и не собиралась уступать. Не признавала его доминантом, способным подмять под себя кого угодно. София очень четко показывала, что ему это не удалось, даже несмотря на то, что она лежала под ним обездвиженная, с копной волос, зажатой меж его пальцев. В горле зародилась обжигающая ярость, пролившаяся рыком на ее беззащитную шею. Хъюго понятия не имел, чего эта пигалица намеревается добиться, дразня зверя. Но это был вызов! Откровенный и бесповоротный. Однако... она же не хотела, чтобы он сожрал ее? А вот Хъюго... внезапно так ясно осознал, что хочет этого. Настолько сильно, что зубы свело от напряжения. И не одни зубы.

- Отпусти. Какого черта тебе еще нужно?

Он ощущал на своей шее ее пальцы, ощущал, как тело заполняет мелкая дрожь, не имеющая к страху совершенно никакого отношения. Да, она была права - вервольф все еще переваривал услышанное, а все его прежде раскаленные добела эмоции и желания так и замерли в подвешенном состоянии, скованные нахлынувшей агрессией. Она, подобно снежной лавине, сбила их с привычной траектории и покатила с крутой горы. И они стремительно неслись вниз, раздуваясь и увеличиваясь в размерах, превращаясь уже просто в громадный снежный ком, готовый вылететь на оживленную деревушку и разрушить все к чертям собачьим. Он не мог отпустить ее, это означало бы прямое поражение. Пути назад больше не было. Ни осталось ни единой возможности снова оттолкнуть принцессу, наговорить ей гадостей и поселить в ее сердце страх. Все это не сработало. Все это потеряло смысл, потому что Хъюго не хотел ее отпускать. И тут он понял, что Софи знала об этом. Она не была дурой, совсем не была, и прекрасно представляла себе характер Хъюго, который будет переть вперед не смотря ни на что. И теперь она... намеренно... дала ему повод? И теперь типа считает себя хозяйкой положения?

Он зарычал. Низко, утробно и действительно опасно. Несколько мгновений он просто бездействовал, прикрыв глаза, дабы не видеть бьющуюся тонкую жилку и переварить свои собственные ощущения. Затишье перед бурей... И вдруг подался вперед, чуть отворачивая голову в сторону, и прижался небритой щекой к мягкой коже. Прижался и потянулся к уху вампирши, совершая, казалось бы, обычное движение, но при этом не отрывая своей щетины сначала от ее горла, плавной линии челюсти и заканчивая мочкой уха. Он шумно выдохнул, не размыкая губ, намеренно или случайно полностью имитируя повадки зверя. Ну а что, ей ведь было не впервой иметь дело с хищниками. Его губы растянулись в опасной ухмылке, позволив лишь черным женским локонам увидеть трансформировавшиеся клыки.

- Еще? - голос был тихим и с неожиданными для Хъюго темными и почти горячими нотами. - Я еще ничего не получил, - интонации окрасились надменностью. Они вполне могли сойти за сексуальные, если не знать, что слова произносит Ганди. Он все еще держал ее за волосы, не давая возможности дернуться или сбежать, и вдруг намотал на кулак черные пряди еще сильнее, заставляя девушку вскинуть голову еще выше, чтобы мраморная кожа натянулась до предела. Игнорируя женскую руку на своих ключицах, Хъюго опустился вниз и едва ли не губами коснулся женского плеча. Бледную кожу обожгло жаром дыхания... И он всадил в нее свои клыки. Резко, больно, безо всяких приготовлений и прелюдий. Горячая кровь мгновенно хлынула в рот, и волк издал вибрирующий звук удовольствия. Он так долго этого ждал! Он наслаждался вкусом и совершенно не обращал внимания на возможные сопротивления Софи. Но он не собирался ее пить, подобно вампиру. Он не был вампиром. Он был волком... Он отметил ее. Прямо над раной, оставленной пулей.

Мощные челюсти разомкнулись, и Хъюго отстранился, вдруг резко убирая руку с волос девушки, давая ей возможность наконец-то взглянуть на него, увидеть в его взгляде что-то непривычное, но в то же время так ему свойственое. Но радость от такой ее быстрой свободы была такой же недолгой. Мужская рука сжалась мертвой хваткой на шее принцессы, и даже не в удушающей.

- Но я возьму всё, - пообещал он, когда их взгляды встретились. Ее кровь все еще окрашивала его нёбо и горло красочным букетом ароматов. И если у него не было пути назад, то его уж точно не было у Софи. И если она имела ввиду совсем не то, что хотела показать всем своим видом, то ее ждал крайне увлекательный марафон. После таких заявлений он бы ее ни за что не отпустил. Ганди убрал вторую руку с запястья вампирши и ей же дернул за спущенный с плеча край дорогой, но уже изрядно подпорченной блузки. Уцелевшие прежде пуговицы разлетелись в разные стороны от усиленного рывка, а блуза полностью распахнулась, оставшись висеть лишь на сгибе одной тонкой женской руки и на здоровом плече другой. Обнажившееся черное белье вампирши заставило льдистый взгляд прикипеть к контрасту его и бледной мягкой кожи. А она была мягкая. Он точно знал, он уже попробовал ее на вкус. И этот вид вдруг заставил наемника вспомнить о еще более интересных кружевах, которые он совсем недавно уже ощущал на своей коже. Внизу живота свело от напряжения, а вжимающаяся в женскую плоть пряжка ремня внезапно показалась очень лишней во всей нарисовавшейся картине. Ураган эмоций внутри, но жесткое спокойствие снаружи, ни один мускул оборотня не дрогнул, и лишь до неузнаваемости потемневшие глаза выдавали его лучше прочих проявлений. Он все еще держал Софи за шею, когда его рука направилась вниз, к пряжке. Было совсем не сложно ее расстегнуть, было куда интереснее это сделать, все еще ощутимо прижимаясь к женскому телу. Он просунул руку меж горячим местом и холодом куска металла, ощутив тыльной стороной пальцев фактически каждый изгиб, сокрытый кружевами. И пока расстегивал ремень и перебирал пряжку и железный язычок пальцами, он все смотрел на отметину своих зубов на ее плече, потом на красные губы и наконец перевел взгляд на синие глаза. Он склонил голову набок, внимательно наблюдая за красивым лицом в то время как медленно освобождал руку из плена, наконец-то расправившись с застежкой.

+2

19

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

Ее метко брошенный вызов зацепил охотника именно так, как ей хотелось. Только если дочь Принца не забывала кем является сама, она точно не учла, что нависающий над ней грозовой тучей оборотень тоже не из сахарной ваты слеплен. Хотя София уже догадывалась обо всем, что-то внутри нее просто не позволяло девушке признать свою догадку как истину. Подобные чувства… скажем, у таких как она с этим все особенно сложно. Моральная самооборона многие годы выстраивалась ею как железобетонная стена, и чтобы ее пробить, было недостаточно просто делать то, что приказал Жан-Клод. Не хватит просто заставить ее поверить в собственные догадки, мало просто вести себя не так, как другие, не достаточно просто быть таким же монстром… или?..

Продолжая рычать, вервольф подался вперед, будто ее рука не пыталась удержать его на расстоянии с нечеловеческой силой. Если бы она только могла, она бы отклонила голову в сторону, лишь бы избежать любого физического контакта. Но пальцы Ганди были опутаны ее черными локонами будто нитями судьбы, позволявшими ему вершить с беззащитной девушкой все, что вздумается. Как не удивительно, его действия оказались менее ужасными чем-то, к чему уже подстреленную вампирессу готовило ее воображение. София даже удивилась чему-то столь осторожному, как будто Хъюго был на это не способен. Однако, осознать новые ощущения ей не позволило возмущение. С какой радости она так отчетливо припомнила касание этой же щетины к ее белоснежной ножке! Той самой, которая под влиянием воспоминания самостоятельно опустилась ниже по мужскому боку, даруя ничем не заслуженную ласку, пока не зацепилась за край брюк.

Лучше бы она и дальше цеплялась за свое возмущение, так как стоило вервольфу добраться до ее маленького ушка, как итальянка очень ощутимо под ним напряглась. И виной всему было даже не содержание его высокомерного и дерзкого заявления, а интонации, под которыми его голос скрывал меняющиеся настроения и намерения. Сама перемена, которую претерпел его и без того всегда низкий голос, не смотря на всевозможные угрозы пустила по телу Риччи волну опасного жара и вернула ее назад, заставляя сплетаться в единое целое с ardeur, где-то ниже пупка. Продолжавшая давить на него бледная ручка дрогнула, получив неожиданную прибавку к запасу сил. Дочери Принца внезапно прям очень понадобилось чтобы Ганди исчез, испарился. Все что угодно чтобы только он не ощутил прямо под собой, как ее фальшиво горячее от чужой крови тело, самостоятельно вдруг решило совсем иначе реагировать на него.

Естественно, после такого он бы ни за что не испарился. Убивающий за нее без раздумий, он бы ни за что не упустил возможность заставить ее поплатиться. За что? За то, что она додумалась оказаться… такой. Вот и не удивительно, что страдающая от каких-то мелочных мыслишек вампиресса никак не ожидала следующего хода мужчины, крайне неприятным образом сообщившего ей, что она еще ничего не выиграла, и опасная игра только начинается. Закричавшая от неожиданной боли и забившаяся в его руках как бабочка о горячую лампу, на какой-то миг София действительно решила, что он собирается ее съесть. Поэтому, когда оборотень отстранился, его встретил скорее даже обиженный и уязвленный, чем просто злой взгляд. Итальянка была настолько изумлена, что не сочла его достойным хотя бы порции ее родных ругательств. А может, их засунул обратно ей в горло его льдистый взгляд.

Эмоции каскадом разных красок перекрасили ее потерявшее маску апатии лицо. Хъюго видел, как обида уступила осознанию того, что именно он только что сделал, как молчаливая искусительница распознала совершенно собственнический жест и как ее аккуратные брови нахмурились скрывая назойливое самодовольство женского начала, которое жаждало принадлежать кому-нибудь достойному. Своевольной вампирессе не могли не нравится поступки кого-то, точно знающего чего он хочет, но будучи не менее эгоистичной, она не собиралась этого признавать.

Как только ее густые локоны получили свободу, дочь инкуба почти сразу попыталась сесть, не смотря на то, что одна ее рука все еще была прижата к столу. Этим она только лишний раз выдала в себе не менее опасного хищника, что дожидался малейшей оплошности со стороны противника, готовый обернуть ее в свою пользу. Но волк прекрасно знал с кем имеет дело. Можно сказать, он лучше многих знал ту, которую сейчас пожирал его обновленный массой эмоций взгляд. Сильная рука вернула ее на прежнее место удерживая за шею. Иссиня-черные волосы разметались по столу, а ярко окрашенные губы разомкнулись демонстрируя кончики клыков, будто Софи собиралась зарычать или зашипеть. И даже этот полу-оскал казался скорее провоцирующим приглашением – даже в таком положении она была соблазнительна. Особенно в таком.

-Но я возьму всё, - София вздрогнула опуская обрамленный густыми ресницами взгляд, и он напоролся на уверенный, обещающий ответ, сообщивший своей затягивающей тьмой, что Ганди уже все решил. И почему-то, вампиресса сделала вывод, что он имел ввиду намного большее чем одну победу. Он подразумевал не просто ароматы ее кожи и волос, ее взгляды, дар ее тела, ее вкус… Он действительно хотел получить Все.

Не прямо, не откровенно, но он дал ей ответы на все вопросы, на которые и для себя выудил нужную ему правду. Ткань ее дорогой блузки треснула с покорной легкостью и в сознании синеглазой итальянки почему-то очень отчетливо запечатлелся барабанный перестук разлетевшихся по всей кухне пуговиц. Но она не отвела взгляда и не шелохнулась. Два гипнотических сапфира с испытующей тяжестью смотрели на вервольфа. Они оба были монстрами, каждый со своим отвратительным багажом. И он хотел взять все? Только если она получит все взамен.

Холод металла сменился контрастно горячими касаниями руки, и обладательница дорогих кружев шумно вдохнула, не смотря на то, что в воздухе не нуждалась. Маршал издевательски не торопился разобраться с ремнем, каждым движением своих пальцев все больше распаляя животную жажду вампирессы, которая требовала отнюдь не крови. Оборотень старался казаться спокойным, но его темный взгляд выдавал ей самые извращенные и греховные желания, которые тут же расцветали бутонами столько месяцев непозволительного удовольствия под ее мраморной кожей.

София прекрасно видела, что именно так сильно заинтересовало голубой взгляд. Хрупкая рука, только осознавшая, что свободна, очень осторожно поползла вверх, указательным пальцем прорисовывая соблазнительную линию заканчивающейся алой юбки и начинающегося живота. Направилась она вверх к черным кружевам, лишь на миллиметр не касаясь подушечками пальцев атласной кожи. Но итальянка не собиралась ласкать себя дразня маршала. Это удел простых, не испорченных адреналином существ людей. Белоснежная рука, обогнув упругую грудь, добралась до заживающего ранения и в сладкой боли тонкие пальцы окрасились в алый, оставляя ароматный след до самой отметины на персиковом плече. Было в дочери Принца и что-то от мазохистки, но она отнюдь не наслаждалась лишним касанием к ранам только ради боли. София испачкала свою руку в свежей крови чтобы затем поднести ту к коралловым устам.

Будто ждавший этого, наемник потянул собственную руку вверх, даруя уместное касание самой горячей части ее тела, заставляя девушку невольно слегка прогнуться в пояснице, именно в тот момент, когда ее язык протяжным движением собирал кровь обагрившую ребро ее молочной ладони. И даже сильная рука, сжимающая ее шею не помешала зрительному контакту, позволяя Хъюго утопать в полу скрытых сапфирах этой сладчайшей энигмы.

- Попытайся, - это была не шутливая провокация, которую игривым голоском могла бросить любая девушка, желающая вообразить себя царицей и поймать мужчину на "слабо". Слово, брошенное ею с приглушенными томными интонациями рычанием, могло стать самым большим и язвительным оскорблением кому угодно, потому что таило в себе сомнение. Но Ганди не был кем угодно, и они оба это знали. Именно поэтому София вложила столько угрозы всего в одно слово. Она не боялась, что он попытается. Маленькая наследница прекрасной смерти предупреждала, что и она не упустит возможности получить свое от того, кто посмел пробить брешь в ее железобетонной стене самозащиты…

+2

20

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

Она дразнила его. Ни на мгновение не уступая и стремясь едва ли не каждым своим жестом, действием или словом впрыснуть еще порцию адреналина в буйство эмоциональных красок развернувшейся прямо на кухонном столе картины. И вот теперь Хъюго неотрывно следил за тем, как ее хрупкая ладошка скользит по не менее хрупкому с виду телу, как огибает заманчивые изгибы, как касается раненой плоти и отражается удовольствием на бледном лице. Но нет же, на ее щеках горел румянец, и Ганди точно знал, что не только кровь проститутки была тому виной.

Ее тело выгнулось ему навстречу, и широкая ладонь практически инстинктивно подхватила девушку под спину, сжимая грубыми пальцами ее мягкий и нежный бок. На ощупь и вид он был куда заманчивее и притягательнее, чем костлявое плечо вампирши, на котором Хъюго оставил метку. Было бы намного приятнее с силой впиться зубами в тонкую кожу на женском боку. К тому же он был так близко к животу, к самому уязвимому месту на теле любого... после шеи. Ганди больше не видел смысла держать Софию за шею, потому его пальцы медленно разжались и скользнули вниз, минуя выступающие ключицы, и остановились только когда нащупали переднюю застежку черного кружевного белья. Не слишком мешающая предстоящему процессу деталь, которую вполне можно было бы и оставить, но Хъюго же сказал, что возьмем Все. Все без исключения. И ему нужно было видеть каждый миллиметр того, что ему досталось. Да и... женские формы, особенно обнаженные, всегда возбуждали мужиков. Ни для кого это секретом не являлось, и наемник не стал завидным исключением среди общей массы.

Застежка оказалась куда податливее своей хозяйки. Одно лишь уверенное быстрое движение, и белье разъехалось в разные стороны, обнажая грудь. Ганди прошелся по ней своей лапищей, медленно и дотошно, но с другой стороны властно и настойчиво, желая изучить за тот маленький промежуток времени, что ему выделили, все доставшееся ему тело. Которое невероятно точно подходило под его самобытный вкус. Его никогда не привлекали высокие, непропорционально длинноногие женщины с большой грудью. Он находил их вульгарными и слишком доступными для мужских взглядов. Ганди бы не стал терпеть, как на его женщину пялится каждый проходящий мимо кретин.

Его ладонь оказалась на ее плоском животе, и Хъюго с удивлением обнаружил, что одна его рука занимает чуть ли не всю площадь женского живота. При желании, наверняка, он обеими своими лапищами смог бы полностью обхватить талию Софи, но проверять не стал, доверяя личным ощущениям. Она была такая миниатюрная, и всего лишь на секунду ему вдруг подумалось, что он зря все это затеял. Она такая маленькая и изящная, а он слишком... Он был слишком большим для нее. Во всем. Голубы глаза внимательно следили за открывшимся перед ними зрелищем, за изгибами талии, рельефом ребер и бестактно обнажившейся груди. Взгляд потемнел подобно яркому весеннему небу в преддверии не просто грозы, а настоящей бури.

Даже если бы в его голове действительно зародились сомнения, то взгляд Софи, которым она усердно награждала наемника, в тот же миг бы их уничтожил. А раз сомнений не было... ее синие глаза, прикрытые бахромой густых ресниц, только и делали, что побуждали мужчину к действию. Он не собирался отступать, а она не желала поддаваться его натиску, старательно делая вид, что управляет ситуацией и полностью ее контролирует. Пусть так. Она могла думать что угодно, только вот у Хъюго всегда и на все было свое особенное мнение.

Его руки оказались на ее бедрах, прошлись по идеальной гладкой коже и нырнули под и так уже неприлично сильно задравшуюся юбку. Цвет ткани вновь привлек внимание Хъюго, и он опустил взгляд на бордовые, отливающие бликами от кухонной лампы, складки, а затем и на последнюю преграду, спасающую Софи от финального действия, обратной дороги после которого уже никогда не будет. Единственные черные кружева, которые на ней остались, очень заинтересовали наемника. Широкие ладони скользнули под упругие ягодицы, но вместо ожидаемой ткани нижнего белья на них - Ганди обнаружил все такую же гладкую шелковистую кожу. На ней были стринги. Гениальное изобретение человечества, которое лишало многих проблем не только женщин, но и мужиков, особенно в такие моменты, когда сознание затуманено, пульс бьется в глотке, а джинсы стали убийственно тесными от возбуждения.

Он отстегнул пуговицу своих штанов, и при этом каждая мышца на его теле напрягалась и сообщала, что терпение оборотня на исходе. Он и так намеренно себя затормаживал. И на то были веские причины. Ему потребовалось лишь несколько секунд своего внимания, чтобы расстегнуть молнию джинсов, а потом взгляд снова прикипел к черному женскому белью, которое так и норовило спрятаться под гладкой тканью юбки. Рука Хъюго вдруг вновь оказалась меж ее ног, но на этот раз не просто с целью немного поиграться, а с вполне логичными и понятными намерениями. Иначе зачем они вообще здесь собрались? Пальцами он нащупал край этой кружевной полоски ткани (кроме как полоской этот атрибут женского белья назвать было крайне сложно) и оттянул ее на себя и немного вбок, стремясь зафиксировать скатавшееся в жгут белье на ягодице.

Он был готов и уже давно, много времени ему не требовалось. И этой своей готовностью он уперся в вампиршу, в мягкую, горячую и влажную плоть... и сделал протяжно-медленное, скользящее движение вверх и вперед. Он поднял свой темный взгляд на обманчиво-юное лицо распростершейся под ним девушки, будто бы проверяя, а она-то готова ли она к тому, что сейчас увидела. Надо сказать, что от Хъюго уже сбегали в самый разгар "веселья", стоило ему только спустить штаны. Но Софи ведь очень четко обозначила свою позицию и дала вервольфу понять, что, как и он, она не намерена отступать. И вот теперь было самое время ответить за свои слова, поступки и маневры.
Принять или сбежать.

+2

21

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

Совершенно неожиданно и казалось бы неуместно, в залитой кровью кухне, повисла опасная тишина, будто особенно кровожадный и переполняемый жестокими желаниями зверь притаился за углом, готовясь к смертоносному прыжку. Это отсутствие звуков, разъяренных голосов, проклятий и брани, шума потасовки, все, что вдруг исчезло как по мановению властной руки, отяжелило сам воздух зловещей атмосферой. Самой по себе способной разбить остатки храбрости любого, кто еще мог бы решиться пройти дальше охладевшего трупа всеми забытой шлюхи. Она лежала там, каменеющим предупреждением, знаком отступить и повернуть обратно, бежать от этой тишины пока не поздно. В совершенно противоположной тишине чем та, в объятьях которой находилась София.

Девичьи рефлексы и ощущения опасно обострились и причиной тому была отнюдь не только кровь преданной смерти девушки. Лежа на широком столе, вампиресса горела вполне очевидными желаниями под одним лишь голодающим взглядом, который изучал впервые доставшееся ему тело словно не способный насытиться. Нельзя было сказать, что ей нравилось лежать совершенно спокойно, ведь и ей самой этой ночью доставался явно редкостный экземпляр. Ее собственный, совершенно не детский взгляд только бегло пробежался по обнаженному торсу, но даже этого было достаточно, чтобы поняла сколько может и главное хочет с ним сделать. Одни эти мысли сбили и так учащенный ритм ее пульса, заставляя тонкие ноги снова пошевелиться, выражая недовольство замедлившимся развитием событий.

И все же, она терпеливо ждала. Ждала зная, что это еще стократ окупится и ей предоставится такая возможность. Не предпринимая ничего и не поднимаясь со стола, чтобы доставить себе больше удовольствия от возможности получить на растерзание ласками мощное тело вервольфа. Соблазнительная итальянка была достаточно умной, чтобы позволить Ганди самостоятельно и постепенно, частица за частицей открывать для себя ее тело, лишь молчаливо наблюдая за его сосредоточенным лицом, на котором она видела именно то, что ей и хотелось увидеть. Этот импровизированный урок строения женского тела не только был попыткой заявить свои права обладания и полноценно познать свою новую «собственность», он превратился в терзающую ласку и с виду притихшая София, не задумываясь подарила Хъюго это удовольствие, способное польстить каждому мужчине – она не стала скрывать того, как ее тело реагирует на его касания, не сделала секретом то, как слабеют ее конечности под откровенным взглядом голубых глаз. Даже простое касание к ее когда-то очень смуглой коже находило чуткий отклик, и он был удостоен чести его заметить. Самой же девушке казалось, что закрой она свои сапфировые глаза, сделала бы себе только хуже, еще больше усиливая ощущения от и без того издевательски медленных, но настойчивых касаний. Они были чрезвычайно просты, и этим же необычайно опасны. Она слышала все это и даже то, чего не должна была: щелчок застежки ее дорогого белья, еле различимый в буйстве двух сердцебиений шорох, с которым мужские руки пробовали на ощупь ее гладкую кожу, шелест в очередной раз задранного подола.

София уронила голову на бок, отрывая жаждущий взгляд от решительного лица. Она знала, что стоит ей еще раз посмотреть в его глаза, и она будет потеряна. В этих обычно столь безразличных и светлых глазах сейчас всплыло столько запрещенного и сумасшедшего, совершенно не свойственного для таких как он или она, что прожившая достаточное время дочь инкуба, и уже прекрасно умеющая различать за обычными животными страстями что-то иное, к слову, намного более опасное и разрушительное, вампиресса поняла, что стоит ей снова посмотреть в эти зеркала его души, как он сразу же рассмотрит в ее собственных темно-синих озерах совершенно те же самые никогда в полной мере не поддающиеся словесному описанию истины.

И он, как любой мужчина, безусловно хотел их увидеть. Черноволосая итальянка не препятствовала порыву собственного, цветущего под чужими ласками тела, скользя тонкими руками вверх по гладкой столешнице и двигаясь бедрами в совершенно противоположную сторону, в ответ на движение Хъюго, встречая его с такой же чуткой и чувственной готовностью. Именно когда ее маленькие ладошки потерялись в густых локонах ее волос, девушка поняла, что чему-то удивлена и сделала то, чего ей делать так не хотелось. Кроткая девичья голова, только что под влиянием сладкой истомы, самостоятельно взмывшая подбородком вверх, снова опустилась, чтобы синий взгляд смог найти так усердно его вылавливающий мужской. Ее зрачки, как и сами глаза, стали намного больше и вероятно, на какой-то миг Ганди мог решить, что за ее удивлением был скрыт самый настоящий испуг. Возможно, часть правды в этом и присутствовала, однако, как бы он не считал, причина тому была совершенно другой.

Только с виду маленькая и юная чертовка, вдруг помимо очевидного и уже требовательного желания, запах которого скоро обещал перебить оттенки кровавых ароматов, посмотрела на вервольфа с неожиданной серьезностью. Она испытующе изучала его лицо, как бы желая удостоверится, что ее собственное открытие не было ошибочным. Хъюго Ганди думал о Ней. Казалось бы, внешне вообще никогда не способный думать о ком-либо кроме себя самого (ну, вероятно и своего брата) эгоистичный маршал, думал о Ней не просто когда-то, а даже сейчас. В момент, когда пути назад уже казалось бы не было, когда она собственным телом ощущала насколько он хочет обладать ею прямо здесь и сейчас, он засунул бы это желание ко всем чертям и отпустил ее, стоило ей решить, что она этого хочет. К таким же чертям и в этот раз уже скорее всего навсегда, но отпустил бы. Сапфировый взгляд молчаливо выражал ему вопрос хозяйки, ее изумление, но оборотень ждал. Ждал терпеливо, вероятно уже скрипя зубами, и она, как обладательница ardeur прекрасно знала, какими силами любому здоровому мужчине дается подобное самообладание, поэтому так и не смогла найти ничего, что заставило бы ее решить будто ей почудилось.

Тихо выдохнув, окропив кухню нотками ставшего соблазнительно-бархатным голоса, София осторожно подалась вперед, поднимаясь, облокачиваясь на одну руку, позволяя взлохмаченным кудрям съехать назад с ее тела, открывая маршалу еще больше ее бледной кожи. Ей не нужно было ничего чтобы удерживать равновесие, но ее ноги все равно обвили его с собственнической силой, заставляя оба тела прижаться еще плотнее и вызывая томное движение ярко накрашенных губ, будто с них сорвался потерявший весь воздух стон. Она хотела быть ближе. Оказаться еще ближе чем сейчас. Ее здоровая рука потянулась к его щеке, чтобы осторожным касанием горячих пальцев прочертить кровавой дорожкой правильную скулу. Разодранная, но при этом оставшаяся на ее руках рубашка впилась в кожу предплечья стесняя ее движения, но Риччи это не остановило. Маленькое неудобство, совершенно незначимая боль, они даже не отрезвили ее рассудка, пока синий взгляд как притянутый мощным магнитом следил за вырисовывающейся на мужской щеке полосу из крови. Только тогда, когда ее рука якобы невзначай пройдясь по щетине попыталась уйти ему за голову, вампиресса вернула взор к лицу оказавшемуся теперь намного ближе. Она начала тонуть в бездонных глазах наемника, и чтобы окончательно не потерять саму себя…улыбнулась. Той самой одновременно соблазняющей и вызывающей улыбкой искусительницы, которая удавалась только особо талантливым представителям Прекрасной Смерти.

- Переживаешь за стол? – еле уловимый, подначивающий вопрос, на самом деле совсем не такой простой. Конечно плевать он хотел на этот стол. Просто он, точно так же, как и она сама, никогда не говорил бы о том, о чем или точнее Ком он мог бы переживать. И сообразительная София, только что сообщила самоуверенному маршалу, что его, большого и страшного волка раскусили. Однако, прежде, чем он вызверился бы на подобную дерзость с ее стороны, она собиралась дать ему понять кое что еще. Что София Риччи не собирается никуда от него убегать. Он уже достаточно раз попытался заставить ее сделать это и у него не получилось. Только вот кто бы сказал ему такую глупость, что этого ей будет достаточно? Что она будет из раза в раз доказывать ему, что не боится, не требуя ничего взамен? Что он так просто и за один раз получит то самое Все, которого так жаждет? Только не в случае с ней. – Как будто ты способен его сломать, - с еще более дерзким сомнением добавила вампиресса, в фальшивом порыве подаваясь назад, как будто она собиралась лечь на стол чтобы потом перекинув одну ногу поспешить удалиться. На самом же деле, ее ноги не только не двинулись с места, но и не ослабили своего давления. Так и не запустив пальцы в густые волосы Хъюго, Софи расслабила руку, своими вызывающими улыбкой и взглядом давая вервольфу понять, что каждый раз, когда ей нужно будет доказывать, что она не убежит, ему придется доказывать, что он и не хочет ее отпускать. У него не получится скинуть это все всецело на нее и ее решения. Если он хотел что-то получить, это нужно брать самостоятельно.

Лишь обманчиво отодвинувшаяся назад итальянка, тем самым на мгновенье надеявшаяся лишний раз переполошить сознание маршала, воспользовалась силой все так же обвивающих его ног и гладкостью тканей ее дорогого подола, чтобы одним резким движением снова столкнуть их вибрирующие и пульсирующие от возбуждения тела, выдохнув при этом часть горячего воздуха почти прямо в мужское лицо, вместо приглушенного стона.

+2

22

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*
Тишина зависла обжигающей тяжестью над их головами. Никто не проронил и слова, а лишь напряжение, заискрившее на невидимых нитях их зрительной связи, полыхнуло самым настоящим огнем. В метафизическом смысле. Хотел того Хъюго или нет, но это его оборотническая сущность полезла наружу, двинулась вперед подобно незримой метафизической стене, стремясь подмять под себя всех и вся, хотели они того или нет. Сила давила сверху, скручиваясь в опасный союз с тишиной, напряжением и возбуждением. И в кокон этой силы попала София, которая, кажется, все еще решала, стоит ей остаться или же поскорее свалить отсюда.

Ганди даже не утруждался признавать себе, что смог бы взять ее силой, вообще не спрашивая никакого разрешения и не давая девушке даже намека на собственный выбор. Но тогда, возможно, это был бы единственный раз, когда он смог обладать ею. А он хотел еще. Еще даже не вкусив всей сладости этого запретного самому себе же плода, он понимал, что придет к ней снова. Или она придет к нему... тут уж как карта ляжет. А насилие очень быстро обломает все близлежащие перспективы, и после такого не простит его не только София, но и Жан-Клод. Можно подумать, он чего-то не знал о "приключениях" принцессы в Румынии. Да, конечно же, он не знал многого, но то, что ему показали однажды глаза инкуба - говорило обо всем более чем красочно. Ганди сделал бы что угодно, дабы вызвать в Софи ненависть к своей персоне, но только не это. Потому и терпеливо ждал ее решения. Сейчас или никогда больше - тут она все очень правильно поняла.

Она поднялась к нему навстречу, и льдистый взгляд проскользил по острым, обнажившимся плечам, которые наемник был способен сломать одним лишь движением своих пальцев. Такая хрупкая и опасная одновременно. Соблазнительная и приправленная щепоткой язвительности. Маленькая и с целым огромным миром за плечами. Все это ничуть не смущало наемника. Более того, будь хоть что-то иначе - он бы не купился. Да он и сейчас никому в жизни не признается, что...

Влажные пальцы коснулись линии его челюсти, выдернув вервольфа из ореола ощущений. Она опять его дразнила, оттягивая момент с решением как можно дальше, а он продолжал терпеливо ждать, насколько вообще могло позволить его врожденное терпение. Точнее, его отсутствие. Но иначе Хъюго не мог. Просто не мог и все. Он умел быть садистом, знал, как это делается и неоднократно применял свои навыки, свою озлобленность и ненависть на практике, но только не с теми, кто попал под его защиту. Таким вот придурковатым он был. Последним делом он считал предательство. Такого поворота он бы никогда и ни за что не простит никому... особенно самому себе. 

- Переживаешь за стол? Как будто ты способен его сломать...

Вопрос завис в воздухе, побуждая лицо Хъюго приобрести выражение той самой эмоции, когда каждый мускул задает всего лишь один единственный вопрос: "А ты хочешь проверить?". Если София думала, что тем самым дала ему повод считать, что его раскусила... то он не понял. Точнее... для него не было ничего странного в том, что она и так знает - он ведь уже не раз доказал насколько ему действительно можно доверять. И даже в форме зверя, в моменты своего личного и необузданного безумия он не причинил ей вреда. А уж если бы просто переживал за предметы интерьера... ну...

Она двинулась навстречу достаточно резко и сильно. И на лице Хъюго отразилось мимолетное удивление, в один миг перемешавшееся со внезапно обострившимся тянущим ощущением где-то внизу. Как же он мог забыть, что имеет дело не с обычной девочкой, а с самым настоящим вампиром, чья "родословная" корнями уходила к существам, умеющим управлять похотью и воплощать в жизнь самые развратные желания? Это и был ее ответ.

Границы и сомнения рухнули, разлетелись на мельчайшие осколки, больше не в силах сдерживать натиск обоих сверхъестественных существ. Он ощутил жар ее дыхания на своей коже, особенно в том самом месте, которое она окрасила красным, которое изучала достаточно долго и слишком тщательно, прежде чем посмотреть в его глаза. И он приблизился к ней, почти коснулся ее губ, но вовсе не для поцелуя. Поцелуи - это бабская тема, однако его глаза все же неотрывно смотрели на яркие губы девушки, которым Хъюго нашел бы куда более интересное применение.

- Назад, принцесса, - предупреждающе прорычал он ей прямо в рот и рукой, которая вдруг опять оказалась на шее девушки, стал отодвигать ее назад, по направлению к столу. При этом сам остался на месте. Все остальные позы ему не подходили - он должен был видеть весь процесс целиком, ничего не упуская из вида. И мужчина все равно не торопился, сдерживаясь с таким трудом! Мышцы живота до боли свело от напряжения и желания, но он точно знал, чем может обернуться его спешка - крайне болезненными ощущениями, причем для них обоих, а он не хотел травмировать Софию. Хотя... кого, черт подери, он обманывал?! Он хотел причинить ей боль! Увидеть, как на ее лице расцветает та самая смешанная эмоция из боли и удовольствия. Ему хотелось, чтобы она вскрикнула для него, из-за него и из-за ощущений его внутри себя. Хъюго сжал ее бедра пальцами своих обеих рук, крепко, сильно, не давая ни единой возможности вырваться... и до синяков, если бы София оказалась человеком. Он удерживал девушку на месте, чтобы она не дернулась, не ускользнула из-под сильного тела. Наемник все еще упирался в нее, но неотвратимо хотелось большего. И он двинулся вперед, разводя руками женские бедра в разные стороны как можно шире. Он внимательно, даже слишком внимательно, стиснув зубы, наблюдал, как с каждым новым и очень тесным миллиметром продвигается все глубже. Было узко, пожалуй, даже слишком узко, но достаточно влажно для того, чтобы все это действо не превратилось в настоящую пытку. Но все равно ему хотелось глубже, сильнее, быстрее, жестче, только размеры не позволяли получить все желаемое сразу, да еще и с первого раза. Он вообще не ожидал, что София окажется настолько... тесной.

Мужские ладони уже переместились с бедер вампирши на ее тонкую талию, ребрами и мизинцами упершись в ее выступающие бедренные косточки. И Хъюго держал девушку на месте, немного двигая на себя и не давая ей уже никакого возможности уйти от того, на что она совсем недавно согласилась. О да, он сам возьмет то, что ему нужно... От созерцания погружения плоти в ее обжигающую плоть он отвлекся, подняв взгляд к лицу Софи, к ее растрепанным по столу волосам, к метке на ее плече и, наконец, к ее губам. Вервольф был почти уверен, что до на всю длину войти в нее у него не получится, но он не собирался останавливаться, пока не достигнет предела.

Отредактировано Hugo Gandy (07.10.15 11:30:12)

+1

23

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*

Все решения были приняты и больше не осталось чего дожидаться. Они оба знали, что в хрупкой с виду Софи еще найдется предостаточно мощи и характера, чтобы продолжать издевательскую игру, подкидывая вызов за вызовом. Она могла бы продолжать так целую вечность, пока в итоге итак поразительно терпеливый Хъюго не сорвался бы взяв, что ему обещали силой, или просто не плюнул и ушел оставив ее одну сидеть на холодном столе. Очень даже может быть, будь она обычной девушкой, прожившей лишь те годы на которые выглядела, итальянка до сих пор не понимала бы истинной причины предыдущих поступков вспыльчивого вервольфа, и тогда, ее самолюбие безумно потешил бы тот самый вариант с его безрезультатным отступлением. Если бы Ганди отступил. Но вампиресса не была типичной юной девицей с примитивными взглядами на жизнь. Она прекрасно понимала все, что происходит и еще лучше знала, чего именно хочет сама.  Ни один из вышеперечисленных вариантов ее не интересовал.

Ей всегда нравилась эта откровенная игра в недостаток столь желанных прикосновений. Что-то от темного садизма таилось даже в очень тихих и безобидных людях, когда дело доходило до земных страстей, а на залитой кровью кухне, в тисках друг друга, были далеко не самые безобидные и наивные существа. Риччи умела растягивать это развлечение, удерживающее их обоих в обжигающем напряжении, заставляя и себя саму выжидать подходящего момента. Она знала, что чуть позже это садистское ограничение достигнет своего апогея и разольется приятной негой, обогревая утомленные и трепещущие от ожидания тела. Поэтому то, как удачно маршал, возможно даже неосознанно для себя, но разделял такого рода забавы, когда каждое недостаточное касание превращалось в маленькую пытку, только еще больше разжигало пламя предвкушения, вызывая далеко не детскую улыбку на ярко накрашенных губах.

- Назад, принцесса, - сапфировый взгляд обжег оказавшееся так близко к нему лицо, а мягкие и нежные уста, скрывающие за собой два опасных пика способных одновременно принести и блаженство, и безумие, сжались в плотную линию. София реагировала на все, что наемник делал и говорил, сразу же и не скрываясь. Можно было сказать – его удостоили чести увидеть кое-что большее, чем фарфоровую куклу, полностью принадлежащее лишь Принцу Сент-Луиса, но это было не совсем так. Понимал он это или нет, однако, Хъюго выбивал себе эту возможность раз за разом, подставляя собственную шкуру и отдавая то же самое взамен.

Рука Ганди снова надавила на нее, требуя поддаться и лечь обратно на стол, и итальянка не могла не отметить про себя с какой уверенной собственностью он уже к ней относился. Только именно между ними двоими этот обычно ничего подобного не означающий жест приобретал свой окрас с подтекстом, и только от этой черноволосой упрямицы с большими глазами он получил сопротивление. Тонкая шея напряглась под мощной рукой и пульс застучал быстрее под сильными пальцами. Вампиресса вполне могла позволить себе такое удушающее давление, ведь в воздухе как таковом она не нуждалась. На мгновенье, два опасных и напрягшихся взгляда скрестились, будто их хозяева вели безмолвный и не самый приятный диалог. Принцесса, которой запах крови, та же клокочущая по венам жидкость и недавнее убийство просто не позволяли отступиться от игр с огнем, даже подождала пару мгновений гипнотизируя Хъюго своим затягивающим взглядом, будто вопрошающим «или что?». Могло показаться, что сейчас она не отступит и испортит все, чего они только что добились, обламывая ту тягучую метафизическую связь, которая уже грозилась начать выворачивать вещи по всей кухне.

Но в самый опасный момент, вероятно за секунду до того, как наемник принял бы решение и сделал бы что-то еще, Риччи вдруг подалась еще больше вперед, в жестоком и чреватом для обычного человека движении, но крайне томном и соблазнительном жесте для монстров – усиливая давление непоколебимой руки на такую маленькую и бледную шею, которую оборотню ничего не стоило бы сломать. И сделала она это вовсе не потому, что вдруг решила состроить из себя недоступную вершину, требуя покорять оную еще три часа. Это был бы уже сплошной перебор. Не разрывая зрительного контакта, который с лихвой выдавал итальянке все, что ей хотелось знать, она лишь парой ловких, но осторожных движений, избегая лишних касаний к затягивающейся ране, избавилась от все равно испорченной и так неудачно стесняющей ее движения рубашки, заодно отправив вместе с нею куда-то на пол верхнюю часть своего кружевного белья.

И только тогда, удовлетворенная результатом, вампиресса опустилась своей обнаженной спиной обратно на ровную столешницу, готовая удивить наемника в очередной раз. Бойкая и волевая София, способная не хуже него самого влиять на температуру в помещении и самочувствие присутствующих одним только взглядом, оказывается, была еще и способна превратиться в невероятно кроткое и покорное создание, не только перед лицом Жан-Клода. Как будто на какие-то волшебные моменты слабости, дочь Принца подменили на действительно хрупкое и податливое создание, которое в этот миг уступчивости было лишь мифически защищено вьющимися иссиня-черными прядями и яркой тканью, не смотря на высокую цену все равно не способной соперничать в гладкости и нежности с бледной, местами перепачканной кровью и сейчас опасно мало прикрытой кожей.

Натерпевшиеся девичьи плечи опустились, практически насильно заставляя все стройное тело расслабляться, чтобы не усложнять маршалу итак непростую задачу, если они оба не хотели, чтобы итальянка упорхнула со стола визжа от боли. Она подняла выше свои стройные ноги и помогая себе руками подвинулась ближе, немного изменяя положение, тем самым в очередной раз напомнив, что не смотря на внешне крайне невинный вид, девушка была достаточно опытной и смелой чтобы не только дать желаемое мужчине, но и получить свое. Правда, Хъюго не был любым другим мужчиной. Причем во всех смыслах. И видеть его всего, было совершенно не то же самое, что понимать и уж тем более чувствовать. По сравнению с ней, он был просто огромным по любым параметрам и очевидно наученный горьким опытом, сейчас вервольф был крайне терпелив и осторожен. Но хотя вампиресса даже по собственным ощущениям понимала, что им очень повезло с разумной медлительностью Ганди, не будь которой и без помощи регенерации она скорее всего потом просто не смогла бы ровно ходить, в то же время… ей хотелось завыть будто она один из волков ее отца. Не осмысленно зарываясь тонкими руками в разметавшиеся по столу волосы, словно бы она лежит на мягчайшей перине и ищет руками подушку, в которую хочет вцепиться своими длинными и на удивление сильными пальцами, София осторожно прикусила левый краешек своей яркой нижней губы, по воле случая не поранив ту вызывающе показавшимся клыком, чтобы раньше времени не проиграть наемнику первый стон.

Тишину на кухне нарушил протяжный и глубокий вдох, который так и не получил своей обращенной в возглас свободы, хоть и предупредил наемника, что он почти сорвал с ее уст этот многообещающий звук. Итальянка, еще не утратившая окончательно смуглости своей кожи, хотела большего. Вызывающий и клокочущий ardeur, заставил ее нервы натянуться до предела, под натиском маршала требуя совершенного высвобождения. Итак плоский живот кажется стал еще более ровным, обостряя бедренные косточки и выделяя выступ ребер. Но София контролировала и себя, и ситуацию. Она не собиралась спускать с цепи свою тягучую способность. В жизни было место и для жажды несколько иного рода – настоящей, искренней, идущей от начала истинного желания и завязанной только на этом, а не подогретой и навязанной метафизикой. Девушка хотела утонуть в страстном безумии, с примесью обжигающих эмоций и сладко кусающей боли, но при этом зная, что всепоглощающий ardeur к этому не причастен. Более того, что-то тихо и назойливо нашептывало, что хотела она этого именно и только от…

Когда Хъюго наконец поднял свой темнеющий взгляд к ее лицу, его встретили бездонные океаны, в томных водах которых одновременно перекатывались волны постепенно нарастающего удовольствия, оттягиваемого наслаждения и вне гласная мольба поскорее дать ей еще больше. София таяла в этот момент совершенной слабости перед более сильным Ганди, позволяя ему обладать ею всей, в то же время с дрожью хрупкого тела принимая его в себя и собираясь точно так же получить все без остатка.

+1

24

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*
Эта игра продолжалась, несмотря ни на что. Не обращая внимания ни на вдруг переменившееся поведение Софи, ни на обманчивую осторожность Хъюго. Все это совершалось лишь для достижения одной единственной и такой понятной цели. Слишком примитивной и разбивающей все прочие мысли в мельчайшие осколки, которые, конечно же, соберутся сами собой, но после... Многим после. Если бы можно было поступить иначе - он бы сделал это. Если бы можно было беспрепятственно предаться агонии возбуждения и завладеть чужим телом точно так же, как хотелось - он бы так и поступил... однако же, Хъюго не был садистом. Тут было все: и горький опыт, и разочарования и личные переживания по этому поводу, тяжким грузом сопровождающие его еще со времен давно минувшей юности. Мужчина не всегда был таким... Да, у него с самого детства были задатки человека с крайне скверным характером, и все невзгоды, с ним однажды приключившиеся, сделали его лишь сильнее, жестче, грубее, нетерпимее.

И то, что происходило сейчас, было схоже с затишьем перед самой страшной бурей. Напряжения, вымученные медленные движения и горящие огнем взгляды, скрывающие в себе куда больше эмоций и ощущений, чем эти двое могли показать друг другу. Да и хотели ли? Но хрупкое светлое тело Софи, кажущееся еще светлее на фоне темного дерева стола, в очередной раз доказывало Хъюго, что ему показывали нечто такое, о чем стоит задуматься. И именно это заставило его нахмуриться. Холодный взгляд голубых глаз вдруг посерьезнел, но то было лишь секундным помешательством, которое вполне могло и ускользнуть от внимательной Софи. Пожалуй даже, слишком внимательной. Это его и настораживало... - обычный рефлекс, безусловная реакция на того, кто вдруг во мгновение ока стал не таким чужим. Когда эта незримая дистанция сократилась - все стало видится иначе, ощущаться иначе, а самая большая проблема занырнула куда глубже, чем можно было разглядеть с поверхности. Личностные качества вервольфа обострились. Они засверкали новыми и прежде не открытыми ему гранями, которых оказалось куда больше, чем Ганди мог себе представить. Каким-то непостижимым образом он вдруг увидел принцессу с неожиданно новой стороны. Или она позволила ему увидеть? Это не имело значения, поскольку в данном случае бы не важен сам процесс. Здесь имел значение лишь результат, который и повлечет за собой дальнейшие поведенческие реакции.

Гладкость кожи, плавные изгибы с местами заостряющимися косточками, поддатливость и в то же время жаркий румянец на щеках... То, что видел под собой маршал ему не встречалось прежде. Не то, что вживую, а даже на телеканалах с зашкаливающим рейтингом. Чего, впрочем, наверняка, не было со стороны Софи. Напрягало ли его это? Нет... пока нет.

Обжигающй взгляд льдистых глаз, от которого жар разливался невидимой рекой, скользнул по миниатюрному телу и опустился вниз, к слившемуся практически в одно целое началу и окончанию их тел. Хъюго, быть может, и делал вид, что чего-то не замечает, но каждый вздох и каждое движение ярких губ он очень четко улавливал, впитывал и реагировал соответственно. Возбуждение нарастало, густой волной приливая и заставляя напрягаться еще сильнее. А маршал продолжал движения вперед, проталкиваясь глубже и ни на мгновение не задумываясь... пока, благодаря всем своим нереальным усилиям воли, не достиг предела. На самом пике он остановился, довольствуясь ощущениями, и не только своими. Если бы он мог, то прижался бы к Софи еще плотнее, однако, физиология - штука тонкая. Хъюго, все еще глядя вниз, подался назад, наблюдая теперь уже за совершенно обратным процессом. Он удерживал девушку своими руками крепко и властно, и чтобы отпустить ее - ему потребовалось еще пару сдержанных движений по схеме "туда-обратно" для пущей убедительности. Мускулистые руки отпустили ее ягодицы и подались вверх, оглаживая грубыми ладонями внешнюю сторону бедер, дошли до колен и вновь устремились вниз, только на этот раз по передней их части. Опять скользнули под женские упругие ягодицы и чуть приподняли их. Высота стола, увы, не дотягивала до нужной мужчине, но зато в такой позе ему не приходилось сгибаться. Так было в разы удобнее и куда острее, и не только Хъюго знал об этом. Он помнил, как София приподнялась ему навстречу, намекая на свою достаточную осведомленность в плотских утехах. И то было как бальзам на душу, ибо Хъюго не нужна была невинная девчонка, ничего не смыслящая в сексе - маршал уже давно перестал быть терпеливым и выжидающим джентльменом. Впрочем, от джентльмена у него вообще мало что осталось, и это "мало" он только что потратил на мгновения напускной нежности и осторожности между двумя упирающимися в стол существами. Оба они хотели большего, его нутро чуяло это, как пес ощущает запах чего-то вкусного.

Вервольф приподнял нижнюю часть хрупкого с виду тела по направлению к себе так, словно вампирша вообще ничего не весила. Впрочем, для Хъюго действительно так оно и было. Сгибы ее коленей оказались аккурат над сгибами его локтей, и маршал сделал небольшой шаг от стола, чтобы тот не мешал его движениям... чтобы ему вообще ничего не мешало, и возобновил свои движения, оставив Софию лишь верхней частью спины касаться столешницы. Но на этот раз эти движения оказались уверенные, серьезные и настойчивые. Пока лишь он наращивал темп, учитывая реакцию тела Софи, но то было лишь пока. Казалось, он целиком и полностью взял ситуацию в свои руки. В буквальном смысле слова. Ее тело плотно охватывало его, затягивая поясок мужских сдержанности и самоконтроля еще туже, хотя, казалось бы, туже уже некуда. И когда этот жгут достигнет пика терпения, и Ганди станет невмоготу, он сорвет его к чертям собачьим. И это случится слишком скоро. Мышцы живота напряглись, прорисовывая на нем рельефную и прокачанную мускулатуру, все прочие и отвлеченные мысли отошли на второй план. Теперь для них окончательно и бесповоротно не осталось в голове вервольфа никакого места... сознание заполнилось лишь ощущениями чужого тела вокруг себя, движение которого заставляло жар приливать к самым нуждающимся в нем местам. Атмосфера на кухне накалилась до предела, метафизические искры сверхъестественной силы Хъюго буквально затопили помещение, погрузили под свои мощные лапы, стараясь проникнуть в самые неприступные телесные уголки, зарыться под кожу и устроить там самую настоящую оргию. Его сила будто бы намеренно давила на принцессу, вырывая из нее все самое низменное и грешное на поверхность.

+1

25

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*
Каким-то непостижимым и совершенно неожиданным образом, у этих двоих существ, давно позабывших что значит быть людьми, нашелся запас осторожности и нежности. Могло показаться, что они продемонстрировали друг другу свои особенно скрытые стороны, выдали самые драгоценные тайны и показали слабости. Могло показаться…но не для таких как они. Много лет порхающая по этому свету вампиресса и не менее горьким жизненным опытом обученный вервольф – оба они понимали, что вся эта натянутая и ласковая осторожность только эгоистичная мера тех, кто не хочет испортить себе всепоглощающее удовольствие, кто думает наперед, зная, что обязательно захочет еще, кто понимает, что столкнувшись единожды сделают это еще и еще. Своеобразный садизм над всеми вокруг и самими собой, растягивая нарастающее и вязкое чувство, в издевательской манере позволяя друг другу видеть, ощущать, предугадывать… знать, что может быть намного приятнее, может быть еще жарче и более пикантно, что можно нырнуть в совершенное безумие страсти и утопиться в нем как двое детей, затерявшихся среди плотских желаний… Но вместо скоротечного и ничем не особенного секса продолжая мучительно оттягивать этот пик наслаждения, вместо этого обдавая друг друга постепенно приближающими столь желанный результат волнами.

До невозможности соблазнительная итальянка без всяких на то усилий, с горячей подачи Ганди выглядела совершенно живой. Зашкаливающий пульс и учащенное дыхание, все чаще сбивающееся вторя движениям маршала, как заводной механизм, каждый раз будто обещающий продолжение, которого пока не следовало. И ведь вовсе не потому, что девушка уставала или напрягалась, вампирессе и в целом-то воздух не требовался. Этому всему виной он сам. Сам Хъюго, своими движениями, собственным дыханием, обжигающим но так откровенно выражающим все его далеко не безобидные мысли и жажду обладания взглядом, сильным телом, под гладкой кожей которого напрягаются мощные мышцы… всем этим и не счесть чем еще, он заставлял дыхание той, которой оно было не нужно сбиваться, бархатные щеки расцветать румянцем, стройные ноги напрягаться и предательски трепетать под властными ласками грубых рук военного, а тонкие и шелковые бледные ручки скользить по столу за кроткую голову, все пуще зарываясь в кудрявые локоны, черной ночью окутывающие бледную фигуру с виду хрупкой девы.

Идеальная картина на дорогом, но совершенно обычном кухонном столе, будто на льдистых глазах наемника оживала прямо из-под пера талантливого мастера, которым, как не странно, был сам мужчина. И страсть которой между этими двоими никогда не было суждено походить на невинную, оскверняла этот шедевр, опутывая иллюзию безобидного женского тела жестоким и пронизывающим холодом вампиризма, выпуская наружу тайную тьму, которой с первого взгляда просто не должно было быть в недрах такого создания. А все-таки ее там было предостаточно. На мраморной коже багровыми узорами продолжала засыхать чужая кровь, те самые такие маленькие в сравнении с маршалом руки и ноги давно могли бы переломать ему несколько костей, будь он сам обычным человеком, а сапфировый взгляд помимо прекрасного осознания происходящего пылал далеко не безобидной и трепетной любовью ласковой девушки, которую можно было бы рискнуть сравнить с нежным цветком. Горячий, но требовательный и жестокий, он с лихвой выдавал сам факт, что в душе этой девчонки еще можно было копаться и копаться вытягивая наружу вместо пестрых ленточек все самое мрачное, грязное и грешное. То самое, что каждый страстный мужчина, особенно давно уже не человек, тайно мечтает увидеть в одной единственной женщине, но одновременно и боится именно этого.

Фантомное сочетание двух противоборствующих сторон – Жизни и Смерти – и все это в одной маленькой, якобы капризной и избалованной Софи. Столь невероятно, что стоило бы подумать, а возможно ли? Реальна ли она? Происходит ли все на самом деле?.. Да какая к черту разница. Только идиот отказался бы от такого, будь это даже временным помутнением рассудка. А дочь Принца прекрасно понимала, что это более чем реально. Хотя мысли и рассуждения уже некоторое время перестали получать свою долю внимания в ее сознании, такого как Хъюго было просто невозможно посчитать несбыточным сном. Если уж она казалась подозрительно эфемерной, то мужчина, что был сейчас с ней, в ней, пробуждая весь этот колорит ее богатой натуры, был возможно даже слишком реальным. Не менее реальной была и его сила, окунувшая ее в лихорадочный жар, пригвоздившая к этому несчастному столу, заставляя вязкий и неугомонный ardeur переворачиваться внутри, напрягая пытающуюся обуздать его хозяйку еще больше, только усиливая нарастающее между двумя телами трение и как в замкнутом круге возвращаясь обратно еще большим удовольствием, соблазнительно нашептывающим мольбы о свободе.

Итальянка бросила на маршала неожиданно обозленный взгляд и как будто из-за этого ее возмущения, часть совершенно противоположной метафизической силы хлынула от нее самой, пронизывая контрастным и остужающим холодом, пускающим мурашки по коже, казалось еще немного и с их разгоряченных тел в вареве метафизики сейчас начнет подниматься самый настоящий пар. София конечно вовремя спохватилась чтобы ускользающая из-под ее контроля метафизика не обрела самую опасную форму голода, но и этого стало достаточно чтобы сорвать остатки самоконтроля, за который и вампиресса и вервольф так отчаянно цеплялись каждый раз оказываясь в компании друг друга. Точно так же, как и движения оборотня ожесточились в его нетерпении, аура кроткой податливости схлынула с бойкой девушки, в очередной раз вместе с противоположной метафизикой сталкивая и их упрямые характеры подобно двоим цунами.

Ганди не упустил свой момент, а София под его натиском провозгласила в и без того плавящейся кухне окончание всего, что являлось и навсегда останется тем, что было «до» - окрасила тихое и ничем не приметное помещение протяжным, вязким и трепещущим стоном, сорвавшимся с ярко накрашенных и вымазанных кровью губ. И эта обнаженная эмоция, прозвучавшая в сто раз более интимно чем самые возбуждающие слова, в сочетании с ее кутающим в бархат голосом, была именно такой, какую в самых потаенных снах и мечтах пытается создать для себя каждый, но никак не может достигнуть этого совершенства чтобы наконец превратиться в настоящего безумца и кинуться бежать по улицам выкрикивая «Вот оно! Вот то, что я мечтал услышать всю жизнь!». Это мелодичное признание было последним чего не хватало чтобы сорвать все печати, являя собой и благословение, и проклятье тому, кто посмел его услышать и никогда уже не сможет забыть.

+1

26

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*
Тишину приправили жгучим стоном, который вервольф внезапно почувствовал на собственной коже, что все волоски встали по стойке "смирно". Он ощутил его внутри себя, и жаркая волна поднялась из самых глубин его сущности и нагло зависла где-то между низом живота и ребрами, сворачиваясь в тугой жгут. Так вот какой она была - сила вампиров, обладающих ardeur? Стоило лишь на мгновение ослабить удила - и она уже готова завладеть им и его разумом, подчинить себе, растворить в синих глазах без остатка... Возможно, так бы и случилось, будь сейчас кто-то другой на месте маршала. Но он, Хъюго, был паршивым исключением среди всех тех смертных, кого София когда-то знала. Она оказалась для него единственной, кто смог противостоять отвратительному характеру, оказалась непохожей на других и с проблеском разума, опыта в потемневших от удовольствия глазах. А он... всего лишь был непокорным чудовищем, которое ей никогда не удастся подчинить. Никому не удастся. Даже принцу.

Этот стон заставил его пальцы сомкнуться на белой плоти еще сильнее, оставляя на ней явные намеки на синяки, которые уже никогда не обезобразят эту шелковистую кожу. А тело вампирши тем временем сжималось вокруг него так плотно и жарко, что самоконтроль грозился взорваться миллиардами осколков и послать всех к чертям подальше, чтобы завершить начатое. Быть может, девчонка того и добивалась, но она недооценивала выносливость по счастливой, или не очень, случайности доставшегося ей вервольфа. Благодаря свой чудовищной регенерации он мог продолжать снова и снова, вне зависимости, достиг кто-либо пика наслаждения или нет.

Ее голос, холод ее метафизики грозились заползти под грубую кожу вервольфа подобно самым изворотливым паразитам, от которых он уже никогда не сможет избавиться, и от того его сила завибрировала подобно чему-то страшному, поднимающемуся из недр земли. Он на подсознании не мог позволить кому-то одержать верх и лишить его самоконтроля, и это, признаться, заводило его лишь сильнее. Этакий вызов, который он примет в очередной раз. И примет с удовольствием, только сегодня победителем станет он.

Его широкая ладонь подхватила Софию под спину и вздернула вверх, резко и быстро заставляя девушку вдруг оказаться неожиданно близко к лицу наемника, практически нос к носу. Его больше не интересовал стол и то удобство, которое он ему дарил. Теперь Хъюго хотелось чего-то иного, ему хотелось большего! Он сделал пару шагов и всем своим широким телом неотвратимо прижал девушку к стене. Не стесняясь и не переживая о том, что может сделать ей больно. Напротив, он хотел этого. И в момент резкого и грубого соприкосновения с холодной стеной он сделал настойчиво-сильное движение, чтобы пробиться внутрь горячей и влажной плоти еще глубже. И уже не остановился.

С каждым разом вбивая себя в нее все жестче, он не думал о последствиях. Он был подобен урагану, сметающему все на своем пути, не оставляющему никому даже малейшей возможности на спасение. Нет, ему было недостаточно одного сладострастного стона. Не одного его он ждал. Ему нужны были крики. Самые настоящие, умоляющие, будоражащие его воображение, будоражащие воображение его Зверя. И он был готов пойти на многое, чтобы их заполучить. София дала ему зеленый свет, и теперь именно ей справляться со всем тем, что ей досталось.

Одной рукой он держал ее сбоку под ребра, дерзко впиваясь пальцами в кожу, а второй - под ягодицу с противоположной стороны и под ногу, да так, чтобы сгиб ее колена был аккурат над сгибом его локтя. Непозволительной роскошью было то, что он все же оставил руки вампирши свободными, словно бы ожидая, как ими она сделает нечто такое, что распалит его животную натуру еще сильнее.

Его голова опустилась к ее раненому плечу, и своей небритой щекой Хъюго вдруг потерся о линию женской челюсти, о ее щеку и шею, словно кот, метящий своим запахом. Только вот не был Ганди котом. Это был лишь обманный маневр, заставляющий Софию вздернуть подбородок к потолку от колючих и в то же время таких прикосновений, от которых хотелось взвыть, подобно волку... и обнажить перед клыками хищника тонкую и горячую шею.

Он ощущал ее пульс не хуже вампира и уже представлял, как бьющаяся вена окажется в плену его зубов. Его челюсть вдруг сомкнулась на хрупкой шее. И в этот же самый момент он совершил сразу две вещи - резко прокусил ароматную плоть и в еще более наглом, низменном и нахальном толчке глубже вошел в разгоряченное тело. Он готов был драться до последнего за то, что желал услышать больше сладких и томных вздохов. Звери не могут иначе, звери хотят возбуждение иного рода, их не устраивает райский сад. Из устраивает сущий ад, где вместе с удовольствием тесно мешается боль, и эта ядерная смесь заставляя тело корчиться в муках неосвобожденного наслаждения. В муках так и не определившихся чувств, которые не знают что им делать - заставлять тело бежать прочь с воплями или же оставить его на месте, чтобы получить нечто совершенно невообразимое в ответ.

Рот наполнился горячей кровью, и низкий рокочущий рык самого настоящего монстра сотряс оба прижатые к стене тела, да так, что камень под хрупкой с виду спиной ответил взаимностью и подернулся обжигающими холодом волнами.

+4

27

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*
Можно было подумать, что завязавшаяся между ними той роковой ночью первой встречи неведомая борьба пестрой лентой пролегла вдоль всего полотна, на котором кто-то жестокой рукой провидца витиеватым шрифтом выводил историю их судеб. Однажды споткнувшиеся за эту ленту, они сталкивались снова и снова, как будто их своеобразные и одинаково сильные характеры были связаны воедино тем самым творцом-невеждой, посмевшим сделать это не спрашивая разрешения. Поэтому, ни один из них не собирался проигрывать, идти на уступки даже в такой тонкой и нещадной науке как секс, окончательно отбрасывая разумные нежности в пользу неистового буйства. Издеваясь друг над другом, вымучивая разгоряченные тела болезненными и неконтролируемыми ласками, перешагивая все барьеры, желая получить больше возможного, они не просто подбрасывали пару досок в безобидный костер, они будто сами обливались маслом и прыгали в уже бушующее пламя с разбегу, готовые бросить вызов даже законам физики.

Изначально безжалостно прижатая к столу вампиресса, внезапно получила свою долю свободы, когда одним и ничего ему не стоившим движением, Хъюго подхватил ее на руки с такой легкостью, будто просто разгонял пыль. Но какие-то там частицы не могли вызвать столь поглощающего эффекта, который произвело подобное смещение. Ведь он не просто поднял ее со стола, он прижал ее к своей широкой груди и площадь соприкосновения в разы увеличилась, пуская по женскому телу мощный импульс, который скатился до самых кончиков ее пальцев в дорогих туфлях и поднявшись обратно по соблазнительной линии позвоночника вырвался на свободу с мелодичным вздохом как раз ошпарившим оказавшееся в такой манящей близости лицо наемника. Вьющиеся кудри черным водопадом сокрыли молочную спину девушки, ни одним непокорным локоном не решаясь мешать маршалу ощущать каждый миллиметр желанного тела попавшего в его мощные руки. Даже бардовая юбка сейчас была только незначительным продолжением кровавых узоров украсивших гладкий шелк девичьей кожи уже практически до того самого места где ее жаркая плоть с  извращенной готовностью принимала в себя все больше и больше мужского начала, которому казалось не будет конца.

В коротенький миг фальшивой свободы, София изголодавшимся движением облизала свою пухлую нижнюю губу, оставляя на вишневой помаде влажную полоску и улыбнулась маршалу самой грязной и похотливой улыбкой, показав острые кончики белоснежных  клыков, что как не странно совершенно не умолило ее вызывающей весь мир на поединок красоты. Неужели упрямому и независимому мистеру Ганди захотелось примитивной и романтичной близости?  Вампиресса уже практически готова была расстроиться. Но нет, если бы он был совершенно обычным оборотнем предложившим подкормить ее извращенный голод, она никогда не оказалась бы во власти его рук. Впрочем, будь и она кем-то другим, оборотень вел бы себя совсем иначе. Ну да, ведь его бы тогда подстрелили. Но это все-таки были именно они, и то, чего так хотел Хъюго, то,  что пылало в его безумном от желания взгляде, вибрировало в каждой напряженной мышце  заставляя трепетать ее собственные, было намного важнее,  намного горячее,  больнее и лучше.  Больше! 

София могла воспользоваться моментом, чтобы нещадно испачкать оказавшиеся так близко страстные мужские губы яркой помадой,  но еще было не время.  Поцелуй,  даже самый дикий и ненасытный был просто неуместен, так как в мощных руках вервольфа,  ощущая, как стремительно и беспощадно он все дальше пробивается в нее,  у девушки просто не оставалось времени на такие глупости.  Шквал ощущений накапливался в ней, начиная с низа напряженного живота, и не оставляющими возможности передохнуть волнами расплывался по ее телу как раскаты грома после пронзающей тело молнии.  Но будто и этого было еще недостаточно,  мужчина вжал ее миниатюрное тело в стену с такой силой,  что будь она человеком - не смогла бы даже вдохнуть, а податливые ребра оказались бы в серьезной опасности. Он хотел подвергнуть ее сладострастному безумию,  заставить кричать и о....  У него это получалось. Не запечатанные жадным поцелуем уста щедро награждали наемника изысканными и выворачивающими наизнанку всю душу звуками ее пленительного голоса,  за каждый его жестокий и отчаянный порыв.  В то же время превращаясь во взаимную пытку для него же, так как в своем совершенстве обнаженной и не скрываемой напускной скромностью как у многих девиц похотью, эти возгласы никогда не исчерпают лимит эмоций и чувств,  что вызывают.  Закрадываясь в потаенные уголки памяти,  искореняя все предыдущее и обосновываясь там на целую вечность чтобы после заставлять его каждый раз неустанно бороться только лишь бы снова их услышать.

С чужой кровью пульсирующей в висках и сердцем сжавшимся крепче чем кулак, будто оно никогда уже не получит свою отдушину и не вырвется из этого маскарада кровавой похоти, маленькая итальянка оплела оборотня, которого маленьким нельзя было назвать даже в качестве засранца, с требовательной и жадной силой, присущей скорее женщине с развращенным и смертоносным опытом, чем ангельскому чаду. Обнимая Хъюго за сильную шею и опуская руки за его широкие плечи, София впилась ногтями, а после вцепилась пальцами в его тут же стремительно заживающую плоть, готовая исполосовать всю спину вервольфа. И если некоторые дамы умудрялись делать это нарочно, чтобы доставить особое удовольствие партнерам в качестве наигранного и фальшивого комплимента, то вампиресса делала это совершенно не осознавая что творит. Наемник сам был в этом повинен. Чем более резко и глубоко он в нее входил, тем сильнее напрягались мышцы девушки, даже там, где их выносливые тела сплетались в единое целое, заставляя витающие вокруг них метафизические ауры клокотать в противоборстве с такой силой, что даже стены несчастного дома рисковали оказаться в опасности. Именно поэтому с каждым очередным его рывком вперед, Риччи все сильнее раздирала смуглую в сравнении с ее белоснежными руками плоть.

Но она могла его укусить. Могла вознести это всепоглощающее безумие на совсем иной уровень, снова испив  его горячей крови. Тот проклятый момент, когда ей пришлось избавлять его живучий организм от гнили… отвратность этих воспоминаний притеснила в ее памяти другой, совершенно иной момент, когда алая жидкость с его индивидуальным привкусом практически вернула ее из уже вечной и беспробудной Тьмы. И ей захотелось снова попробовать его на вкус. Предаваясь этой  хищной мысли, вампиресса не почувствовала подвоха, с легким но ощутимым нажимом пальцев поднимая левую руку аккурат по позвоночнику Хъюго, пока та не добралась до его густых волос, будто ее вжимал в стену не мужчина а самый настоящий волк. Он был так близко, помимо давления его тела и обжигающей силы, итальянку затягивали звуки его живых и скоротечных пульса с дыханием, а запахи…сладкое и сводящее с ума мужское желание, которое фактически било в лоб своей близостью…поднятые к несуществующему для нее сейчас потолку сапфировые глаза спрятались под томно сомкнувшимися густыми ресницами и когда губы Ганди нашли тонкую жилку на ее чувствительной шее, маленькая леди сглотнула в предвкушении совсем не того, что последовало.

Собственная эгоистичная жажда большего ослепила ее и завладела до такой степени, что София стала слишком небрежной. Чего делать рядом с таким мощным и до вибрации в напряженных мышцах возбужденным хищником кардинально не стоило. Уже оплавивший несчастную кухню стон, подозрительно плавно но стремительно перетек в агрессивное шипение, с которым зарывшиеся в густые кудри девичьи пальцы властно оттянули вервольфа от ее беззащитной шеи. Резким движением с нечеловеческой силой, будто она была готова отодрать его, даже если он выдерет часть ее сладкой плоти. Вторая рука при этом соскочила с мужского плеча на напряженный бицепс, как будто девушка собиралась оттолкнуть его и вовсе. Только вот… Вампиресса обладала неземной красотой, но при этом была чудовищем ничуть не менее испорченным чем волк и просто так даровать свою грациозную шею на его жестокие игры она не собиралась. Возможно, он планировал победить, но никто ему не обещал, что это будет так же легко и просто как с другими. Ведь эта маленькая итальянка подходила ему лучше кого-либо именно потому, что являлась стойким противником в этом противостоянии, способным подкинуть новых вызовов. Да еще каких.

За волосы, оттягивая Хъюго от своей  кровоточащей шеи и обжигая его долей только еще больше подстегивающей злобы во взгляде, Софи одновременно сжала бока оборотня с неисчерпаемой силой, заставляя его, все еще рычащего, пронзить ее еще более глубоким и жестким движением, чем  до этого, уже даже слишком. Если этот монстр собирался отправиться в ад, то синеглазая дьяволица была его достойным ключом. Она позаботилась о том, чтобы при этих движениях, как только их взгляды снова встретятся, вервольф наглядно считал с ее выразительного лица и лихорадочного взгляда все те ощущения, заставившие ее вздрогнуть под слишком мощным и болезненным толчком, тем не менее, очевидно даже с болью оказавшимся ей особенно приятным, судя по вибрирующему и переливающемуся красками прыгающих интонаций стону, который итальянка целенаправленно испустила практически в рот маршалу. Тот самый, из которого на нее веяло головокружительно-медным запахом крови.

Все еще не ослабив хватки своих пальцев, вампиресса уступила желанию явно отразившемуся в ее бездонных глазах и жадным, собственническим движением изголодавшегося монстра провела языком по небритому подбородку оборотня, собирая драгоценную и нагло украденную у нее же кровь, наслаждаясь касанием к уже так много стоившей ей щетине. Вишневые уста с все еще не испорченной помадой растянулись в хищной и самодовольной улыбке от пьянящего привкуса на кончике ее языка.

+3

28

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*
Острота всех пугающе приятных ощущений подогревалась не менее острыми ноготками Софи, которыми она то и дело раздирала так благородно подставленную спину наемника. Каждая новая царапина распаляла животную сущность подобно печным мехам, добавляя и так яростно горящему костру все новые и новые порции кислорода. И когда раны заживали, девчонка драла плоть снова и снова... словно бы оба они попали в непрекращающийся цикл болезненных ощущений, от которых, черт возьми, становилось так хорошо...

Когда принцесса с шипением оттащила его от свое шеи за волосы, Хъюго даже не сопротивлялся. Он разжал зубы, позволяя Софи совершить задуманное - убрать его рот от сочившейся крови из отпечатков острых зубов на нежной коже. Он позволил ей увидеть на своем лице победоносный оскал, эту своеобразную безумную улыбку превосходства. Одного плеча, которое никто не увидит при правильном подборе одежды, ему было недостаточно! Другое дело шея... отметины зубов на которой скрыть будет почти невозможно. От одной этой мысли нутро Хъюго начинало вибрировать от предвкушения. И лишь поэтому на ее агрессивное шипение он самодовольно усмехался, всем своим видом демонстрируя девушке насколько в действительности ему нравится ее поведение.

Кровь стекала с уголков его рта, имитируя рост щетины, и скапливалась на подбородке, а потом грузными и горячими каплями срывалась вниз и обжигала своими острыми касаниями из разгоряченные тела. И вместе с ними они опускались все ниже, все ближе к кипящей лаве, которая вот-вот накроет их с головой. От последнего движения Софи и ощущений тесноты ее тела вокруг себя зарычал уже наемник, и звуки его низкого голоса смешались с соблазнительными интонациями в ее. Она уже покричала для него, и Хъюго хорошо помнил эти звуки, чтобы мозг воспроизводил их снова и снова в его воспаленном сознании. Он успел насладиться этими звуками, однако, не сполна. И потому никак не мог отодрать себя от ее такого маленького по сравнению с ним тела. Ему хотелось еще. Хотелось большего, а подогретый эгоизм уже не позволял более растягивать удовольствие.

Когда ее язык прошелся по его щетине, собирая остатки крови, Ганди чуть приподнял подбородок, давая и девушке возможность насладиться... пусть и вкусом ее собственной крови. Ибо это было последним здравым желанием и разумным решением, перед тем как мир просто-напросто перестал существовать, сузился до одного лишь ощущения где-то внизу живота и места столь тесного и болезненного соприкосновения двух перемазанных кровью тел. Хъюго сглотнул оставшуюся во рту кровь в то время, как влажный язык проходил по его небритому подбородку. Рука опустилась с хрупких ребер вампирши вниз, нырнула под согнутую ногу и остановилась на ягодице. Теперь Ганди держал ее с двух сторон... крепко, властно, изощренно впиваясь пальцами в нежную плоть. Он вжал ее в стену настолько сильно, насколько могло выдержать ее тело, и ускорил темп. Он не желал более сдерживаться, ощущая, как ее тело все туже сжимается на нем, становится все жарче и податливее, как содрогается от каждого его нового толчка... и он усиливал эти ощущения своими нарастающими и быстрыми движениями. Вряд ли хоть одна человеческая женщина выдержала бы подобное, и со всеми предыдущими ему приходилось сдерживаться, даже с оборотнями. А сейчас... какая-то часть его сдержанности лопнула под звуками таких желанных криков, в которых жарким танцам предавались болезненные и невыразимо приятные ощущения. А другая его часть, слишком реалистичная и склонная к мазохизму, хотела, чтобы София сдалась. Сдалась и с криками убежала прочь после все этого, обзывая его чудовищем - не иначе. Плюнув в лицо всеми известными проклятиями и ненавистью, которую он непременно должен заслуживать одним лишь своим существованием.

Признаться, мысли об этом действовали на него подобно тряпке и не слишком умному тореадору на огромного и пышущего яростью быка. Даже если в конечном итоге она его возненавидит - он все равно завершит начатое. Сначала он все равно услышит, как она достигнет пика этого пугающе-болезненного удовольствия в его руках, ощутит, как ее тело начнет самопроизвольно биться в неконтролируемых судорогах. А потом... а потом - будь, что будет.

В его движениях не было ни нежности, ни ласки, была лишь ожесточенная твердость, как характера, так и того, что заставляло девушку вскрикивать от каждого толчка. Не самый тривиальный любовник, зато весьма честный в своих звериных и чисто мужских инстинктах.

+2

29

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*
Вампирам вроде нее, века своего существования предстояло проводить в роли искусных и талантливых любовников, что получив дар подминать под себя любого посредством их собственной похоти, одновременно страдали от него же. Они умеют распалять чудовищные и грязные от возбуждения страсти даже в самых целомудренных сердцах, превращая попавшихся к ним несчастных, или наоборот, счастливых, в извращенных предающихся грешной любви людей, таких, какими быть они впоследствии возможно устыдятся, но таких, о каких они будут вспоминать снова и снова, уже никогда не способные повторить содеянное и ощутить теперь им до боли известное, без щедрой помощи соблазнительных детей ночи. Только вот им самим, искусителям, мастерам любовных утех, повелителям страстей… что делать им? Со временем, человеческие тела становятся для них совершенно одинаковой серой массой, типичное поведение многих смертных превращается в скучную и ежедневную рутину, не способную вызывать никаких чувств и эмоций. Обычное насыщение собственного голода, после которого они пойдут дальше и даже не вспомнят о тех кратковременных счастливчиках которым подарили фальшивое блаженство в угоду собственной жажды.

София могла претворяться самой удовлетворенной леди на свете рядом с мужчиной, который даже не успел ее коснуться. Она могла довести до исступления одним своим тихим стоном, при этом не чувствуя истинного желания даровать кому-то искренние нотки своего прелестного голоса. Вампиресса знала где стоит касаться, куда крайне соблазнительно целовать и когда горячее всего кусаться и царапать. Растягивать удовольствие партнера, постепенно наращивая тем самым свое собственное, она умела уже очень много лет, и могла незаметно для любого направлять любовные утехи именно в то русло и тем темпом которых ей хотелось. Так было всегда, так было привычно и….чертовски скучно.

Тем значительнее, весомее и опаснее для нее же было то, что с Хъюго Ганди ничего из подобного не требовалось. Вжатая в стену до боли в податливых ребрах, итальянка даже не думала и не пыталась вспоминать о том, что она что-то там умеет, что она может что-то там предпринять чтобы добавить или убавить ощущений. Ни мыслей, ни идей, ни планов… Затянутые в животное буйство тела, с идеально диким сочетанием настоящей боли и еще более реальной неги, которая все больше и больше охватывала ее тело. Резкие, требовательные и властные движения, выхватывающие из ее алого рта самые искренние и способные устыдить своей откровенностью стоны. И больше ничего. Довольно просто, но посему совершенно необычно именно для нее, избалованной принцессы в таких делах. Они ведут себя грубо, нагло, но…  По-настоящему!

Когда хрупкое тело вампирессы жаждало прогнуться в линии позвоночника, но вервольф не оставлял ей места этого сделать, она в очередной раз стонала бросая на него обозленный взгляд, своей обжигающей темнотой провоцирующий его только на еще более радикальные действия. Когда ее ноги сжимали его туже, или его пальцы пытались продавить на ее ягодицах синяки будто даже через все вампирские качества. Это все было искренней и инстинктивной импровизацией, не оставляя места ничему большему в просторном мире. Понимал ли маршал, что даже самодовольная улыбка, перепачканная ее кровью, чертовски нравилась Софи? Настолько, что была практически опасной, загоняя в маленькое тело стройной вампирессы не менее собственнические и требовательные желания. О, выкрикивая раз за разом очередной комплимент его стойкому характеру, она еще не знала, что возможно поймет впоследствии. Что если кому-то будет позволено называть ее своей, это непременно будет только тот, кто сможет оценить такое сполна, кто будет называть ее таковой с гордостью и непреодолимой жаждой, кто будет всегда бороться за то, чтобы она таковой и оставалась. И главное, что этот кто-то уже нашелся.

Всего от маленького глотка собственной же крови, но в таком антураже, София готова была окунуться в кровавую ванну с головой. Ее кудрявые волосы местами стали прилипать к их перемазанным эликсиром жизни телам, как будто насквозь прожигающих ощущений где-то там, внизу, где она не могла даже увидеть, было недостаточно чтобы сплести их воедино. Лавина ощущений начала перекатывать через предел терпимости такого обычно выносливого тела вампирессы и она постепенно стала очень очевидно затихать, как если бы пыталась задержать дыхание чтобы не спугнуть грандиозный и до боли в костях предвкушаемый момент, ведь стремительная сила с которой не собиравшийся сжалиться и остановиться наемник приближал ее тело к блаженным моментам беспамятства, обещала перевернуть весь мир с ног на голову и добраться до самых потаенных уголочков ее напряженного в ожидании тела, не оставляя ни малейшего шанса на спасение.

И вот она добралась. Мощная и бесповоротная кульминация как будто предупреждающе взяла разбег, чтобы окутанные искрящей метафизикой тела ощутили ее приближение, прежде чем Софи одарила Хъюго самым горячим и одновременно болезненным, вибрирующим стоном, когда ее тело начало с удивительной для его визуальной хрупкости силой судорожно напрягаться и сжиматься даже там, где казалось бы и мышц быть не должно было, не оставляя наемнику иного выбора, кроме как последовать за ней. Сначала вытянувшееся и вибрирующее как струна только что затихшей виолончели девичье тело, будто внезапно ощутившее нестерпимую потребность в близости мужского вместо тесного контакта со стеной, потянулось к оборотню. Вампиресса плотнее обхватила его рукой за шею, снова запуская пальцы в волосы, обнимая Ганди и второй рукой чтобы прижаться как можно плотнее и касаться как можно больше его пылающей будто в лихорадке кожи. Сейчас, ей практически до зуда в клыках хотелось его укусить, но тогда ее другая опасная жажда точно вырвалась бы наружу.

Все же, как под влечением этого сдерживаемого желания, она позволила своему бессвязному стону затеряться и затихнуть на коже сильного плеча наемника, опасно уткнувшись в него лицом и оставляя яркий след от помады.

+2

30

*Центральный Сент-Луис: квартира Хъюго*
Он чувствовал, как трепещет ее тело... для него. Вокруг него. Его кожа горела и пылала жаром подобно металлу, расплавленному огненным дыханием дракона, а нутро жаждало лишь одного... Волк неумолимо рвался наружу, всеми своими мощными мохнатыми лапами стараясь найти выход из своей метафизической клетки, но Хъюго крепко держал его за поводья. Куда крепче, чем попавшую в плен его рук Софию. Он сдерживался не только ради нее, но и ради себя, боясь окончательно и бесповоротно потерять голову. Нет, он бы не позволил этому случиться, уж слишком велика была та часть его характера, отвечающая за самолюбие, но кое-какие опасения в нем роились. И причиной тому была способность инкубов, способность принцессы, способность Жан-Клода, которую унаследовала и его приемная дочь. Та самая пугающая метафизика, умеющая отравлять умы и подчинять волю. Кто-то мог сказать, что бояться вервольфу нечего (хотя, бояться чего-либо в принципе было не в его правилах), ведь благодаря вампирским меткам он получил некоторый иммунитет к этой "болячке", только вот... каков был предел этого иммунитета? Тогда, в Далласе, когда ardeur бил из Софи ключом, наемник в какой-то момент осознал, что ее сила лезет под его кожу, лезет внутрь него с одной лишь целью - поглотить.

И теперь... если он выложится на полную, если даст полную свободу своему телу - кто знает, какую бурю в суккубе это может спровоцировать. И какие после нее будут последствия. Становиться ручной шавкой он не собирался. Шавкой, зависимой от девчонки, которая поработит его одним лишь всплеском своей метафизики? Вот уж увольте. В таком качестве он не был готов принадлежать никому из ныне живущих и даже некогда усопших.

Его тело, казалось, кожей впитывало все жаркие стоны вампирши, все переливы ее ласкающего слух голоса и мелькающие на красивом личике эмоции, будь то блаженство, озлобленность или самодовольство. Пространство вокруг них разогрелось до такой степени, что от поднесенной спички мог бы прогреметь самый настоящий взрыв. Плечи, грудь, живот наемника покрылись испариной, провоцирующей подсохшие пятна крови снова проливаться по телу красными слезами. Ее черные волосы дьявольскими разводами прилипли к алебастровой коже, к груди, плечам и местам его персональных укусов. Оставляя на Софи метки, Хъюго точно знал, что делает. Точно знал, чего хочет. Этого он хотел и сейчас - обладать ею, даже если придется омыть руки кровью неугодных. Любых существ, вставших на его пути, даже если ему придется бороться с ней самой.

Ощущение закипающих внутренностей нарастало с каждым новым его движением, дарящим удовольствие обоим хищникам, опаснее которых не сыскать на этом свете. Ни одно существо не могла тягаться ни с вампиром, ни с оборотнем. И даже люди. Особенно люди. Ни один человек не выдержал бы такого и не получил бы удовольствия от подобного. Но они получали, забивая последние гвозди в крышки гробов друг друга.

Ее тело скрутила судорога, заставившая хрупкое тело сжаться на нем так плотно, что Хъюго стиснул зубы, получив неожиданную порцию резкого и почти болезненного удовольствия. Словно на мгновение его сунули в кипящую лаву, а потом резко дернули обратно... и так несколько раз, пока физика его мужского тела не сдалась под напором маленького суккуба. И теперь уже его тело содрогнулось, мышцами живота завладела молниеносная судорога, заставившая вервольфа вогнать себя внутрь девушки насколько возможно глубоко и замереть в этой позе, ловя сложно поддающиеся объяснению ощущения. Но Хъюго заставил себя двинуться... не сразу, но заставил. И сделал шаг от стены. И пока его накопившееся желание проливалось неминуемой разрядкой, его рука ослабила мертвую хватку на ягодице вампирши, скользнула вверх, минуя ткань юбки, по влажной изящной спине и до самого затылка. И в то время, как ее тонкие пальцы зарывались в его жесткие волосы, а горячее дыхание обжигало кожу плеча, его лапища забралась в густую мягкость ее волос, накрывая ладонью весь затылок. Он прижал Софию к себе, вдыхая запах ее волос. Сердце колотилось так, словно планировало выпрыгнуть из груди, проломив все ребра, разорвав мышцы и кожу. Точно так же он ощущал и грохотание в груди принцессы, которой она к нему прижалась. Момент первобытной нежности, которую никто изначально и не планировал. Да что уж там... все это никто из них изначально не планировал.

Секунды превратились в минуты, и реальность тормознула, уступая месту утихающей и стекающей по ногам и рукам метафизике. Сколько они так простояли? Чего его знает. Он очнулся первым, чуть приподняв девушку и выскальзывая из нее так, что от этого движения живот снова свела судорога. Дыхание все еще оставалось горячим и тяжелым, грудная клетка вздымалась от каждого мощного вздоха, а в голове все еще не было ни одной связной мысли. Хотя, постепенно мозг остывал от завладевших им животных инстинктов, и начинал вырабатывать логику. И эта логика сейчас сообщала, что бороться с последствиями только что произошедшего будет почти невозможно.

Хъюго осторожно опустил Софию на пол (да, он умел быть осторожным), поставил на ее дорогущие шпильки, и бордовая юбка в тот же миг кровавым водопадом скрыла большую часть ее стройных ног. Он подтянул свои черные штаны, хотя, учитывая все еще продолжающийся стояк, пусть и не в полной мере, смысла в этом действе было крайне мало - чуть ниже широкой резинки все равно очень хорошо прослеживались некоторые подробности. Хъюго сделал шаг назад, давая Софи немного свободы, и при этом успел оценить ее внешний вид. В одной лишь юбке и туфлях, а грудь от его взгляда скрыли черные длинные волосы. Даже в таком виде от нее было почти невозможно оторвать глаз. Кому угодно... и тут Хъюго повернул голову вбок, в сторону двери, через коридор после которой виднелась прихожая и растекшаяся лужа чужой крови. Добро пожаловать в реальный мир. Мир, где повсюду кровь и трупы. Вампирша хоть и утолила свой голод, кое-что в шлюхе все же осталось. И это кое-что теперь залило всю его прихожую. Ганди оглядел кухню, понимая, что та выглядит немногим лучше. Но сейчас его это совсем не парило. В отличие от своего брата, вервольф не был фанатом идеальной чистоты и порядка... Его взгляд снова вернулся к сапфировым глазам стоявшей напротив девушки.

- Надо избавиться от тела.

+2


Вы здесь » Circus of the Damned » Сборник рукописей, том II » [11.04.11] Du willst es doch auch