https://forumstatic.ru/files/000d/56/27/98803.css
http://forumstatic.ru/files/000d/56/27/46484.css
У Вас отключён javascript.
В данном режиме отображение ресурса
браузером не поддерживается
-->

Circus of the Damned

Объявление


ПРОЕКТ ЗАКРЫТ!

спасибо всем, кто был с нами все это время ;)




П Е Р С Ы  И  А К Т И В  М Е С Я Ц А

Sophia Ricci

Jean-Claude

О Б Ъ Я В Л Е Н И Я

    26.08: Конкурс "Веселята августа"!

    27.07: Конкурс "Июльские веселята"!

    20.07: Обновлены Правила ролевой!

    29.06: Конкурс "Июньские веселята"!

    28.05: Конкурс "Майские веселята"!

    24.02: Конкурс "Веселые февралята"!

    17.02: Обновлена Новостная лента!

    11.02: Новое объявление на форуме!

    15.01: Внимание! Объявление!

    26.11: Пополнился Словарь терминов!

    25.11: Конкурс: "Веселые ноябрята"


П О П У Л Я Р Н О С Т Ь

П Л Е Й Л И С Т

К О Р О Т К О  О Б  И Г Р Е

Представьте себе наш мир, в котором есть все столь привычное нам: географическое положение, политическая структура, история и многое другое, а все мифы и легенды про вампиров и оборотней - это не просто красивые слова и мистические выдумки, а самая натуральная реальность. Что жили эти существа во все времена, существовали и бороздили просторы Земли, страшась лишь охотников и священнослужителей. Представьте мир, где фразу «Вампиры? Оборотни? Шутите? Их же не существует!» можно услышать только в дешевой мелодраме с дешевыми спецэффектами.

События игры разворачиваются в городе Сент-Луис, штат Миссури, где не так давно, как и во всех Соединенных Штатах Америки (остальные страны, кроме Великобритании, еще не так сильно "подружились" с монстрами), вампиры и оборотни были признаны полноправными гражданами. Теперь, в силу гуманности и развитости этих двух стран, "монстры" признаны разумными, как и люди.




РЕЙТИНГ ИГРЫ: NC-21 [18+]

СИСТЕМА ИГРЫ: эпизодическая

Р А З Ы С К И В А Ю Т С Я

Мы будем рады видеть в игре любых персонажей, вписанных в игровые реалии, от оригинальных чаров до акционных и канонических. Разумеется, предпочтение отдается двум последним категориям, но вовсе не обязательно переступать через себя и брать уже придуманного героя. В игре мы больше всего ценим индивидуальность, колорит и личностные характеристики персонажа. И замечательно, когда у игроков получается оживить канон и форумный канон.




О Г Р А Н И Ч Е Н И Я

Временно остановлен набор персонажей-неканонов:

   наемники

   наемники-оборотни и маршалы-оборотни !

   оборотни, умеющие скрывать свою силу

   вампиры линии крови Белль Морт

Р Е Г И С Т Р А Ц И Я

Правила ролевой

Основной сюжет

Шаблон анкеты


Гостевая

Список ролей и NPC

Занятые внешности


Готовые персонажи

Акционные персонажи

Заявки на персонажей


Оформление профиля

Аватары, внешности


И Г Р О В О Й  М И Р

Словарь терминов

Описание мира

Законы в мире


Люди и Обладающие даром

Вампиры и Мастера вампиров

Оборотни и Альфа-доминанты


Ламии и Ламмасы

Джинны и Призыватели

Персонажи игровой реальности


Бестиарий

Профессии


В А Ж Н Ы Е  З А М Е Т К И

Лента новостей

Сборник квестов

Личные дневники


Поиск соигроков

Отсутствия в игре

Создание локаций


Заявки (квесты и ГМ)

Награды и подарки

Подарки друзьям


Календари и погода

Оформление эпизодов

А Д М И Н  С О С Т А В

Администратор:

Jean-Claude


Главный модератор:

Sophia Ricci


Квестмейкеры:

Sophia Ricci

должность вакантна


Мастера игры:

должность вакантна


PR-агенты:

Nathaniel Graison

должность вакантна


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Circus of the Damned » Сборник рукописей, том II » [24.04.11] Velvet touch


[24.04.11] Velvet touch

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

Время: с 23 на 24 апреля, время после полуночи
Места: подземелья Цирка Проклятых, апартаменты Жан-Клода
Герои: София Риччи, Жан-Клод
Сценарий: После всех ужасных событий, обрушившихся на заведения Жан-Клода и Софии, наступило время затишья и откровений. Виновники пойманы и обезврежены доблестными полицейскими и маршалами, и в городе вновь воцарилось спокойствие. Но лишь для тех, кто никоим образом не был связан с Поцелуем Принца города. Кому-то ведь придется заниматься восстановительными работами и пиаром... Однако все это вполне могло подождать пару ночей, давая инкубу возможность спокойно и в уютной атмосфере пообщаться с собственной дочерью. Так все и планировалось, да только неизвестный, казалось бы вовсе не принадлежащий человеческому миру, предстал перед девушкой и подверг опасности жизнь самого дорогого ей на свете существа - Жан-Клода.

+4

2

*Цирк Проклятых: подземелья*
-Grazie, Барри. Я зайду к тебе завтра, и мы обсудим детали, - довольная последствиями неожиданного столкновения в подземельях цирка, София лучезарно улыбнулась собеседнику, махнув шкафо-образному вервольфу ручкой на прощание. Они сыграли в неплохую игру. Барри и она. Он культурно умалчивал относительно того, насколько издевательским является ее соблазнительный наряд для ночных прогулок по полным мужчин коридорам, а она так же учтиво не упрекала его за бессвязные предложения и вечно блуждающий там, где не стоило бы взгляд. 

На самом же деле вид у вампирессы был вполне приличный. Просто в какой-то момент (возможно это момент пробуждения ardeur), именно вампир начинает превращать атмосферу и вещи вокруг себя в то, что нужно. Например, в мучительные для окружающих ассоциации со страстью, что у итальянки получалось лучше всего. Просто потому что отец научил ее выглядеть и вести себя подобающе. Можно было бы сказать, что он взрастил в ней достойного суккуба, и дочь впитала эти уроки подобно губке, оставляя отцу лишь возможность гордиться. Именно поэтому ее теперь всегда провожали голодающими или завистливыми взглядами даже обитатели цирка встречающие ее каждую ночь. Поэтому же и Барри вздохнул с досадой, вдыхая оставшийся после нее сладковатый аромат и прислушиваясь к шелесту тканей, удаляющемуся вслед за стуком каблуков.

Вервольф еще долго будет думать о ней, вспоминать игривые завитки черных локонов и шлейф длинных, но до опасного легких материалов, украшенных мехом. А вот Софи выбросила его из головы в тот самый миг как свернула за угол. Ее думы были противоположно увесистыми и утомительными, связанными с недавними неприятными событиями, навредившими бизнесу, и все их осветляла лишь одна, всегда присутствующая в ее жизни и всегда значащая для нее больше всего на свете фигура.

Заходя в спальни отца девушка не стучалась как это делала обычно, когда нужно было показаться перед кем-то или просто лишний раз напомнить Принцу, как уважительно она к нему относится. Принцем для всех Жан-Клод стал недавно, для вампиров такое время в целом вообще не срок, но итальянке иногда думалось, что Принцем он стал для кого угодно, только не для нее самой. Она любила и уважала этого мужчину и как друга, и как наставника, и еще в тысячах различных его ипостасей, независимо от его социально-вампирского статуса. Любовь Софи к Жан-Клоду была выше каких-либо определений, рамок, норм или законов. Он просто был ее Всем, получая от нее ее Все взамен. Поэтому, когда она поддавалась подобным настроениям – всегда шла именно к нему и каждый раз не стучалась.

Комната, знакомая ей как собственные пять пальцев, оказалась пустой, но сапфировый взгляд уже смотрел на следующую дверь. Казалось та не способна укрыть за собой поднимающийся пар полный насыщенных запахов. А уж их инкуб выбирал не хуже нарядов. Оставляя туфли одиноко поджидать ее на чистом ковре, вампиресса подошла к двери опуская руку на ручку. Но входить не торопилась, наслаждаясь странными нахлынувшими на нее ощущениями, подобно юной любовнице растягивая покалывающее и будоражащее предвкушение.

Наконец, другой рукой придерживая ткани своего ночного одеяния, она окунулась в единый с вампиром мир, совершенно отстраненный от всего прочего. Закрыв за собой дверь, итальянка обернулась высматривая отца и ее уста растянулись в очаровательной улыбке, сопровождаемой искорками в синих глазах, стоило ей его заметить. Эта типично человеческая реакция осталась у нее только по отношению к Жан-Клоду. Хоть она и знала его так много лет, ощущала где и когда увидит, каждый раз выхватывая его образ в своем кругозоре она не могла не реагировать – ее чувства кучей мотыльков кидались на яркий свет.

- Pardonnez cette intrusion, mon Chevalier, - почему-то именно сегодня ей вспомнилось, как когда-то Жан-Клод сводил ее на спектакль, где не смотря на наличие принцев, графов и королей Софи так понравился красивый, полный жизни и благородный шевалье, что она потом всю ночь так называла самого инкуба, даже не зная предназначения подобного слова.

Тихо и спокойно здороваясь таким образом, вампиресса пошла ближе, до самых ступеней, по пути запуская обе руки под свои распущенные волосы и медленно поднимая их вверх чтобы локоны заструились падая водопадом обратно. Для полного выражения совершенно ленивого спокойствия ей не хватало только сладко потянуться.

+2

3

*Цирк Проклятых: ванная в апартаментах Жан-Клода*

Это была та самая первая спокойная ночь после прокатившегося по Сент-Луису жуткого марафона с нападениями, целью которых стали преимущественно вампирский квартал и заведения Принца города. Такая вот провокационная акция... Только вот на что именно она провоцировала и кого? Ответы на, казалось бы, простые и очевидные вопросы лежали на самой поверхности, однако, все еще не могли быть истолкованы в полной мере верно и правильно. Кое-какие детали все еще оставались туманными и никак не собирались в общую картину... Только вот сегодня это ничуть не мешало Жан-Клоду расслабляться и посвящать время себе и своему законному отдыху.

Акция протеста против вампиров закончилась вполне успешной облавой полисменов на место сбора преступников еще прошлой ночью. Для многих данный факт все еще оставался под завесой некоторой тайны, но только не для Жан-Клода, привыкшего получать информацию из первых рук. А этими первыми руками в данном случае выступал никто иной, а его собственный Зверь Зова, побывавший в пекле событий прошлой ночи фактически в первых рядах. Они нашли и обезвредили виновников, установили даже связь Масок, ведьм и вооруженных людей, что само по себе для полицейских было большим достижением. Но, как бы все успешно и благоговейно не закончилось, - последствий оставалось более чем достаточно. В этой схватке людей, спрятавших свои лица под масками животных, и вампиров, уже давно не скрывающих свою суть, никто не вышел сухим из воды. Все участники пострадали. Кто-то в меньшей степени, кто-то - в большей. Жизни некоторых и вовсе были растрачены попусту, ради увеселения и утоления жажды убийства тех, кого принято считать в обществе самыми разумными и порядочными - людей. А инкубу остались лишь мысли о том, как возобновить былую популярность собственных заведений. Впрочем, у него уже были кое-какие планы.

Умиротворение от шелеста горячей воды, постепенно наполняющей большую ванну, переполняло Жан-Клода, даря ему те драгоценные минуты спокойствия и расслабления, которые после становления Принцем города он получал все реже и реже. Пар поднимался над прозрачной гладью и медленно плыл, распространяясь по комнате и оседая мельчайшей серебристой росой на всех гладких и глянцевых поверхностях... и зеркалах. Преимущественно на зеркалах, на которых эта влажная матовость оказывалась заметнее всего. И вот, инкуб уже перестал четко различать собственное отражение в зеркале прямо напротив ванной, и лишь тогда позволил себе дерзость дотянуться до черного глянцевого флакона, выполненного в форме восьмиугольной призмы, и влить в воду немного пены. Помещение в миг наполнилось изысканными ароматами лучших французских парфюмерных... а ведь абы какими отдушками из супермаркетов инкуб никогда не пользовался. Наверно, поэтому запах от него самого невозможно было забыть, как и невозможно где бы то ни было встретить нечто подобное.

Его руки были разведены в стороны, локти вольготно лежали на бортиках ванной, а пальцы вальяжно оглаживали черную эмаль краев того сосуда, в котором сейчас расслаблялся Принц города. Вязкая и божественно благоухающая суспензия из гламурного флакона уже превратилась в пышную белую пену и улеглась на поверхности воды воздушным одеялом, скрывая от любопытных глаз все подробности, окутанные толщей воды.

Принц прикрыл глаза, опустив черные, как ночь, ресницы, и слушал биение сердца самого Цирка Проклятых, где каждый индивид, каждая персона была важной и неотъемлемой частью этого подземного корабля... Подземного гиганта со множеством своих сосудов, вен, артерий и органов, которые то и дело пересекались, но при этом вели довольно свободный образ жизни. Тем не менее они все же подчинялись капитану этого кровавого судна. И в какой-то момент чуткий слух вампира вдруг уловил приближение очень значимого для него самого представителя детей Ночи - его дочери. Ее бесшумные шаги по коридорам Цирка он ощущал, как легчайшие прикосновения к собственной коже. Сначала едва ощутимые, потом все более настойчивые и непрерывно движущиеся по его телу в одном единственном и неумолимом направлении - к сердцу. Синие глаза медленно и размеренно распахнулись, когда дверь его ванной приоткрылась, впуская в прогретое помещение прохладный свежий воздух. И вот так, в ореоле этой свежести, перед ним появилась Она. Идеальная женщина в теле юной прекрасной девушки, ради которой стоило не просто убить, но и умереть самому. Его идеально очерченные губы тронула мягкая и ласковая улыбка, когда два синих сапфировых взгляда встретились. Приветствие Софии его приятно удивило и заставило разум мгновенно переместиться в давние времена их былых и очень увлекательных путешествий. Она помнила... И он помнил все былое так хорошо, словно это произошло вчера.

- Так много с тех пор приятно изменилось, ma charmante, - протянул он на французском, чуть приподнимаясь в ванной и поудобнее облокачиваясь спиной на гладкий бортик. Из-под мерцающего и хрустящего покрова пены для ванн показалась точеная мужская грудь с крестообразным шрамом с левой стороны, украшенная вензелями из черных и мокрых завитков волос инкуба, струящихся с головы до самых плеч и ниже. Они намокли лишь наполовину, вторую оставив безмолвно собирать на себя бисеринки влаги.

Он смотрел на Софию неотрывно, по-мужски чутко и внимательно... разглядывал ее наряд откровенно и без тени смущения (которое покинуло его уже почти половину тысячелетия назад), тем самым делая вампирессе безмолвные, и от этого еще более ценные комплименты. Пожалуй, страсть к халатам с меховыми оторочками была у них общей и у обоих растворялась в самой крови. Легкость и воздушность же остальных тканей ее безупречных одеяний заставили Принца невольно задуматься о моральном состоянии всех тех мужчин, что повстречались ей на пути сюда.

- Современным мужчинам так много всего дозволено и доступно... что они действительно разучились отличать сияние по-настоящему драгоценных камней от миллиарда отблесков заурядных фианитов, - размышления вслух о том, что за Софией в ванную к Жан-Клоду почему-то все еще не завалилась толпа очарованных мужчин, не сумевших устоять перед красотой дочери Принца. Хотя, они, быть может, и не устояли, но страх перед Мастером был сильнее желания? Куда же катится этот мир? И Жан-Клоду оставалось лишь пожалеть их. Он театрально вздохнул, но в следующий же миг тепло улыбнулся. Его рука взмыла вверх и по направлению к девушке, тем самым приглашая ее приблизится, предлагая подойти поближе... совсем вплотную, и сжать его ладонь в своей. - Tu m' as manqué.

+2

4

*Цирк Проклятых: ванная в апартаментах Жан-Клода*
Оказавшись в ванной и услышав первые нотки голоса вампира, Софи снова обратила внимание на ощущение настоящего домашнего комфорта. Многие обитатели считают Цирк Проклятых своим домом и надежной крепостью, как оно и было задумано, но маленькая итальянка отлично понимала кто именно наполняет эти в целом ничем более для нее не драгоценные станы единым звучанием лова «дом». Поэтому, пока отец рассматривал ее, без намека на смущение по этому поводу Риччи изучала его таким же внимательным взглядом. Возможно единственным способным хоть частично пробиваться за веками лепленные из мрамора маски и единственным почетно достойным увидеть истинного исполнителя, скрытого под ними. Она рассматривала его, в очередной раз оценивая ущерб единственному, что на самом деле было важно. Ведь все эти клубы, как бы она не любила заведения которым помогала процветать, могли лететь в пропасть в тот самый момент как Жан-Клод назовет их ненужными. Впрочем, так случилось бы и с ней самой.

- Многие ли из современных мужчин по-прежнему именно мужчины? – философствовать по этому поводу можно было очень долго, но не несло никакой ценности. Какое может быть дело до других мужчин, когда получаешь столь искусно выстроенные комплименты от самого принца Ночи? Не может быть комплимента большего чем искреннее наслаждение с которым вас рассматривает сам Бог секса и красоты, повидавший тысячи, а вероятно и больше лиц и нарядов.

Протянутая к ней рука вела ее через жизнь так надежно и уверенно, что Софи захотелось кинуться в ванну повинуясь одному лишь призыву инкуба. По пути сюда ее все еще волновало, как же сложились дела у Хъюго прошлой ночью, и приходилось признать, что причиной тому было не только желание выявить виновных. Однако, каким-то образом, вид Жан-Клода успокоил ее по этому поводу, словно вокруг Мастера питала пропитанная гипнотическими ароматами аура, уверяющая в том, что все просто замечательно. Конечно, без ранений не обошлось, но итальянка уже оценила достоинства регенерации Ганди. Он восстановится. Точно так же и город, и бизнес, и пострадавшие люди. Подробностей она не знает, но… люди в масках в конечном итоге ничего весомого не добились.

- Étrangement, - отозвалась Софи, нарочно позволяя итальянскому акценту сквозить в ее французской речи. Поднимаясь к отцу по ступеням, она с легкостью и не глядя развязала шелковый бант, покоившийся у нее под грудью, и опустив руки вниз позволила струящемуся складками халату опасть наземь. Украшенная мехами накидка осталась на ступнях, придавая тем красивый, но в чем-то хаотичный элемент жизни. Подобные промедления вампирессы могли показаться кому-то грубым вызовом, учитывая то, что все это время Принц держал протянутую к ней руку, но только не для этих двоих. Для вампира такой промежуток времени – ничто, а Жан-Клод сделал все возможное чтобы так стало и для Софи. Чтобы она навсегда осталась с ним, навеки его маленькой итальянкой.

И вот, спустя много лет, изумительно повзрослевшая и поумневшая, и в то же время удивительно умудрившаяся сохранить все самое лучшее от прежней себя, она вновь пришла к нему. Зная, что он нуждается в ней, но от этого не умоляя эгоистично факта, что она всегда будет нуждаться в нем больше. Придерживая легкие ткани оставшейся на ней сорочки, девушка ступила своими маленькими босыми ножками в горячую воду, ничуть не смущаясь открывающейся местами наготы ее когда-то смуглого тела. Встав устойчиво, она отпустила кружевную материю и сделала пару осторожных шажков, приближаясь к инкубу еще больше. Оставляя за собой кремовый шлейф из тканей подобно Клеопатре, решившей принять молочную ванну, она опустилась в воду не смея возвышаться только над своим Цезарем. В этом ароматном ореоле из тканей и пены, вместо того чтобы дать Жан-Клоду руку, София прислонилась к ней щекой, опуская трепещущие реснички.

- Я ведь неотъемлемая часть Тебя, - тихо улыбнувшись она вновь распахнула свои бездонные очи, используя редкую возможность уединения чтобы обращаться к Принцу на «ты». - Maintenant, tout est en ordre? – не смотря на улыбку, обеспокоенный взгляд посерьезнел, превращаясь в такой, которому невозможно солгать. Точнее, такой талантливый искуситель как Жан-Клод смог бы, но он знал лучше других, что ему этого так просто не простят.

+2

5

*Цирк Проклятых: ванная в апартаментах Жан-Клода*

Никто на этом свете, никто в осознанной части безграничной вселенной не смел даже догадываться о глубине тех отношений, что связывали Жан-Клода и Софию. Эти два бессмертных существа, начавшие свою жизнь в совершенно разные эпохи, в определенный момент времени оказались связанными друг с другом настолько тесно, насколько это возможно... И парадоксально далеко от простого человеческого понимания. И если София думала, что нуждается в своем отце куда больше, чем он нуждается в ней, то... Жан-Клод лишь улыбнулся, позволяя возникшему сладкому чувству пролиться из его сознания. Она была всем в его бессмертной жизни, и даже больше... что блеск давней привязанности Принца к Ашеру терялся перед этой значимостью.

Прозрачность и легкость тканей ее женственной накидки опустились у подножия черной, как сама Ночь, ванной, словно бы принесенные в дар этому затягиваемому в свои объятия божеству, изливающему собственную волю ласкающим языком шелестящей воды. Жан-Клод смотрел на опускающуюся в воду Софию тем самым загадочным взглядом, который вряд ли бы мог прочитать случайный прохожий. Да, впрочем, и не случайному эта тайна бы не раскрылась. Они столько пережили вместе, через столько прошли за те девяносто лет существования бок о бок... Но дело крылось даже не в количестве лет, а в их непревзойденном качестве. Это ведь только в последнее время они возымели привычку называть себя отцом и дочерью друг для друга, тем самым не давая остальным усомниться в важности и осознанности этих понятий. Но когда-то все было иначе...

И сейчас у Принца было чарующее ощущение дежавю, словно его вырвали из уже давно ставшего нормой времени и вернули в прошлое, когда само существование ванны в доме делало его хозяина баснословным богачом. Когда-то, века полтора назад, он забрал у самой Смерти маленькую и побитую жизнью пташку... и сделал ее частью своей жизни. А теперь она стала восхитительной дочерью Ночи, мечтой и видением для неисчисляемого количества мужчин. Однако, из его памяти уже никогда не исчезнут те воспоминания, которые Принц на самом деле очень бережно хранил в своем вампирском сердце. Воспоминания о том, как она впервые оказалась в медной начищенной ванне, наполненной такой же, как и сейчас, горячей водой, а он, со всей присущей ему заботой, расчесывал ее сбившиеся в колтуны чернильные волосы.

Она опустилась в воду, медленно и осторожно, словно погружалась в расплавленную позолоту с намерением покрыть каждый участок своего юного тела. Но, в отличие от золота, вола была прозрачной и неумолимо окутывающей в свою влагу все, что попадалось на пути. Именно это и произошло с воздушными тканями ее кремовой сорочки. Они намокли, от того став почти совсем прозрачными, и пикантно облепили все женское тело... Но пока София оставалась в воде под плотной и хрустящей завесой из ароматной пены - все оставалось даже чересчур приличным, учитывая наличие инкуба и суккуба вместе и в одной ванной.

Его ладони коснулась бархатистая кожа щеки дочери, и вампир ласково огладил большим пальцем мягкую линию скулы на ее прекрасном личике. В том, что София была неотъемлемой частью не только его самого, но всей его жизни... она была, несомненно, права. И, наверно, даже сама не подозревала насколько сильно пропитаны сладкой истиной ее речи. Хотя... Перед ним стояла его дочь, которая понимала все куда больше и лучше, чем стремилась показать. Этот ее маленький секрет он уже давным-давно раскрыл, но до сих пор продолжал удивляться ее проницательности, словно бы тем самым продолжая когда-то, много лет назад, затеянную игру.

- Более чем... - улыбнулся Принц, наблюдая за всей серьезностью сапфировых глаз. София переживала за него, а он не скрывал своего приподнятого настроения. Бары и клубы - это всего лишь вещи, которые можно восстановить, а произошедшие смерти... Ну, все когда-нибудь покинут этот мир. Кто-то раньше, а кто-то позже. Его рука, касающаяся лица Софии, скользнула чуть дальше, к ее затылку и тонкой шее. Принц притянул девушку к себе, сам при этом лишь слегка подался вперед, и тем самым заставив их лица оказаться интимно близко друг к другу. Пауза всего в несколько мгновений, которые для вампиров длились несравнимо дольше... и он коснулся губами уголка ее красных губ.

- В этот раз все пришло в норму по большей части благодаря нашему... - он было хотел сказать "маленькому", но по какой-то причине передумал и подобрал другое слово, которое в большей мере характеризовало Хъюго, - сообразительному волку, - уста вампира изогнулись в лукавой полуулыбке, и Принц вновь отклонился, чтобы прижаться спиной к бортику ванны. Его взглад устремился к потолку, на котором красовалось большое зеркало, со всем усердием готовое отражать все то, что происходит внизу. У него, в отличие от остальных зеркал, была одна примечательная особенность - оно практически не запотевало и тем самым придавало всем омываниям в ванной некоторую изюминку. Синие глаза вновь обратили свой взор на устроившуюся напротив девушку, красота которой не раз отражалась в различных произведениях ныне известных авторов и художников... Только вот ни одному из них так и не удалось отобразить подлинную безупречность и весь блеск этого черноволосого сапфироглазого сокровища.

+2

6

*Цирк Проклятых: ванная в апартаментах Жан-Клода*
Кончики черных локонов еще больше погрузились в горячую воду, а мириады маленьких ароматных пузырьков захрустели подобно прижатому снегу, когда Софи будто юная, покорная и совершенно зачарованная красотой мужчины напротив пташка подалась вперед, ведомая его рукой. Совершенно ни к чему не принуждающей и тем не менее уверенной и твердой. Так этот воистину гениальный инкуб вел ее по всем коридорам жизни. Не настойчиво и не подобно околдованной рабе, а как достойную ученицу которая вольна сама принимать или отталкивать предлагаемые им знания и возможности. И маленькая итальянка ни разу не отвернулась, не отказалась от его протянутой бледной руки, готовая, как и хвататься за нее, так и поддержать, если только будет способна. Эта рука не могла бы испугать ее даже замахнувшись или будь она в крови, а ее обладатель в конечном итоге никогда ее не подводил. В итоге, преданная дочь всегда получала свой драгоценный поцелуй. Как в прямом, так и в переносном смысле.

Даже не пытаясь скрыть удовольствие, с которым она приняла этот маленький, но очень весомый знак внимания, Риччи смотрела на будто бы из мрамора точеное, правильное лицо и каждый раз словно не могла насмотреться. Жан-Клод знал ее и разгадывал все ее игры, которым в не малой мере сам же и научил, лучше, чем какой-либо настоящий родитель или друг, правдивей, чем какой-либо на свете мужчина сможет когда-то ее узнать. И хотя в какой-то степени это значило, что ученица еще очень и очень долго не сможет превзойти своего учителя, вампирессе до некой пародии мурашек у живых людей нравилась эта не исчезающая связь с вампиром, которую на самом деле невозможно было описать не только словами «отец и дочь», но и словами в целом.

Успокаивающие слова о том, что все уже хорошо, порадовали итальянку, и она удовлетворенно кивнула отклоняясь на прежнее место, от чего пара непослушных и ничем не сдерживаемых локонов плавно скатились на ее личико. Она нутром чувствовала, что ее любимый Принц пребывает в не просто хорошем настроении, а скорее даже в прекрасном, но задавать прямых вопросов она не спешила, сначала слушая то, о чем Жан-Клод захочет рассказать ей сам.

Упоминание сообразительного волка, не вызвало в девушке никакой первоначальной реакции, которую смогли бы заметить простые смертные. Она осталась такой же неподвижной и только редкие капельки влаги там и тут спадали в воздушную пену растворяясь с миллионами себе подобных. Но Принц ведь был внимательнее любого зоркого орла, когда считал это нужным, а София и сама не задумывалась о том, что как только в ее сознании словно в зеркале отразилось имя того самого волка, ее бездонные зрачки расширились с потрохами выдавая не малое наличие различных, талантливо спрятанных эмоций. Она не знала все, основную часть происходящего вампиресса выведала уже впоследствии, но все же переживала. И как бы она не пыталась выказывать окружающим, как бы не переубеждала и перефразировала собственные ощущения самой себе, все-таки в итоге приходилось сдаться и признать очевидное – она переживала не только о благополучии самой облавы и поимке идиотов, стоивших им с отцом столь многого.

Инкуб будто подозревавший, что девушке станет немного неуютно если он продолжит смотреть на нее после этих слов, поднял свой взгляд к потолку, поэтому сама Софи могла продолжить его рассматривать, размышляя над услышанным. Ее синие глаза смотрели на лицо, поразившее ее с первого взгляда, еще в той грязной камере. То самое лицо, которое она тогда хотела бы видеть умирая и перед которым теперь ни за что не хотела бы этого делать. Его всепоглощающий взгляд смотрел на нее тогда затягивая, будто видел все то, что все так же узрел в ней и сейчас. Будто он как какой-то пророк еще там, глядя на чумазое чучело с тысячами колтунов вместо волос, каким-то волшебным образом умудрился увидеть будущее и узнать во что она способна вырасти если выживет. Именно поэтому вампирессу не раз одолевали подозрения, что Принц если не знает все, то давненько подозревает что-то. От ее внимания не ускользнул и тот факт, что Жан-Клод назвал Хъюго «их» волком. Безусловно, это мог быть и обычный речевой оборот, но когда речь шла о таком мастере речи как этот француз, никто не мог быть уверен в том, что подразумевалось на самом деле. Он как всегда, мог сказать этим и все, и ровным счетом ничего.

Желая избавиться от очень уж неуместно нахлынувшей на нее темы размышлений, Софи слегка пошевелилась будто оживая и внезапно решила подняться из воды. Вставая обратно на ноги и тем самым устраивая в ней импровизированный каньон полный водопадов и ручейков, она постояла некоторое время, дожидаясь пока основной поток воды вернется обратно в ванну чтобы не залить им пол. Легкая сорочка отяжелела и стала еще более прозрачной, беспорядочными складками прилипая к коже, к которой инкубу еще когда-то доводилось прикасаться как к смуглой, а поверх мокрых тканей осела и завеса из теперь уже до зависти густых и здоровых волос. Когда поднятый маленькой итальянкой отнюдь не столь маленький шум снова стих, она осторожно приблизилась к краю ванны стараясь как можно меньше беспокоить маленькие белоснежные города из пены, и села на бортик, оставляя ноги в воде. 

- Не смотря на все эти отягощающие события, я все равно не собираюсь отказываться от спектакля, - заметила Софи, принимая удобную и совершенно спокойную позу, не испытывая надобности на что-либо облокачиваться. Продолжая говорить довольно будничным тоном, она прослеживала путь который по гладкой коже инкуба проделывают водяные капельки. – Более того, я считаю теперь, это наоборот было бы довольно хорошим решением. На входе можно поставить красивую коробку для сбора пожертвований для семей жертв, пострадавших в этих актах, а потом к этой сумме мы добавим еще немного от себя. – Сапфировый взгляд постепенно поднялся с пены обратно к мужскому лицу, желая видеть, как Принц отнесется к подобной идее и внезапно стал слегка лукавым. – Мы оба обязаны посетить премьеру. Ты ведь не будешь обижаться если я пойду не с тобой, papà? – вопрос был с очевидным подвохом, ведь вампиресса уже знала, что Жан-Клод и сам собирается пойти не один. И сейчас, она даже не пыталась скрывать своего озорства, не сомневаясь, что отец прекрасно уловит истинную суть ее вопроса.

+2

7

*Цирк Проклятых: ванная в апартаментах Жан-Клода*

Когда-то у каждого из них была своя собственная жизнь... и спустя долгие, а для кого-то и неуловимо быстрые, десятилетия, а то и столетия, они наконец-то обрели нечто общее, крепкой лозой доверия, взаимопонимания и искренности связавшее их некогда разные судьбы в одну единственную. И ведь это был их личный выбор. В одно и то же время совместный, рожденный годами, прожитыми вместе, а с другой - индивидуальный и взращенный сознанием каждого из сидящих в ванне существ.

Сегодня у них был выбор, не обремененный ни различного рода связями, ни моральными суждениями. И если прежде София зависела от своего Мастера, как птенец, еще не способный летать, зависит от своего кормильца, то сейчас она и сама стала неуловимым и еще более прекрасным созданием, о котором избранные счастливчики могли лишь мечтать. А Принц, некогда выброшенный на обочину бренного вампирского существования скитаться по миру в одиночестве... теперь стал Мастером своего собственного города, нашел цель, нашел тех, кто будет верен ему до самого конца.

Они оба, так похожие друг на друга, подобно отцу и дочери в действительности, превзошли сами себя, вытерпели все то, что необходимо было вытерпеть в угоду достижения собственных целей. Они стали... другими. И теперь могли выбирать свои собственные пути, не оглядываясь на былое. И они выбрали остаться рядом друг с другом, несмотря ни на что. Впрочем... чего уж тут таить, Жан-Клод, хоть и изумительно искусно делал вид, что примет любое решение дочери, начиная с ее желания покинуть Сент-Луис и заканчивая выбором ее спутника жизни, но, в действительности-то чувства и мысли инкуба сплетались в куда более сложную мозаику. И отношение Принца ко связи Кристофа и Софии было прямым тому подтверждением. Это отношение и выдало бы его с потрохами, если бы Принц умело не сводил все свое негодование к прошлому вудуиста, который еще совсем недавно пытался убить Жан-Клода. Мужчина был искусен в своем умении скрывать то, что нужно скрыть, и демонстрировать обратное, подменяя понятия и направляя эмоции в нужное русло, однако вампир не был настолько наивен и предполагал, что Софии уже давным-давно была ясна вся суть. Не он один в этом Поцелуе был пугающе дальновидным и прозорливым. У него была крайне способная и достойная ученица.

И вот эта самая ученица теперь поднялась над хрустящей пеной, подобно Афродите, возродившейся из морских пучин, и позволила Жан-Клоду насладиться каждым миллиметром ее стройного тела, которое подобно второй коже опутывала промокшая насквозь прозрачная и некогда легкая ткань ночной сорочки. Он смотрел на нее снизу вверх, но этой разницы в уровне их глаз словно и не было вовсе. Принц молчаливо и сдержанно наблюдал за тем, как София устраивается на бортике ванны, оставляя стройные ноги в горячей и ароматной воде. Наверное, такое внимание со стороны нареченного отца взволновало бы любую общественность, но только не их собственную.

- Я тоже не намерен от него отказываться, - улыбнулся вампир так, словно София угадала его собственные мысли. Впрочем, сей факт не был редкостью в их жизни бок-о-бок. Скорее, он уже давно стал пресловутой нормой и никого из них двоих не удивлял. - Ммм, это весьма удачное решение, учитывая, что вся идея изначально сводилась к благотворительности. И эта... коробка, - он усмехнулся звучанию этого слова, а точнее тем образам, что рождались из-за него в голове, - должна стать венцом всего мероприятия, - и пусть София и говорила "коробка", но на деле, скорее всего, уже давненько сложила образ помпезного ларца из цветного и прозрачного стекла. Да, они непременно добавят от себя, и добавят достаточно, но обсуждать точные финансовые вопросы сейчас не имело смысла. Особенно, когда разговор свернул в крайне любопытное русло.

- Мы оба обязаны посетить премьеру. Ты ведь не будешь обижаться, если я пойду не с тобой, papà?

- Non, ma puce, - его бровь чуть приподнялась вверх в несколько лукавом выражении, - ты ведь пригласила на это представление моего давнего и хорошего друга... Такой твоей компании мне следует радоваться больше обычного, - в его словах не было присущей суровым отцам строгости, наоборот... но Жан-Клод все же позволил себе вольность поиграть в заботливого родителя. А потом он вдруг приблизился к Софи, совершив маневр в воде безупречно грациозно. Он не выглядел нелепо, как многие могли бы в процессе перемещения среди толщи жидкости, все было в точности наоборот... Оказавшись по левую сторону от девичьих ножек, Принц устремил свой внимательный взор на ее колени, словно бы они могли стать той самой веской причиной, стоящей того, чтобы ради нее прервать серьезный разговор. Однако в это же самое время его пальцы и ладонь, сокрытые водной гладью и пеной, одномоментно коснулись женской стопы и поплыли вверх, оглаживая и одаряя своим чутким вниманием всю ножку девушки от щиколотки  до самого колена. И двигалась рука инкуба по самой коже, то есть под колыхающимися в воде тканями ночной сорочки. И чем выше поднималась его рука, тем сильнее задирался потяжелевший от влаги подол девичьего одеяния.

Над пеной появилась его рука с собранными складками ткани, второй он помог их приподнять и оголить колени Софи. Но и не только колени, а еще немного больше, укладывая подол практически на самом изгибе женских бедер... Ему не хотелось прикасаться к коже через мокрого посредника в лице ночной сорочки. Он предпочитал настоящие и естественные ощущения, которые некогда были неотъемлемой частью его жизни. И лишь когда ноги Софи лишились своего искусственного спасителя, Жан-Клод прижался своей щекой к бархатной коже ее коленей, продолжая при этом касаться пальцами ее ног под водой.

- Помимо удачного изгнания масок с управляющими ими колдунами, у меня для тебя есть еще две весьма своеобразные новости. Обе они радостны для меня, но... - он замолчал, глядя на простирающееся перед его взором пенное кружево из мириад воздушных пузырьков. Он не дал развитие после оборванного "но", а просто начал совсем иное предложение. - Одна из них в больше мере касается тебя, а другая - меня. С какой мне начать? - все это время Принц лежал на коленях своей дочери, затылком к ее торсу, и даже не думал куда-то перемещаться. Вокруг колыхалась настоящая аура спокойствия, которую вампиру даже не приходилось поддерживать, однако он понимал, что одна из новостей явно может задеть его дочь за живое, но... она должна была знать. А он был просто обязан озвучить ее лично.

+2

8

*Цирк Проклятых: ванная в апартаментах Жан-Клода*
-И эта... коробка, - вампиресса улыбнулась в ответ на ухмылку отца. О, как же хорошо он все-таки знает ее. До утонченного вкуса и привередливости в мелочах, привитых ей им же по большей степени. Она могла бы поспорить, что он раньше нее уже знал, в каких цветах она оформит весь этот уголок благотворительности.

Принц придвинулся к ней и сердце Софи дрогнуло сродни самому живому уже лишь от этого. В то время как другие девушки таяли бы растворяясь с жарким поднимающимся над ванной паром от одного вида приближающегося к ним божества столь прекрасного, что Аполлон, будучи покровителем искусств и муз, обязательно возжелал бы его в свои соратники, душу итальянки заставляло трепетать и кое-что другое. Она по-прежнему выхватывала из тысяч незначительных проявлений те самые редкие и еле заметные, но выражающее самое ценное для нее – его не угасающие интерес и любовь. Ведь одно дело понравиться произведя первое неизгладимое впечатление, заинтересовать и очаровать, но совсем иное – удержать все эти непостоянные чувства на протяжении лет многим более длинных чем обычный человеческий брак. И сама за свои 150 лет существования потерявшая интерес ко многим питавшим ее ненасытные потребности людям (ведь не всегда то были мужчины), девушка прекрасно осознавала истинную цену этим ценнейшим связям, опутывающим нерушимыми шелковыми лентами ее и Жан-Клода. Причем именно нежными и трепетными лентами, которые при желании можно было бы развязать, но разорвать насильно – никогда.

Поэтому сейчас, ощущая плавно поднимающиеся по ее тонким итальянским ножкам ловкие пыльцы француза, маленькая девочка, успевшая побывать и бездомной сироткой, и воришкой, и узнаваемой карманницей, и даже обреченной на смерть через повешение переносчицей чумы, улыбалась самой мягкой и крайне редкой для вампиров улыбкой, наслаждаясь тем исключительным ощущением совершенного морального спокойствия, ради обретения которого, некоторые сдавшиеся вампиры соглашались на встречу с солнцем. Когда София Риччи являлась настоящей счастливицей и прекрасно это знала. Когда-то давно, когда во время одного из более приключенческих путешествий с Жан-Клодом, она знакомилась с Египетской культурой, она прибежала к нему чтобы сообщить, что она «так и знала». Он – супруг самой Хатор, прекрасный и непобедимый мужчина, не принадлежащий полностью даже самой богине любви и страсти. Спустя столько лет, она все еще соглашалась с подобным решением и продолжала радоваться понимая, что по прошествии даже миллионов дней, ее место всегда будет рядом с ним. Ей не нужно скитаться по свету, бояться предательств и каждого человеческого утра. Жан-Клод был ее домом в те далекие годы и оставался им до сих пор, нисколько не меняя своего отношения к маленькому лукавому бесенку, которого подобрал в древней Италии. Так что… София была счастливой очаровательной девушкой, которая сидела на краю горячей ароматной ванны с самым любимым ею мужчиной отдыхающим у нее на коленках и ни за что не оказалась бы где-нибудь еще.

- Женщины не умеют выбирать, papà! – шутливо возмутилась вампиресса, хотя оба они прекрасно знали, что уж она-то очень четко расставляет приоритеты и знает, как добиваться желаемого. – Ммм… - склонившись немного вперед, маленькая итальянка осторожно коснулась своим пальчиком скулы Принца, ласковым движением убирая с той одну из длинных прядей и вслед за ней запуская всю свою небольшую пятерню в густые волосы аристократа. – Мне интереснее послушать о тебе, так что оставим это на десерт. Давай начнем со связанного со мной, - голос Софи прозвучал довольно бодро, хотя на самом деле, даже некая заминка в словах Жан-Клода заставила ее немного насторожиться. Тот же факт, что она не могла заранее предугадать или хотя бы частично догадаться, о чем именно он хочет с ней поговорить, в равной мере будоражил и ее любопытство, и некие нотки зарождающегося беспокойства, но пока что девушка не давала им волю.

+2

9

*Цирк Проклятых: ванная в апартаментах Жан-Клода*

Его губы тронула мягкая улыбка, как только нежные пальчики Софии коснулись линии его скулы, локона и забрались в черную густоту влажных на концах и от того потяжелевших волос. Принц прикрыл глаза, лениво опустив покрытые капельками влаги ресницы. В такие моменты, будь он человеком, им бы непременно обуяло желание сделать глубовий вдох, вздохнуть полной грудью и ощутить этот мимолетный миг блаженства и полной расслабленности. Но, в угоду вампирской сущности, в дыхании более не было необходимости, а привычка прикидываться человеком уже давным давно покинула сознание инкуба. А эти важные минуты покоя были настолько редки, что не хотелось отрываться от наслаждения ими даже ради никому не нужного дыхания.

Вода шумела, создавая в ванной некий флер таинственности, схожий с тем, что окутывает сознание во время дождя. Не маленького дождичка, а самого настоящего ливня, обрушенного на несчастных со свинцово-серых небес. Но в отличие от промозглых улиц с пронизывающим насквозь ветром, в этой ванной двое вампиров пребывали в куда более комфортной обстановке. Для них обоих. Жан-Клод любил дождь, но комфорт и независимость от обстоятельств привлекали его куда больше.

- Женщины не умеют выбирать, papà!

Принц задорно усмехнулся такой постановке ответа. Он убрал непослушную прядь волос за ухо, не придавая должного значения тому, что кончики его волос черными извивающимися змеями опутали бедра и колени Софи.

- О, ma puce, в этом вопросе ты с ними совершенно не сравнима, - разумеется, он догадывался, что она выберет, практически нутром чуял, что так будет правильнее, так новости лаконично сложатся друг на друга подобно аккуратной пирамидке из карт с цветными рубашками. Но стоило девушке озвучить свое желание первостепенно услышать новости, касающиеся нее, как брови вампира едва заметно сдвинулись на переносице. Он не знал наверняка, но все же надеялся, что эта новость не станет для дочери шокирующей. В конце концов она всегда знала... они оба всегда знали, кем на самом деле он являлся.

- Кристоф сбежал прошлой ночью. Он покинул Сент-Луис, ma puce... Причин я не знаю, - голос инкуба был ровным, спокойным, но все таким же насыщенным и густым. Вампир выждал краткую паузу, а затем медленно поднял голову с колен дочери и устремил на ее идеальное личико свой внимательный взгляд темно-синих глаз. И черные змеи волос, последовав за движением своего хозяина, покинули колени девушки и устроились на широких мужских плечах и груди.

+2

10

*Цирк Проклятых: ванная в апартаментах Жан-Клода*
Осторожно перебирая пальцами длинные и густые локоны Принца, вампиресса чувствовала себя совершенно комфортно и спокойно. Хотя любая женщина готова была бы убить за возможность служить подобным источником спокойствия пропитанным ностальгией, каким сейчас для Жан-Клода являлась сама Софи, не стоило недооценивать девушку и забывать простую истину – пока эта любая женщина будет убивать одного, София избавится от десяти, а то и сотни, причем отнюдь не для того, чтобы такой мужчина просто обратил на нее внимание. Их с Жан-Клодом связывали отношения совершенно другого, редчайшего рода. Многие сочли бы их пропитанными сантиментами, но только совершенные глупцы не знающие, что на самом деле важно в этом мире. А Жан-Клод знал. И ведомая его надежной рукой, его юная спутница и ученица постепенно тоже постигала знание этих самых важных и необходимых для счастливого векового существования вещей.

С ласковой улыбкой принимая бесценные комплименты от инкуба который воистину знал, что говорил, вампиресса не ставила под сомнение ни одно из его слов. Поэтому она не особо и подготавливалась к предстоящим новостям. Что бы Принц не сообщил ей, это будет хорошо им обдуманной и взвешенной правдой, которую по его мнению ей необходимо не только знать, но и узнать именно из его уст. Так что, его маленькой итальянке оставалось только выслушать, понять и по возможности принять сказанное…

- Кристоф сбежал прошлой ночью. Он покинул Сент-Луис, ma puce... – все это время подвижные руки девушки внезапно застыли, будто некто выдохнул из них всю на самом деле итак давно покинувшую это тело жизнь.
Значит, Кристоф все-таки ушел. Сбежал предав ее доверие и старания, даже не попытавшись ничего ей сообщить. Можно было конечно попытаться убедить себя, что его заставили, увезли силой или произошло что-то в подобном роде, но тогда, и Жан-Клод формулировал бы новость иначе. Если отец сказал, что Кристоф сбежал, значит именно так колдун и сделал. Ни больше, ни меньше. Сапфировый взгляд черноволосой дочери ночи потемнел и углубился еще более, демонстрируя всю ту тяжбу чувств и мыслей, что завихрились за этими самыми бездонными океанами. Но никакого мучительного страдания видно не было. Инкуб поднял свою голову, и девичья ручка, временно оставленная без внимания хозяйки, безвольно соскользнула, оставляя его густые локоны в покое.

Кристоф спас ее лишь временно и частично (ведь после того как прошла зима они просто снова разошлись каждый своими дорогами, и колдуна не особо волновала последующая участь маленькой девочки). Так же и София сыграла свою роль в его мрачном существовании не стерев той самой ненадежной мелом черченой черты, которая олицетворяла чувство меры. Можно было сказать, она тоже предоставила ему миг временной отдушины, оставляя решение, что делать дальше самому колдуну. Вся суть разочарования маленькой итальянки состояла лишь в том, что в итоге, тот выбрал не то, на что она сама надеялась. Ведь все могло завершиться иначе, совершенно иначе и намного удачливее для всех, но, увы…

Вампиресса осторожно сползла с бортика ванной в теплую воду, будто ей вдруг стало прохладно и очень некомфортно. И хотя холод ей давно уже не был особо опасен, дискомфорт она все-таки ощутила очень отчетливо. А может, это была даже попытка смыть с себя довольно неприятную новость? Кто же знает. Ее практически предал тот, кому она пыталась помочь так отчаянно. Ведь если так подумать, Кристоф был единственным, за кого София когда-либо вообще просила у своего Принца, за долгие сто пятьдесят лет.

- Pardonnez-moi papà... – искренний взгляд девушки обратился к лицу Принца. Это была практически одна из самых драгоценных побед в их отношении, дочь могла без вранья и страха признавать перед ним свои ошибки и учиться с них. Другой же была та, что даже в такой ситуации, она подумала о нем и о том, как сие событие влияет на Жан-Клода, вместо того чтобы эгоистично печься только о собственной участи и том, как ее предали. – Я думала он справится…Но может это и к лучшему. Я ведь все равно вернула ему долг. Можно сказать, теперь эта глава моей жизни наконец-то дописана. – сожалеющая, но все-таки улыбка, действительно подтвердила эту чудную черту Софи, способной извлекать выгоду из совершенно любого события. Так и сейчас, можно было поспорить, если бы девушка все еще испытывала потребность дышать – обязательно вздохнула бы с огромным облегчением, будто гору свалив со своих хрупких плеч. – Надеюсь, это не доставило тебе слишком много проблем.

- Предчувствую, что вторая новость, не менее ошеломляющая? – одновременно желая и хотя бы на время пока буря первых эмоций утихнет спастись от мыслей о Кристофе, и заодно если второе дело не менее неприятное, поскорее покончить со всем разом, София устроилась в ванной удобнее. Ее рука вновь поймала черную прядку волос Жан-Клода, пропустила ее меж пальцев до самых кончиков и с ними уж девушка заигралась, наблюдая за забавой вновь разгладившейся синевой бездонного взгляда.

+2

11

*Цирк Проклятых: ванная в апартаментах Жан-Клода*

Он ведь на самом деле не знал, что конкретно много лет назад произошло между его дочерью и Кристофом. Да, разумеется, она поведала инкубу их с вудуистом личную историю в общих чертах еще тогда, сидя у него на коленях в его же кабинете. Но не было никаких деталей, не было ни описаний чувств, ни упоминания о тягостях расставания. Но Жан-Клод был далеко не глупым вампиром. Ему не нужно было искать подтверждение того, что он и так видел – между Софией и Кристофом в момент их первой встречи проскочила искра. Возможно, назвать это чувство истиной любовью он бы не рискнул, но… Не нужно быть мудрецом, не нужно даже жить веками, чтобы понять, как именно зрелый мужчина может повлиять на совершенно, да, во всех смыслах, невинную девушку... Особенно спасая ее от смерти. О, Принц знаком был с этим ощущением не понаслышке. И, пожалуй, это было то самое единственное и запретное, в чем они с колдуном были похожи. И ничего против данного аспекта в таком проявлении Принц не имел. Только в отличие от вольного и ведомого безумными идеями вудуиста, он не бросил юную Софию на произвол судьбы, увлекаясь очередной парой стройных и красивых ног или обещаниями чего-то еще более интригующего. Разве в этом мире может быть что-то более интригующее, чем возможность найти человека, так похожего на тебя самого? Как внешне. Так и внутренне.

Он был рядом все это время, рядом он оказался и сейчас. Побег колдуна его лично ничуть не беспокоил, однако чувствительные струны души девушки поступок вудуиста все-таки задел. Хотел того Принц или нет. Было ли бывшему человеку-слуге Колберта дело до его дочери? Настолько же сильно он заботился о ней, как она заботилась о нем? На эти вопросы вампир просто не мог найти ответов. Возможно, в черной душе вудуиста и было отведено место для нее, но оно было слишком маленьким, слишком замкнутым и слишком темным, чтобы кому-то его продемонстрировать. Даже ей. Возможно, Кристоф и сам понимал это, оттого и сбежал, не обронив и пары слов, не оставив даже клочка бумаги с парой слов. А, впрочем, зачем? Иногда гораздо проще сделать так, чтобы тебя ненавидели, чем совершить то, за что тебя могут простить.

- Тебе не за что извиняться, ma puce, - мужчина ободряюще улыбнулся и коснулся кончиками пальцев щеки дочери, которая вновь погрузилась в воду подле него, и убрал с изящной линии женской скулы мягкий шарик прилипшей пены. - В случившемся нет твоей вины, ты и сама это знаешь. Ты не можешь быть в ответе за человека, который даже на свет появился задолго до твоего рождения. Это был его выбор, это было его право – отказаться от того, что мог предложить ему этот Поцелуй... Отказаться от всего, что сделала и могла сделать для него ты.

Но, похоже, эти слова и не нужны были вовсе для его не по годам мудрой дочери. Жан-Клод все понял по одному лишь блеску ее сапфировых глаз – она подвела черту. Сделала это своевременно, правильно, никого не обвиняя и ни на кого не обижаясь. Разве хоть кто-то из живых может похвастаться таким качеством? Но он все же посчитал нужным высказать свое мнение, понимая, что для Софии оно будет важным.

- Надеюсь, это не доставило тебе слишком много проблем.

- Покинуть Сент-Луис – это лучшее, что Кристоф мог для меня сделать, - вампир усмехнулся, опираясь спиной на бордюр черной ванны. – Он был слишком непредсказуемым. Даже для меня... Остается надеяться, что он не растрезвонит устройство нашей мирной жизни по всему свету. К слову... - Жан-Клод внезапно оживился и вновь повернулся лицом к дочери и уложил правый локоть на край ванны, - отныне Цирк станет домом только для тех, кто заслуживает нашего доверия. Всех прочие приезжих мы будем встречать в ином месте. Ты наверняка помнишь затеянную мною перестройку одного из старинных особняков на окраинах города. Я показывал тебе планы подвалов,  - его взгляд загорелся какой-то идеей, доступной лишь ему одному, а на устах заиграла ухмылка пройдохи – не иначе. – Никакого нарушения исторической ценности, все давно согласовано и уже вот-вот превосходно воплотится в жизнь.

Принц уже давно подумывал приобрести респектабельный особняк для с каждым разом все чаще и чаще наведывающихся в Сент-Луис гостей-вампиров, которых сам он далеко не всегда был рад видеть. Теперь же, после нападения Масок, эта давняя идея приобрела еще более ценный смысл. Безопасность превыше всего. Он обеспечивает гостям уют и кров, но никто из них никогда не узнает о месте его дневного сна.

- Предчувствую, что вторая новость, не менее ошеломляющая?

- Не менее, - согласился вампир, и его запал потихоньку угас, вновь сменяясь серьезными эмоциями во взгляде. Он поймал руку девушку, играющую с прядкой его волос, и прижал ладонью к собственным губам, очень явно демонстрируя, что вся эта его серьезность касается не только реакции Софии на предстоящие новости, но и его самого... его личных ощущений. То, что он собирался сказать, было в первую очередь важно для него. Такого опыта у него не было прежде, ему не с чем было сравнивать и не с кем было поделиться.

- Это было так странно, - он выпустил руку девушки и вновь оперся спиной на ванный бордюр, - я не ощущал ничего подобного прежде. Слышал лишь рассказы, пытался представить наяву воспоминания Ашера о том, какого это было... Какого это может быть, и что для этого требуется сделать... А в действительности все вышло до невозможности спонтанно. Как... первый снег, - его взор устремился вперед и вверх, в какую-то лишь ему ведомую пустоту, в которой, наверно, в этот самый момент, он мог видеть этот самый первый снег в его жизни.
- Надеюсь, такого сравнения вампирских меток ты еще не слышала, и мы будем считать, что я сделал это первым, - Жан-Клод усмехнулся.

+2

12

*Цирк Проклятых: ванная в апартаментах Жан-Клода*
Очень многие считали Софию маленькой и женской копией самого Жан-Клода. В основном это было связано с такой похожей их внешностью, волосами темнее вороного крыла, глазами способными утопить в ночных сапфировых водах да других сходствах. Но на руку этому распространяющемуся мнению шел еще и талант девушки служить самым настоящим зеркалом собеседнику. Маленькая итальянка искусно считывала чужие эмоции и будто бы заражаясь ими впитывала, воспринимала и отражала обратно. Поэтому, ее настроения всегда подходили именно к такому тону беседы какую от нее хотел бы получить собеседник. Ну… безусловно лишь в тех случаях, если этому собеседнику она желала угодить, а не наоборот. Но ведь своему любимому принцу синеглазая карманница всегда хотела только быть полезной. Его настроения и желания волновали ее даже больше своих собственных, так что в ней они всегда находили отзывчивые отклики.

Причиной, по которой вампиресса с такой готовностью загорелась интересом к еще только озвучиваемой задумке отца, безусловно служила и сама дальновидность Жан-Клода, как и его умение преподать все в нужное время в оправе из нужных слов. Софи вполне обоснованно считала этого мужчину самым гениальным тактиком из ныне живых. Впрочем, и давно умерших тоже. Он был тем завидным начальником которому ничего не нужно было напоминать, ни на что не требовалось указывать и намекать. Она могла лишь бежать к нему по коридорам цирка только-только начиная думать о чем-то, что пригодилось бы полезным, а забежав в просторный белоснежный кабинет увидеть, что ее отец не только подумал об этом, но и воплотил все в реальность. Поэтому, ее совершенно не удивило то, что Принц Сент-Луиса гениальным образом сделал то, чего им на самом деле не хватало. И хоть в этот раз сама Риччи до подобного не додумалась, все-таки совершенно чистосердечные любопытство и восхищение одновременно засветились на ее не многим менее белоснежной чем ароматная пена личике.

- Ottimo!* – радостно улыбнулась девушка и кивая снова пересела на коленки, воодушевленная новой идеей и новыми перспективами. – С тех пор как эта женщина просто увезла себе моих котов, я все думала, как же с этим поступить. Brillante!**

Сапфировые очи Софи засверкали словно кто-то запустил в эти два океана множество светлячков, наглядно демонстрируя каким количеством идей тут же переполнились ее мысли. Хваткая ученица тут же узрела множество различных перспектив и возможностей, можно было не сомневаться, что она уже автономно, точнее, подсознательно их сортирует, отметает неподходящие, уделяет больше внимания полезным, строит планы… Очередное движение мужчины и его серьезный взгляд вмиг осадили воодушевившегося птенца, и будто по вне-гласной просьбе отца маленькая итальянка молниеносно успокоилась откидывая все подобные размышления в такой же ящичек «После», в который она недавно отправила и бурные реакции по поводу побега Кристофа.

Жан-Клод собирался сообщить ей следующую новость, и та должна была быть явно не менее весомой чем предыдущие. Это вампиресса поняла еще по одному его взгляду, от которого не отвлеклась даже на то, чтобы проследить за практически эфемерным, но таким манящим касанием губ к ее чувствительной ладошке. В любое другое время ее взгляд обязательно застрял бы на созерцании именно этой картины, прокручивая ту снова и снова с тихим и тяжелым полу-вздохом, которого на самом деле вампирам не требовалось – все от тяготы эмоций. Только в любой другой, а не в такой.
Когда инкуб замолчал, в ванной повисла тишина, нарушаемая лишь еле слышными хлопками постоянно пребывающей в подвижности пены, которые на фоне весомости сказанного ушли на далекий, совершенно незначительный план. Сначала девушка следила за этой более невесомой пародией на снег, но чем четче она осознавала, что именно подразумевает подобными словами Жан-Клод, тем скорее ее взгляд спешил найти его лицо, словно чтобы убедиться, что он не подшучивает, что она не ошиблась и ей не померещилось. Не смотря на то, что уже настроенная самим Принцем, девушка слушала его довольно серьезно, в этой тяжелеющей тишине ее взгляд еще больше сгустился. Эта новость, как не странно, была не менее важной для нее, как и для него самого, ведь во многих смыслах его жизнь и ее.

- Та ли это девушка…. Это же девушка? Конечно девушка… Ее ли мы сможем увидеть в качестве твоей спутницы на нашем спектакле? – вампиресса очень разумно и осторожно начала издалека, с не самого значительного вопроса, который тем не менее такому проницательному мужчине как Жан-Клод и без слов выдал, что в ее маленькой головке вся история складывается воедино из маленьких обрывков, все недочеты заполняются, вопросы находят ответы, и София постепенно начинает докапываться до самой сути случившегося.

- Это произошло случайно, или ты так захотел сам? – наконец она задала один из самых важных вопросов, который разом пояснит ей очень многое и спасет обоих собеседников от неловкой ситуации похожей скорее на допрос. Ощущая нахлынувшую тяжесть такой новости, итальянка порадовалась тому, что отец сообщил ей об этом сам и как всегда в подходящей обстановке. Не известно, чем бы все обернулось шарахни он ее такой новостью по голове в какой-нибудь неподходящий момент. К тому же, для кого-то вроде этого умного француза, лично и откровенно сообщать такие новости кому-то – очень большое дело. Принц редко обсуждал с окружающими даже довольно обыденные и повседневные рабочие идеи, а уж что-то столь щепетильного и опасного – тем более. Поэтому, София как всегда сполна ощутила не только важность самой новости, но и значение того, что Жан-Клод рассказал ей об этом.

Она же в свою очередь тоже смогла укротить эгоистичные порывы и первым делом начать думать о том, что в жизни ее любимого Принца кажется может появиться женщина не только не менее важная для него, но со временем вероятно собирающаяся стать той самой-самой. Нет, сначала дочери инкуба важно было убедиться, что сам он доволен таким поворотом событий, что он сам выбрал себе слугу и сделал это осознанно. Ведь как бы там ни было, второй попытки с метками не бывает, а вечность может преподнести мириады неприятных сюрпризов. Обычные люди боятся просто подписать брачные договоры, какие-то там бумажки, а тут настоящая, увесистая цена – несколько жизней. Так что, сначала чувства и мысли Жан-Клода по этому поводу, а уж потом она будет заботиться о себе самой и своих эгоистичных угрызениях.

- Расскажи мне… - София подсела ближе и подняв из воды руку, задумчиво повела пальцами по руке вампира, начав от локтя и поднимаясь к его плечу. Можно бы было подумать, что это какой-то соблазняющий жест, побуждающий на большее откровение, но совершенно серьезный и полный мыслей взгляд, которым девушка провожала маленькие капельки, стекающие от ее пальчиков и по белоснежной коже Принца, отметали такую догадку. Вампиресса была сосредоточена на поразившей ее новости и собиралась услышать о ней побольше, не желая упустить ни одного слова.

--
* Замечательно! (ит.)
** Гениально! (ит.)

+2

13

*Цирк Проклятых: ванная в апартаментах Жан-Клода*

Жан-Клод перевел свой внимательный взгляд темно-сапфировых глаз на не менее внимательное и от того серьезное выражение лица Софии. От нее не ускользала ни одна мелочь, ни одно слово, брошенное Принцем достаточное количество времени назад. И вампир ничуть не удивился тому факту, что понимающая дочь не оставит без внимания его ремарку о спутнице на благотворительный вечер.

- Да, это та самая девушка, - кивнул вампир и слегка улыбнулся, но в его сознании нарисовалась картина совсем иного рода, которая его и позабавила. - Средства массовой информации были бы в неописуемо восторге, окажись на ее месте юноша специфической внешности и поведения. Ты только представь, насколько бы повысился индекс моей вампирской популярности, - да, у инкуба и правда было превосходное настроение. Он шутил. Однако по одному лишь выражению его лица было однозначно понятно, что собственная популярность что в Сент-Луисе, что по всей Америке, его не особо волновала. По прошествии шести веков ночной жизни уже мало что могло в достаточной степени завлечь и удивить вампира. Популярность ведь не только количеством хороших снимков в известных журналах измеряется... Четыре столетия назад он был и без того хорошо известен едва ли не всей Франции в куда более завлекательном искусстве, нежели простое позирование перед камерами, сопровождаемое невинными комментариями с французским акцентом.

- Это произошло случайно, или ты так захотел сам? Расскажи мне...

И вопрос почему-то заставил его задуматься и устремить взор перед собой, словно бы на противоположной стене ванной оказалось нечто невероятно интригующее и требующее от Жан-Клода всей его концентрации. Но в реальности он даже не видел ее, всеми своими ощущениями возвращаясь к тем событиям, которые смогли разбудить в нем нечто уже очень давно закрытое ото всех чувство. И задумался вампир вовсе не потому, что сомневался в себе или своих поступках... просто сама его формулировка. София была невероятно умной девушкой, фактически - дочерью своего отца, и больше всего на этом свете он гордился именно ей, тем, что именно она стала спутником его последних десятилетий. И она умела одним лишь вопросом затронуть какие-то потаенные струны души инкуба. Конечно, они оба знали, что человек и вампир не могут случайно оказаться в плену метафизических сетей, как иногда происходит с вампиром и оборотнем... разумеется, София прекрасно понимала, что лишь Жан-Клод мог выбирать - ставить метки или нет, и вряд ли что-то могло заставить его сделать то, чего он не желал бы сам, но все же... этот вопрос породил занятные мысли. А если бы не было нападений на клубы? Если бы Ева не попала в эпицентр? Если бы она не умирала на его руках на заднем сидении машины в переливе огней, мелькающих за стеклом?.. Нежное прикосновение к руке заставило его выйти из этого затягивающего в омуты воспоминаний и образов транса. Он медленно повернул голову и наградил Софию рассудительным взглядом.

- То было целиком и полностью моим решением, - он не лукавил, не увиливал и не пытался намеренно скрыть свои эмоции, - и только моим, - соскользнувшая с языка последняя фраза прозвучала даже не столько двояко, сколько наоборот расставляющей все точки над i. Жан-Клод решил поставить метки на женщину, сделал это по своей воле и принял сие решение сам... за них обоих. Хотя, разве же кого-то из вампиров волновало мнение людей или оборотней, особенно настолько старых, каким в действительности являлся Принц города? Его утраченная некогда человечность сделала его тверже, суше, хоть внешне это практически никогда не проявлялось в кругу тех, кто был к нему очень близок. А таких существ можно было пересчитать по пальцам одной руки. И в центре этого круга была его дочь, отношение к которой было особенным, даже несмотря на минувшие столетия за спиной. Однажды она заставила его вынырнуть из пучины Тьмы, и по сей день оставалась тем самым ярким пятнышком света в огромном черном океане бесконечности, в этом ей уступали, причем значительно, даже братья Ганди, которые, казалось бы, были куда ближе к Принцу из-за метафизических связей.

Он накрыл своей ладонью ее тонкие пальчики, скользнувшие по его руке. Инкуб не посчитал необходимым вдаваться в подробности, рассказывать дочери о спасении другой женщины, о том, что та до сих пор не знает, что на ней появились вампирские метки, и ему предстоит весьма увлекательный путь посвящения Евы в ночной мир... Все это было ничуть не важнее, чем душевный комфорт его Софии, и Принц не хотел, чтобы его малышка вдруг стала чувствовать себя лишней. Она никогда не была такой и никогда не будет, и в данный постулат Жан-Клод не намеревался вносить корректив. Он любил ее. Всегда. И это особенное место в его сердце принадлежало только ей.

- Эти метки... пусть пока что всего две... они сделали меня сильнее. И пока что мне приходится прикладывать некоторые усилия, чтобы контролировать новую силу... - в ванной повисла некоторая пауза, которая была в тот же миг скрашена проницательным взглядом синих глаз, направленных на Софию. - Ma puce? - ласково обратился он к ней, как делал это всегда... - Кого бы предпочла ты для себя? - теплая улыбка тронула его губы.

+3

14

Жан-Клод и вправду был доволен принятым им решением и появлением человека-слуги в его ночной жизни. Это Софи поняла безусловно не только по озвученной им шутке или в целом довольно расслабленном состоянии инкуба. И все-таки ее точеные бровки нахмурились, выдавая в юном и обычно так умело выдаваемом за детское личике тени намного более длительного существования, которое, прошло для нее далеко не зря потраченным временем. Это ведь была одна из причин по которой она осталась для своего Принца все такой же ценной спутницей – маленькая итальянка впитывала в себя все и не просто выпускала наружу как губка при сжатии рукой, она усваивала всю информацию и училась с нее, с каждым годом становясь все более мудрой и проницательной ученицей, следующей за тем, кого никогда на самом деле и не собиралась перегнать.

Однако, еще до того, как она успела позволить себе вампира в том, что он подшучивает, когда ей так важно узнать от него больше, мужчина отвлекся на что-то, чего сама вампиресса никак не могла увидеть и задумался. Это ее порадовало. Он размышлял, взвешивал, а значит, он, как и всегда уловил истинную суть ее вопроса. Тысячи людей могут проживать в браке десятки лет и гордиться взаимопониманием, но Риччи никто не смог бы убедить, что хоть кто-то из этих невечных способен понимать друг друга так, как понимал ее Жан-Клод. Давно уже она осознала, что не придумали еще таких слов ни на одном из языков, чтобы выразить истинную суть их отношений. Передать их невозможно даже частично кому-то, кто сам не испытал подобного. И именно поэтому, для нее, всадившей нож в своего единственного друга из Румынии только ради неубедительного шанса обезопасить любимого Принца, его честный ответ был ценнее чем вода посреди Сахары. Поэтому София терпеливо дожидалась пока тот последует, продолжая играться с капельками воды.

В том, что обдумывая все снова отец взвесит даже роль обстоятельств и незапланированных случаев в собственном решении – она уже не сомневалась. Порой, Жан-Клод понимал ее мысли и знал то, чего она на самом деле хочет даже лучше нее самой. Она настолько доверяла ему и его решениям, что не считала время которое Принц провел в собственных мыслях заставляя ее дожидаться. Более того, она, не смотря на весомость новости, на которую она могла бы реагировать совершенно иначе, вампиресса нашла в себе сил оставаться не только совершенно спокойной, но и безмерно терпеливой, погружаясь и в собственные мысли настолько, что когда Жан-Клод перехватил ее руку она невольно вздрогнула.

Была ли в жизни этого мужчины такая девушка, которая имела бы право выразить свою ревность по поводу такой ситуации? Тысячи желающих из разных стран нашлись бы мигом так точно. Но в сапфировом взгляде Софи, подобное очерняющее чувство не пылало. Оно осталось зажато и загнано в далекие уголки ее души, как одно из неуместных и незначительных. Снова внимательно изучая лицо подарившего ей вечность инкуба, она смотрела на него с теми любовью и переживанием, которые растерзали бы любого менее выносливого одним лишь своим существованием. Совершенно подразумевающиеся чувства, страхи, беспокойство по поводу безопасности самого драгоценного для нее существа. Забавно, но осознав в итоге, что уже никуда не денется от братцев Ганди, Риччи убедила себя, что уж слуга отца в таком случае должен будет быть ее доверенным другом. Только когда это произошло…

В очередной раз поднимаясь из пенистой и ароматной воды, маленькая итальянка встала на коленки и опустила маленькую ладошку на бархатную щеку мужчины, опорочив его идеальную кожу водяными разводами. Всплеск воды, дискомфорт облипшей ткани или нагота инкуба ее не волновали. Чуть склонившись, в окутавшей их несовершенной для вампирского слуха тишине, маленькая и взбалмошная итальянка прислонилась ко лбу прекрасного инкуба, как он сделал когда-то, в особенно тяжелый миг их общих странствий.

- Ты доверил свою жизнь кому-то еще, mon Prince... – еле слышно слетело с ее уст, пока сапфировые глаза оставались открытыми, не оставляя места иллюзиям. София четко осознавала, что говорит и как Жан-Клод поймет каждое ее слово, что он уловит ударение на слове «мой» и уж точно лучше любых поймет, чего ей будут стоить последующие слова, которые она произнесет ласково целуя губы. Те самые, что благодаря неизведанной и опасной связи, уходящей за грани всего разумного, она законно считала своими и вовсе не в испошленных смыслах, что обычно окутывают представителей Белль Морт: - J'accepte votre choix*.

Приняв столь нелегкое решение вампиресса осела обратно, утопая в тишине и собственных неспокойных мыслях подобно тяжелой ткани ее ставшего совершенно неподобающим наряда. София Риччи поступила как всегда только так, как хватило бы сил поступить лишь ей одной. И никто, глядя на эту совершенно не поникшую даже после такого фигуру не усомнился бы в твердости только что озвученного ею решения, не смотря на то, что проницательный инкуб прекрасно понимал насколько в самом деле опасные и разрушительные новости были столь мирно встречены его миниатюрной копией. Воздушная накидка внезапно превратилась в тяжелый, тянущий ее ко дну неглубокой ванны якорь, подобно всем упавшим на нее этой ночью новостям. Возможно именно поэтому, впервые за долгое время она откликнулась на его обращение не так поспешно, не столь отзывчиво… Скорее медлительно и сонно, будто она очень-очень устала. Но… Продолжайся это долго – она не была бы его маленькой Софи.

- Я? – на фарфоровом личике отразилось удивление. – Гм… Я бы предпочла того, в выборе кого у меня не было бы ни мига сомнения уже с первого взгляда. В Сицилии это раньше сравнивали с « ударом молнии». Думаешь, кто-то еще вызовет у меня хоть что-то похожее на то, что было в миг твоего появления в камере?.. – задумчиво поинтересовалась итальянка, как и всегда быстро оправляясь и оживляясь просто на глазах, с каждым новым словом. – Конечно... Мой зверь, пытаться Тебя убить не будет… - многозначительно кивнула с легким проблеском улыбки вампиресса. Мысли о Хъюго почему-то сами собой пришли в ее темноволосую голову после вопроса Принца. Только вот правда ли сами собой? На мгновенье в сапфировом взгляде итальянки проскользнуло подозрение. – Мне что-то вдруг не хочется после таких новостей сидеть взаперти. Может, посмотрим клуб сегодня вместо завтра? – и она вовсе не меняет тему, оставляя все-то не озвученное за бахромой густых ресниц и гладью ночных озер в ее глазах. В конце концов, закрываться в своих покоях и переваривать тяжелые новости в гордом одиночестве было далеко не в стиле маленькой итальянки.

* Я принимаю твой выбор (фр.).

+2

15

*Цирк Проклятых: ванная в апартаментах Жан-Клода*

- Ты доверил свою жизнь кому-то еще, mon Prince...

Слетевшая с алых губ фраза прозвучала несколько иначе, чем вампир привык ее слышать в глубинах собственного сознания. Он ведь и правда доверил свою жизнь, длящуюся уже более половины тысячелетия, в руки хрупкой танцовщицы, которая не имеет ни малейшего представления о том, с кем отныне и до скончания веков будет связана ее собственная жизнь. Он лишил ее выбора, насильно вручив себя ей, не спрашивая ни разрешений, не осведомляясь о желаниях. Вручил простой женщине, что даже на мгновение не могла себе вообразить, что представляет из себя вампирская жизнь... какого это - жить бок-о-бок с представителем этой расы. И эта жизнь теперь зависела от нее.

Жан-Клод хмыкнул, прикрывая глаза от бархатных касаний гладкой кожи Софи. Значило ли это, что практичный и расчетливый Принц совершил промах? Сделал глупость, о которой будет жалеть всю оставшуюся жизнь, которая, к слову, может оказаться очень недолгой? О нет.. совсем не так. Все это - часть его глобального плана, который даже сам он еще не до конца осознавал. Он доверял собственной интуиции, которая за столько веков, прожитых под началом инкуба, научилась с математической точностью вычислять правильные ходы, выпутываться из сложных ситуаций и оборачивать все происходящее на пользу Жан-Клода. И в последнее время не без участия Софи. Однако, как и любое прочее глобальное начинание... это не могло обойтись без риска, где на кон одного лишь шага порой ставилось все. Все или ничего. И если обойти это препятствие невинной тропой, то... ничего так никогда и не произойдет. Жизнь уже после энного количества десятилетий начинает превращаться в замкнутое колесо. А если заменить десятилетия на века? Как в этом случае сбрасывать с себя удушающие оковы неизбежности?

- J'accepte votre choix.

Жан-Клод улыбнулся, касаясь губами мягких женских губ. Она приняла его выбор, как однажды приняла и его самого, со всей Тьмой, живущей внутри. И это откровение для инкуба стало необычайно важным и ценным, ибо... кто еще, если не Она? Кто другой поддержит его? Кто поймет? Кто оценит всю серьезность ситуации и увидит единственно верное решение, принятое Принцем?.. Ни одному вампиру из этого Поцелуя и не снилась та ответственность, что лежала на плечах Принца. Никто из них не представлял даже примерных проблем, с которыми инкубу приходилось сталкиваться день ото дня. Никто, кроме Нее.

И насколько бы спокойным или решительным, уверенным в своей правоте Жан-Клод не выглядел, он прекрасно осознавал всю тяжесть новостей, что свалились на Софию в одно мгновение в атмосфере уюта и спокойствия... в месте, которое должно дарить радость, комфорт и расслабление, а не обрушиваться градом чего-то неизвестного. А ведь ее данная неизвестность так внезапно задушила своими черными объятиями, буквально поглотила, не давания и мгновения, чтобы глотнуть воздуха. Однако в этом девушка была не одинока. Принц и сам одной ногой стоял в этой затягивающей бездне, что нашептывала и пророчила пугающее будущее, в котором нет места для него. Но... все это не имело значения. Жан-Клод не был человеком. Он уже и в понятие "вампир" не вписывался. Его не сковывали ограничения, его не давили надуманные обязанности и нелепая верность одному единственному человеку. Он мог принять в свою жизнь того, кто внезапно стал ему дорог, не вытеснив при этом оттуда никого другого. Понять человеческому уму это было просто невозможно. Смертных поглощал их собственный эгоизм, заставляющий любимых ими людей лишаться свободы во благо... во благо чего? На этот вопрос они никогда не могли ответить, хотя всегда знали ответ.

- В Сицилии это раньше сравнивали с «ударом молнии». Думаешь, кто-то еще вызовет у меня хоть что-то похожее на то, что было в миг твоего появления в камере?..

- Думаю, от этого никто не может быть застрахован, - протянул Принц и лукаво улыбнулся, - но я не обещаю, что не буду ревновать, - он улыбнулся чуть шире, однако клыков по своему обыкновению не показал. А когда София упомянула убийство от рук Зверя Зова, инкуб и вовсе едва не рассмеялся. Забавно, но ведь он никогда не рассказывал ей, что Хъюго и Роджер Ганди пытались убить и его. И, не окажись они волками, которых он когда-то воспитывал, возможно, у них бы это получилось. - Мои Звери чрезвычайно уникальны, - хмыкнул он, выдавая легкую остроту в своем голосе, - они пытались убить даже меня.

Мне что-то вдруг не хочется после таких новостей сидеть взаперти. Может, посмотрим клуб сегодня вместо завтра?

- Превосходная идея, - и Принц вдруг оживился, действительно, без всяких словесных оборотов и лишних эпитетов, посчитав идею дочери мало того, что очень уместной, так еще и полезной. В конце-концов, нет смысла откладывать на завтра то, что все готовы и желают сделать сегодня. Жан-Клод вдруг протяжно плавно и в то же время с нечеловеческой грацией поднялся на ноги, увлекая за собой девушку, удерживая ее за плечи. Ее ночное одеяние облепило миниатюрное гладкое тело подобно второй коже, которая только не шла ни в какое сравнение с ее собственной. В мужской руке оказался душ, теплые струи которого он направил на Софию, смывая с нее остатки благоухающей пены. Вампир проводил кончиками пальцев и ладонями по знакомым изгибам застывшего в вечной юности тела, и потемневший от освещения взгляд синих глаз следил за этими движениями, как лесной кот - за появившейся в поле зрения маленькой зверушкой.

- Я буду ждать тебя в гостиной, - он улыбнулся, наконец плавно переведя взгляд на невообразимо красивое личико Софи. И в этом взгляде промелькнули нотки чего-то знакомого... того, что однажды уже происходило с ними, когда он точно так же дожидался ее появления в гостиной итальянского дома девятнадцатого века. Тогда она впервые сама облачилась в подаренное им платье...

+2

16

*Цирк Проклятых: ванная в апартаментах Жан-Клода*

- Но я не обещаю, что не буду ревновать.
Всего одна до дикости обычная фраза, украшенная далеко не обычной улыбкой и личико вампирессы слегка расслабилось, позволяя себе мимику самодовольствия. Сколько бы лет не прошло, София всегда уже останется именно такой женственной, но проворной девочкой, которую не обошли стороной ни чумные бедствия, ни аристократические балы. Девочкой, для которой комплименты Жан-Клода всегда будут оставаться самыми ценными, важными и желанными. Дело даже не в том, что она, как и многие девушки могла бы насладиться чувством собственничества, которое не редкий мужчина испытывает по поводу дамы своего сердца. Когда речь заходила о прекрасном французе и его миниатюрной итальянской копии, уже несколько десятков лет все было несколько иначе, чем у простых людей.

Это не была простая шуточка без подтекста, озвученная исключительно для того, чтобы слегка задобрить девушку, которая и без того всегда и всюду последует за своим принцем. Бессмертной душе маленькой итальянки стало невероятно тепло и спокойно от того, что не смотря на свалившиеся на нее только что мрачные новости, Жан-Клод прекрасно понимал ее чувства, и они были для него важны. Ничуть не меньше чем когда-то давно. Продолжая сражаться с большим количеством врагов чем кому-то из надежно укрытых под его защитой обитателей цирка могло даже присниться, он находил в себе сил и любви достаточно, чтобы подумать даже о такой глупости, как ее настроение и мысли по данным вопросам. Чего еще ей было нужно для счастливого существования в этом забытом всеми богами месте? Может, это значило, что у маленькой чернокудрой Софи давно уже есть все, что нужно для счастья, и эта хитрая девочка разгадала смысл жизни еще до того, как некоторые только начнут задаваться этим вопросом.

- Оставь это темное чувство мне, - улыбнулась с неким облегчением девушка, только что не выдохнув как это сделал бы человек, - оно неплохо дополняет мой образ, не находишь?

Настроение постепенно исправлялось, новости удалось отложить в глубины сознания, чтобы вернуться к ним и обдумать уже в более спокойном и смиренном состоянии, без поспешности первоначальной реакции. Вполне можно было позволить себе слегка пошутить и расслабиться, что кажется Принц понял одновременно с нею, так как поделился со своей дочерью еще одним незначительным и совершенно не возмутительным фактом.

- Они настолько исключительны, что меня это уже даже не удивляет, - хмуро и даже не пытаясь скрыть раздражения. – Ладно Хъюго, но у Роджера-то чего в голове помутнело? – слегка покачнув кроткой головкой, вампиресса все же откинула свои возмущения, так как по прошествии времени ее запоздалые реакции уже не имели такого значения. – Когда-нибудь ты расскажешь мне и об этом.

Вторя покровительственному решению Жан-Клода, София осторожно поднялась, стараясь как можно меньше залить дорогую ванную комнату, хотя на самом деле у нее не было повода для беспокойств такого рода. Будь она человеком, ей пришлось бы очень нелегко под натиском тяжелых тканей, которые так и тянуло обратно в общую массу пенистой воды. Но она давно уже не была одним из тех слабых и наивных созданий, поэтому даже не пошатнулась, вместо этого довольно уверенно, хоть и с крайне заботливой осторожностью, собрала обеими руками свои длинные волосы, перекидывая их все на одно плечо чтобы те ни мешали, ни путались доставляя массу неудобств и болезненных ощущений.

Их беседа, выкрашенная подтекстовыми смыслами понятными лишь этим двоим, стихла на некоторое время под гнетом новой повисшей в ванной атмосферы. Однако, именно этот ласковый поцелуй прошлого спас вампирессу от того чтобы в очередной раз не вернуться мыслями к жалящим новостям. Вместо этого, всецело поглощенная созерцанием мужского лица, София постепенно неосознанно растворилась в касаниях его руки, которая словно проверяла на прочность воспоминания их обоих. Помнит ли он ее такой же как в те далекие годы? Не забыла ли она касания своего Мастера? Что изменилось между ними с тех пор?

Два синих взгляда встретились и несколько мгновений девушка никак не реагировала оставаясь совершенно неподвижной – этот миг она провела в совершенно ином месте, совершенно ином времени, а все-таки с тем же самым Аполлоном прямо перед нею. И в ту же секунду, как она вернулась обратно в черную ванную, как ее легкие упустили шанс судорожно набрать воздуху, она в очередной раз убедилась, что мир может сотрясти настоящая катастрофа, но между ней и Жан-Клодом уже ничего не измениться. Ее удивительно наивные глаза распахнулись во всю, а зрачки увеличились, уловив ту самую неприкрытую эмоцию француза, если бы вампиресса еще дышала, у нее перехватило бы дыхание, а щеки украсил юношеский румянец. Но этой атрибутики живых вовсе не требовалось тому, кто знал ее столь досконально, что ее не удивило бы назови он количество волосков у нее на голове. Он увидел все это в ее искушенном взгляде, в ее разнеженной вниманием его руки осанке, в пламени отразившемся на ее молочном личике…. Даже спустя столько лет, со стольким опытом и не всегда радостным и приятным… Он все еще с легкостью пробуждал в ней эти чувства маленькой, наивной, не испорченной и до бесконечности, восхищенной им девочки. Заставить сердце суккуба дрогнуть, заставить душу многими желанной и привыкшей к комплиментам леди дрогнуть – под силу только самому настоящему Мужчине и для Софи, Жан-Клод всегда будет таким.

- Х..хорошо, - наконец опомнившись, девушка чуть улыбнулась отгоняя смущение и осторожно выбралась из ванны придерживая длинные ткани. Свою прозрачную накидку она осторожно сняла оставив ее на одном из лежаков, вместо этого натягивая на обнаженную кожу подобранный со ступеней халат. Сделала она это безусловно для того, чтобы не оставлять пенистый и скользкий путь в коридоре. Сущие практичность и мышление наперед, что безусловно инкуб узнал в своей маленькой ученице. Точно так же как, наверное, не удивился и тому, что даже самые простые ее движения, будь то просто накидывание халата или оправление мокрых волос – всегда сами собой получаются женственными и соблазнительными. Настолько некоторые привычки порабощают некоторых детей ночи.

- Я пришлю кого-нибудь за ней, - сообщила вампиресса кивнув на ночную сорочку, которую пока что оставляла у Жан-Клода, когда ее ладошка уже падала на дверную ручку. В каком-то смысле ей не терпелось выпорхнуть из этого помещения, чтобы избавиться от того самого тягучего чувства, как в парилке. Те, что не знают, что это за чувство, просто не были в ванной с инкубом. Не были от него неподалеку вообще. И все же, София не была одной из тысячи обычных поклонниц Жан-Клода. Она была в его жизни особенной, точно так же, как и он в ее. Поэтому, когда ее самой уже не было видно в романтичной ванной, ее мягкий голос продлил послевкусие от ее визита: - Ты и в этом опередил меня, а, papa? – в интонации была слышна ласковая улыбка и девушка действительно улыбалась. Но что именно она имела ввиду, появление слуги или то, что Ганди пытались и его убить… в этом она и сама не была уверена. А все же… Не смотря на суть новостей, уходя из покоев своего отца, Софи чувствовала себя скорее освобожденной от страшного груза, чем утопающей в зависти или ревности. Все-таки принц был искусным тактиком и умел преподносить любые новости.

*Цирк Проклятых: большая гостиная*

На свете существовал только один мужчина способный заставить Софию Риччи наряжаться намного быстрее обычного. Сие было довольно противоречивым, ведь он же самый был единственным, ради кого она предпочитала наряжаться с особым усердием. Правда возможно, ускорять этот процесс помогало хорошее знание вкуса Жан-Клода, так как вампиресса не редко практиковала игры вроде «А этот дизайн бара папе понравится?», «А это платье он оценит?». Постепенно данные тактики позволили ей помимо общих знаний того, что же притягивает мужское (и даже женское) внимание, пополнились и основательным багажом предпочтений инкуба, о чем она естественно не жалела.

Однако, в этот раз, после новостей такого рода, продолжая сушить феном густые волосы, итальянка рассматривала свой гардероб с конкретным недовольством. Кажется, пришла пора обзавестись новыми платьями… Правда ведь, в свете последних событий она потеряла так много нарядов! Чего стоили только чемоданы, оставленные в спешке покинутом Далласе! Что же… Если так подумать, покупка нарядов может быть одним из прекрасных поводов лишний раз побыть одной, отвлечься от всего, или же наоборот хорошенько обдумать происходящее.

Накрутив волосы и заколов их все на одну сторону, Софи украсила голову небольшим ободком. Платье она выбрала очень нежное, с несколькими слоями легких и развивающихся тканей, поскольку нежный и ласковый вид подобной ночью показался ей самым подходящим. Макияж остался таким же легким, она даже отказалась от ярких тонов помады чтобы не испортить образ наивности, да и с украшениями не перебарщивала. В итоге, взяв небольшую сумочку для самой необходимой мелочи, вампиресса примерно спустя час нарушила покой гостиной стуком своих шпилек по каменному полу и ароматом дорогих, но практически эфемерных духов.

- Papà?.. - тихо и смущенно позвала маленькая итальянка, почему-то вновь почувствовав себя точно так же как тем давним днем, когда выходила к нему из ванной.

+2

17

*Цирк Проклятых: ванная в апартаментах Жан-Клода*

- Оставь это темное чувство мне. Оно неплохо дополняет мой образ, не находишь?

И в глазах Принца зажглось темное знание, та затягивающая в пучину удовольствий искорка, один лишь блик которой бросал тысячи женщин к его ногам. В его объятия. Он не мог спорить с дочерью по одной простой и понятной причине - она была удивительно права. Она уже давно научилась предвидеть события, делать выводы и принимать правильные решения так, словно они сами собой приходили в ее умную и не по векам мудрую головку. Да, образ ревнивой и умопомрачительно красивой леди подходил ей куда больше... и ничуть не портил. София словно бы примеряла новую шляпку, украшенную искусственной синевой незабудок, - именно так она облачалась в столь неоднозначное чувство, именуемое ревностью. Но эта шляпка красовалась на ее юной головке и гармонировала с идеальными чертами лица настолько безупречно, что сомнений в искренности не оставалось. Именно так София облачалась в наряды различного рода эмоций: с достоинством, с чувством полного превосходства и контроля над ситуацией. Жан-Клод неоднократно видел это, и с гордостью наблюдал за всеми ее преображениями. Она была его любимой и единственной дочерью. Она была его единственной, гениальной и способной ученицей, которая впитывала всю поступающую от вампира информацию так, словно та нужна была ей вместо воздуха.

И все же... образ совсем еще неопытной Софи с блеском ревности в глазах вновь возымел верх в сознании и воспоминаниях Жан-Клода. Он все еще помнил, как она подглядывала за ним в приоткрытую дверь, как постепенно менялся ее взгляд с количеством скинутой на пол вперемешку женской и мужской одежды. Жан-Клод никогда не скрывал свою суть. И ложью не мог обидеть спасенное им из темницы дитя. Если она хотела смотреть и наблюдать - он давал ей такую возможность. Если она хотела оставаться незамеченной - инкуб не имел ничего против. Но каждый раз... каждое украденное у времени мгновение случайно встретившихся взглядов он видел зарождающееся в сапфировых глазах обжигающее чувство собственности.

И сейчас, стоя в воде посреди великолепно исполненной ванной, подобно Венере в пучине морской пены, София представала перед своим учителем совсем иной. Все такой же синеглазой, миниатюрной и до кончиков пальцев итальянкой, она все-таки была совсем другим человеком. Она была вампиром, шагнувшим в распахнутую дверь вечности, в раскрытые объятия ardeur. Каждую ночь она знала и видела в этом мире больше, чем любой смертный мог лишь мечтать увидеть за всю свою жизнь. Иногда инкубу казалось, что и его она буквально видит насквозь, просто никогда этого не показывает, пуская в ход свою истинную женскую натуру.

- Х..хорошо.

И на устах вампира проявилась улыбка искусителя. Между ними до сих пор существовала эта самая незримая и неосязаемая связь, которую видели и улавливали лишь двое. И только они умели играть этой связью, плести из нее замысловатые узоры, натягивать до судорог и отпускать до расслабления, если им так вздумается. И вот теперь, посреди этой ванной та мерцающая на задворках сознания нить натянулась до звона, до сгущения красочной синевы в глазах... до поднятия из глубин их темного существования не менее темного чувства, заставляющего людей творить безумия.

Но Венера ускользнула из его объятий, просочилась сквозь реальность, как песок времен через длинные пальцы. В полумраке ванной капельки влаги играли и переливались на ее бледной и обнаженной коже, которую она преподнесла на суд почерневшему взгляду вампира. Тяжелая от влаги ткань сорочки опустилась на плетеный лежак, и все что осталось инкубу - это наблюдать за плавными и грациозными движениями бедер и статному прогибу спины своей удаляющейся из ванной комнаты дочери.

- Ты и в этом опередил меня, а, papa?

Принц улыбнулся, снова погружаясь в бархатную и хрустящую пену, которая еще не успела полностью раствориться в разгоряченной атмосфере. Он ничего не ответил, да и ответ здесь не требовался. В их с Софией отношениях вообще много чего не требовалось. Никто из них не просил от другого большего, чем тот мог подарить. Никто не заставлял другого отрывать куски от собственного сердца в угоду прихотям первого. Это было не просто ценно. Это стоило больше, чем все золото и каменья, собранные со всего белого света.

*Цирк Проклятых: Общая гостиная*

В гостиной он оказался раньше, чем изящная ножка Софии переступила невысокий порог. Жан-Клод принял ванну, прибрал волосы и подыскал подходящий для прогулки наряд. Его выбор пал на приталенную белую рубашку с воротником-стойкой, черные узкие брюки, удлиненный пиджак по фигуре с глубоким V-образным вырезом и черные, начищенные до блеска, туфли. Черный шелковый платок обнимал его шею под белым воротником сорочки и был заколот брошью с крупным сапфиром, так хорошо сочетающимся с синевой глаз инкуба. Черные волосы он распустил по плечам и спине, позволяя им свободно струиться и мягкими волнами переходить в гладкость пиджака в районе лопаток. Он стоял у камина, уложив ладонь на мраморный край искусно исполненного бордюра. Взгляд неотрывно следил за пляшущими взаперти камня и стекла огненными языками пламени. Огонь потрескивал, шумел и извивался, словно стремился о чем-то важном рассказать своему наблюдателю, но как бы он не пытался - все несказанные слова разбивались о прозрачную дверцу.

Вампир вдруг оживился и повернул голову в сторону приоткрытой двери. Он ждал... Он чувствовал, что она вот-вот появится и уже во второй раз за эту дурманную ночь наградит его свои присутствием. Сначала пробежавшая по коже прохладной волной метафизика, затем стук каблуков и, наконец, София появилась в проходе во всем присущем ей великолепии, во флере женственности и таинственности, о чем тихонько сообщал и фиолетовый цвет ее безупречного воздушного платья, которое каждый раз оживало от малейшего движения девушки. Наверно, именно игра ткани по мраморной коже заставило нутро вампира оживиться и первоочередно заострить свое внимание не на выразительном лице вампирессы, а ниже... спускаясь к ее тонкой талии, покатым бедрам и стройным ногам, которые платье вроде бы и скрывало, но при этом очень явно подчеркивало своей полупрозрачной легкостью.

- Ma puce, - выдохнул он, поднимая взгляд выше, к космическим глазам дочери. Она была для него всем, и шестисотлетний вампир не видел ничего предосудительного в том, что эта девушка до сих пор вызывала в нем трепетные чувства. - Ты заставляешь меня радоваться тому, что сегодняшней ночью один лишь я буду любоваться твоим нарядом и твоей красотой, - он двинулся навстречу девушке, подавая ей свою руку, - машина уже ждет нас на парковке, - и с этими словами Жан-Клод увлек свою прекрасную спутницу за собой, прочь из гостиной, в глубины подземных коридоров Цирка Проклятых и дальше... под звездное неба теплой апрельской ночи.

*Сент-Луис: Территория недостроенного клуба*

Добрались до места назначения вампиры достаточно быстро. Это здание, реставрация фасадов которого уже практически завершилась, находилось на другой стороне реки Миссури. Новое помещение, выкупленное Принцем задолго до терактов в Сент-Луисе и в его заведениях в частности, проходило финальную стадию ремонта. Еще немного - и можно будет запускать гостей. И, разумеется, первым значимым событием в новом клубе станет Благотворительный вечер, который Жан-Клод и София начали продумывать несколько недель назад.

Машина остановилась у временного забора из металлических листов и сетки, который рабочие намеренно установили по просьбе вампира. Водитель обернулся, негласно задавая вопрос Мастеру, который в ответ лишь одобрительно кивнул. И еще через минуту черный Мерседес закатился на площадку перед клубом, остановившись практически у самого его крыльца. Ночью это место выглядело достаточно мрачно, учитывая практически полное отсутствие освещения. Обозначали свое присутствие лишь одинокие лампочки на самодельном заборе. Инкуб поправил манжеты привычным жестом и плавно покинул салон машины. Обойдя транспортное средство, он остановился и открыл дверь с той стороны, где сидела София. Галантно протянув руку и принимая в ее объятия изящные женские пальчики, Принц помог девушке выбраться на воздух. И не важно, что все девушки, включая вампиров, справлялись с этими задачами самостоятельно... Жан-Клод во всем любил изящность, грамотность и манеры, возводя задатки своей аристократии в ранг чего-то потрясающе галантного.

- Думаю, нам не помешает более убедительное освещение, - улыбнулся он и, выпустив руку дочери, направился в сторону служебного входа в помещение.

+2

18

*Цирк Проклятых: большая гостиная*

- Если тебе это так нравится, мог бы любоваться мной почаще, - не упустила возможности для лукавой шуточки Софи, изучая сапфировым взглядом одежду приближающегося к ней мужчины. Магия ли это какая? Сколько бы лет не прошло, он будто бы становился только еще более соблазнительным, а его одежда – изысканной. Бывало ли такое на самом деле, чтобы спустя несколько десятилетий, хорошо знакомый ей мужчина не просто продолжал вызывать в ее душе спектр столь же сильных чувств, но еще и увеличивал толи их количество толи скорость водоворота.

- Я ведь могу попросить водителя, чтобы он забрал кое-что для меня? – вампиресса улыбнулась как маленькая девочка, которая просит у отца дорогую игрушку, хотя на самом деле речь шла о сущей мелочи. Таковой уж была ее довольно частая привычка, оставшаяся еще со времен старой Италии, когда стакан свежей и чистой воды в его руке оказался для нее истинным сокровищем. Образ испорченной принцессы у которой есть все желаемое так и не смог испортить в ней то мудрое дитя, знающее цену всему и каждому. Поэтому, осторожно опуская свои пальчики на предложенную руку отца, девушка не оставила сомнений в искренности ее радости.

*Сент-Луис: Территория недостроенного клуба*

Путь до почти ко всему подготовленного клуба в основном прошел в тишине, за исключением пары вопросов, связанных исключительно с делами. При этом, Софи совершенно не чувствовала себя неловко, находясь подле инкуба в тишине и молчании. Когда-то, еще совсем маленькой итальянке дико не нравилось быть тихой и сидеть на месте пока папа с кем-то общается. Забавно, но ведь Жан-Клод ей тогда ничего не запрещал, скорее даже подыгрывал ее странным и взбалмошным порой еще слишком детским идеям, что сама девочка, впрочем, начала понимать лишь спустя несколько лет, стремительно превращаясь в более чем зрелую леди.

Теперь же пребывание в тихом салоне было не менее комфортным чем если бы между вампирами завязалась интересная беседа. Даже наоборот, витало некое чувство, что тишина лишь усиливает связь и пока каждый из пассажиров смотрел в свое окно, порой бросающий взгляд в зеркало заднего вида водитель, ощущающий легкую волну мурашек, был практически уверен, что какой-то ему одному не понятный и незаметный диалог все же имел место быть. Можно ли было винить его за это? Вряд ли Риччи стала бы это делать. Она и сама, осторожно расправив небесно-легкие ткани своего платья практически утонула в объятьях дорогого сидения, ощущая, как даже покровительствующая тишина связывает ее с принцем крепкими невидимыми нитями.

Ее сапфировый взгляд значительно оживился, когда машина подъехала к уже знакомому ей забору. Вампиресса видела помещения только в самом начале, а с тех пор судя по отчетам и словам Жан-Клода, и внутри и снаружи провелось уже не мало работ, поэтому сказать, что ей было очень интересно посмотреть на результат, значило не сказать ничего.  Со свойственной ей легкостью выпорхнув с заднего сидения автомобиля, Софи все же не лишила руку Жан-Клода веса собственной ладошки. Ну и что, что вампир? Разве это делало ее не девушкой? Она была воспитана им же, принимая предложенную опору должно ею воспользоваться.

Не смотря на некоторый строительный мусор все еще оставленный рабочими снаружи, само знание выглядело уже довольно интригующе и рассматривая широкий главный вход итальянка уже отмечала про себя цвет дверей, стен, и нужные габариты будущей яркой вывески с названием. Впрочем, ей вдруг подумалось, что поскольку данный клуб находится подальше от всех принадлежащих ее отцу заведений, возможно разумным и даже хитрым ходом будет, оформить его совершенно иначе. Кроткая головка девушки уже начала оглядываться желая осмотреть ближайшие здания по соседству, так как не смотря на визуально юный возраст, она уже была довольно опытной в данном бизнесе и знала, что даже внешний вид окружающих зданий будет влиять на воспроизводимый самим клубом первый эффект. А он ведь должен быть не менее потрясающий, чем направившийся ко входу хозяин.

- Забери пока пожалуйста для меня некоторые чертежи, - начала Софи, оборачиваясь к водителю и на ходу доставая из сумочки визитку с адресом дизайнерского агентства. Окно водителя было полностью опущено и свое рабочее место оборотень не покидал, собираясь послушно дожидаться их на том же месте если ничего не потребуется, так что вампиресса просто подала ему маленькую картонку удерживая ту между указательным и средним пальцами. –Вот адрес. У тебя примерно час, так что можешь особо не торопиться, - добродушно, не без обычного игривого оттенка черноволосая соблазнительница улыбнулась еще довольно молодому водителю, и учитывая ее наряд, вид, которым он наслаждался уже стал вполне достойной благодарностью.

Не дожидаясь пока авто покинет закрытый двор, итальянка прошла ближе к главному входу в клуб и вновь остановилась изучая взглядом широкие ступени с перилами. Легкий весенний ветерок очаровательно вскружил легкие ткани ее платья являя миру стройные щиколотки, но никому помимо Жан-Клода и звезд не было суждено видеть их этой ночью.

+2

19

*Сент-Луис: Территория недостроенного клуба*

Ночь горделиво восседала на его широких и крепких плечах подобно огромной кровожадной птице, которую один лишь Он смог приручить. И она покорно подчинялась ему, зыркая по сторонам стальными от света звезд глазами. В ее клюве мерцала надкушенная луна, а в крылья вплетались чернильные перистые облака, затянувшие половину небосвода. И говорила она на языке тишины, звенящей и пугающей во тьме и уходящей вглубь неизведанной вселенной, что открывалась миру, стоило Солнцу зайти за горизонт.

Он позволял Тьме окутывать все живое на этой планете, благосклонно давая всем проклятым вампирам возможность прожить еще одно безликое мгновение в этом бренном мире. Он был сыном Солнца и мог покарать своим Божественным сиянием любого неугодного, любого посягнувшего на длань мироздания. Но даже считая и ощущая себя Великим Богом, могущественнее которого мог быть один лишь Ра, Рамзес день ото дня, год от года, тысячелетие от тысячелетия... ощущал свое одиночество, что каждый раз приносила на своих крыльях Ночь.

Обреченный бродить по миру в одиночестве, проклятый быть настолько же одиноким, насколько и могущественным, мужчина не оставлял попыток сломить неизбежность. И с каждым новым поражением, его мания росла все с большей силой. Он искал преемников везде, по всему свету, днем и ночью, в современных мегаполисах и средь древних поселений. Тех, кто смог бы разделить с ним весь мир, кто смог бы получить от него бесценный дар - часть его силы...

И желание оставить наследника крепло в его сознании все сильнее, и тысячелетия жизни не отбили, а лишь усугубили эту страсть, разгорячили огонь жажды и нетерпения. Рамзес не должен кануть в лету, не должен потеряться на страницах истории, которую Арлекин уже не раз переписал. Он был свободен от вампирских законов, он был первым отпрыском Света, как Морворен была первой дочерью Тьмы... он был свободен от Проклятья Марми Нуар, коим она наградила всех вампиров. Однако, это самое проклятье и не позволяло его чистому свету проникать ни в тела людей, ни в тела вампиров. Да, он испробовал все возможные вариации. Укушенные и превращенные им в вампиров люди сгорали изнутри, стоило им воскреснуть в бессмертном теле. Имея способность делиться силой с любыми вампирами, созданными Советам и далее по ниспадающей, Рамзес пытался слить свои силы со способностями немертвых, но все тщетно. Они так же сгорали изнутри, и ничто и никто не мог спасти их. Столько жертв... Десятки, сотни, тысячи... Рамзес уже сбился со счета, но идея в нем крепла, как и утолщались ее корни в его сознании.

Только вот все его деяния не остались незамеченными, и уже много лет его пытается разыскать Арлекин. Но пока что безуспешно, а времени остается все меньше... Он чувствует, как мир меняется, как жизненные силы других растут, а его - катятся по наклонной вниз. Неспособность делиться силой, неспособность передавать свой дар сыграла с Рамзесом злую шутку, и день ото дня он угасает, в то время как его собственная сила никуда не девается и даже не ослабевает. Нерастраченная и не нашедшая выход в ком-то другом, она, подобно одичавшему зверю, начала поедать собственного хозяина.

* * *

Его взгляд светло-серых, практически до бела выцветших глаз, наблюдал за тем, как интересующий его вампир вышел из машины и направился в дом. За ним выпорхнула юная девушка, лицо которой Рамзес знал настолько же хорошо, как и лицо его нового подопытного... его новой и последней надежды на продление собственной жизни - Жан-Клода. Он следил за ним, наблюдал издалека и даже подходил слишком близко, был на шоу в его клубах и посещал Цирк Проклятых, как самый обычный посетитель, умело притворяясь человеком, а для кого надо - и оборотнем. В этом плане у Рамзеса не было преград, ни моральных, ни физических, ни метафизических.

Он прибыл в Сент-Луис как только узнал, что кому-то удалось уничтожить Колебателя Тверди, одного из первородных вампиров. Сказать, что Рамзес заинтересовался - ничего не сказать. Ему нужен был сильный вампир, а Совет и Марми Нуар, уничтожившую его Создателя, подкармливать он не имел ни малейшего желания. И Жан-Клод показался ему сильным. В нем текла сила Энергии, в нем текла сила Жизни, раз тот смог привязать к себе сразу двух зверей. Прежде это еще никому не удавалось, кроме потомков Отца Дня, а Жан-Клод являлся отпрыском Белль Морт. И, либо во вселенной что-то нарушилось, либо... Принц Сент-Луиса - это как раз тот самый единственный вампир во всем мире, на которого он сможет скинуть часть свое мощи. Сбросить вековое "воздержание", которое он просто обязан впитать в себя... или сдохнуть, как и все прочие никчемные подопытные кровососущие крысы.

Он оказался за спиной Софии так же неотвратимо и незаметно, как подступающие к горлу сумерки. Рамзес умел прятать свою сущность полностью так, что даже самые опытные и сильные вампиры не смогли бы ощутить его приближение. На деле именно тот навык помогал ему долгие столетия скрываться от палачей Марми Нуар. Его лицо словно было собрано из множества черт великих фараонов, а сухощавое тело было замотано в шелковую черную тогу, подпоясанную поясом из золотой парчи. Ноги мужчины обтягивали черные штаны до середины щиколотки. Обуви не было. На лодыжках красовались нарисованные мерцающей золотой краской браслеты, состоящие из египетских иероглифов.  Точно такие же узоры покрывали его руки от кончиков пальцев до середины плеча чуть выше локтя.

- Насколько силен твой Принц? - пролился на уши обжигающий свинцовый голос, оттенки которого девушке прежде не доводилось слышать. В нем, помимо мощной метафизики, ощущалась ядерная смесь всевозможных акцентов народов мира, и складывалось четкое убеждение, что говорит незнакомец одновременно на тысяче языках, каждый из которых имеет свое собственное неповторимое звучание.[AVA]http://sd.uploads.ru/RviBw.jpg[/AVA][NIC]Ramesses[/NIC][STA]я есть тьма и свет[/STA]

Отредактировано Maître (07.10.16 15:55:22)

+2

20

*Сент-Луис: Территория недостроенного клуба*
Не смотря на многочисленные новости, ночь продолжала быть подозрительно спокойной и тихой. В компании Жан-Клода, даже если их и разделяли широкие стены будущего клуба, Софи всегда было комфортно не смотря ни на что. Она могла позволить себе не ожидать подвохов и предательств, не боялась взболтнуть лишнего или услышать то, знать, чего не стоило бы. Жан-Клод воспитал ее мудрее любого родителя и психолога, приложив к этому намного больше усилий чем когда-либо смог бы ее настоящий отец, а уж вампир не стал бы так заморачиваться и подавно. Зато, никто другой и не смел более называть дочерью столь удивительное создание, которое смог взрастить хитрый француз.

С виду маленькая и хрупкая, она казалась неосязаемым ветром в своем неугомонно витающем в дикой пляске платье. Она никогда не зазнавалась переоценивая свои силы и возможности, но была не менее умной чем ее учитель и посему сила ее, несокрушимая и неоспоримая, была невидимой постороннему взору, ибо являлась совсем иной.

Его присутствие угнетающим холодом явило себя за ее спиной, заставляя вампирессу застыть подобно статуе, охраняющей вход в клуб, облаченной в дорогие ткани самим творцом. Девушка не спешила оборачиваться – то, что было за ее спиной, так сильно резонировало с реальностью и ощущалось так отчетливо, что его будто и вовсе не обязательно было осознать впитав еще и глазами. Присутствие неизвестной сущности окутывало все на неизвестное расстояние и Софи, внезапно оказавшись ближе всего к источнику такой странной метафизики, не была уверена, что хочет оборачиваться вообще. Вероятно, она наконец осознала, как чувствует себя человек который должен посмотреть в глаза вампиру, заранее зная, что на этом его жизнь оборвется. Разумнее всего было бы не реагировать вовсе, ее от входа в клуб отделяла всего одна дверь, да пара маленьких ступенек. Таких маленьких, но таких высоких… А там уже… Жан-Клод.

- Насколько силен твой Принц?
София осторожно обернулась и на ее алых устах при этом приветственно сияла улыбка. Не фальшивая, но и не оскорбительная. Сапфировый взгляд лишь украдкой оценил визуальную оболочку, придающую осязаемую форму тому самому нечто, что ощущалось на совсем не человеческих уровнях. Все правильно. Всего за парой ступеней и одной дверью ее ждет Жан-Клод. Любимый и любящий мужчина, единственный готовый искренне прекратить свое бессмертное существование ради нее. Ей нужно всего лишь поддаться страху, быть эгоистичной и порхнуть в его сторону…

Ручка итальянки легла на перила совершенно обыденным жестом и все же не представляющим возможности пройти в клуб не сдвинув девушку с места. Нет, она не считала себя сильной, но разве когда-либо ее на самом деле спрашивали? Выбирать, когда надо мужаться, а когда поджимать хвост не приходится, если тебя отделяют всего пара ступеней от судьбоносного решения, причем – в любую сторону. И именно в возможности выбрать эту сторону заключалась редкая сила. Несгибаемый стержень маленькой девочки, построенный на любви и преданности, делающий ее более сильной и отважной чем сотни воинов.

- Достаточно, - наконец отозвалась Софи, достойно своей итальянской крови, - чтобы я не растеряла свою преданность стоя пред тобой. – Ответ мог показаться крайне дерзким и от того безумным, но на самом деле ничего мудрее данной правды озвучить она не могла. Вампир, ставший Принцем быть слабым не может, этим давно уже не никого не надуришь. Открывать истинную силу отца или же запугивать преувеличивая ту, имело еще меньше смысла. Даже если незнакомец глуп (каким отнюдь не является) ему лучше недооценивать Жан-Клода. Если же он еще умнее чем кажется – преданность Поцелуя истинный показатель достойных качеств и силы в мире, в котором все обычно строят на страхе. Впрочем, если думать меньше и не проявлять чудеса отменной тактики – вампиресса даже сама не знала, насколько ее Принц силен на самом деле. Так было безопаснее и для него, и для нее.

- Кто ты и что тебе нужно от Него? – гадать было бессмысленной тратой времени особенно если она действительно хотела хотя бы предупредить отца, поэтому София бесстрашно рисковала ставя все на кон, лишь в пользу того, что она не ошиблась. Ее тон можно было бы счесть неуважительным, но только не по отношению к кому-то, кто одним лишь своим видом демонстрировал насколько является выше всего. Нет, играть в лесть, интриги и таланты к метафорам можно было лишь с такими выскочками как чокнутая Ванесса Мартел. А для него… перед ним она была просто маленькой девочкой, и уж эту роль Софи не нужно было даже играть, на самом деле завораживая столь угнетающего собеседника обычной простотой.

Она не скрывала ни беспокойства, ни недоверия, избегая при этом тривиальных вампирских заигрываний. Вместо этого, как любое любящее дитя, она стояла на пути любого к ее отцу и желала знать, что и кому нужно, изучая мир своими бездонными глазами. И ведь при этом, даже не смотря на то, что она стояла на ступеньке, София все равно будто бы была ниже любого взрослого. Не удивительно, ведь она выбрала шагнуть вниз, отказываясь от комфортного покровительства Жан-Клода ради него же. Ради него она готова была падать и ниже, не то чтобы стоять на пути у чего-то всего-то способного убить ее одним своим пожеланием.

+2

21

*Сент-Луис: Территория недостроенного клуба*

Дерзость маленькой черноволосой девочки его не удивила. Его не удивило бы даже скинь она с себя свое драгоценное платье, обнимающее легкими юбками стройные ноги... Он видел ее насквозь. Каждый изгиб тела, каждую выступающую косточку и все правильные выпуклости, соизмеримые с тем возрастом, в котором она ступила на порог Жизни и Смерти. Он видел каждую деталь, замечал движение каждого черного и искусственно завитого волоска на ее голове... При этом не обращая внимания ни на одну из этих мелочей. Все уже так давно стало таким обыденным и привычным, что не вызывало более интереса в древнем вампирском сознании. Его не будоражила манящая прелесть женского тела, окутанная магией непоколебимого желания взять под свое крыло одну из этих уникальных пташек... творить с ней и в ней любые самые потаенные фантазии, о которых люди могут лишь мечтать, предаваясь забвению в наркотических снах. Его не интересовали и сильные мужские тела, источающие мощь и целеустремленность. Все, что они могли предложить Богу - это лишь свою смертную и такую хрупкую жизнь. Но даже это.. даже этого было мало для вспышки хоть какого-то интереса.

А что есть интерес? Что скрывается за громким словом "любопытство"? Разве не личные страхи и размышления самих людей? Которые им навязали другие люди, жившие веками раньше? А тем - те, что жили до этого... Замкнутый и порочный круг, в котором личности терялись в смертельном танце бесконечных повторений. Нет больше в этом мире уникальности, все, что могло бы стать ею - затерялось в сотне и тысяче других, точно таких же уникальностей.

Единственной сверкающей жилкой в суетливом мире мрачных проблем и никому не нужных решений, был Он. Тот, кто видел этот мир насквозь. Тот, кто появился на свет еще до рождения цивилизации. О... эти пустые люди, эти пустые вампиры, не интересующиеся ничем, кроме жажды навязанных им идеалов и целей. Все они рано или поздно обратятся в бессмысленный прах без какого-либо отголоска собственной жизни. И не помогут им ни слава, ни открытия, ни запечатление в бумажных или медиа источниках. Ибо во всем после себя оставленном... не останется ни толики их собственной, личной и неповторимой души.

И насколько же пустой была стоящая перед ним вампирша, ожидающая, что ее слова или ее поведение может хоть что-то изменить? Насколько пустым был ее хваленый Принц? Достоин ли он бесценного дара, коим Рамзес возжелал с ним поделиться? Вопросы, на которые вампир уже давным давно устал искать ответы. Ведь на самом деле... в глубинах вселенной нет такого понятия, как "достоин". Это не раз доказали все те жестокие существа, что бродят по Миру, которые должны были не просто умереть... а в принципе никогда не должны были рождаться. Ведь это справедливо! Но у Природы нет понятия справедливости. Она, как и любые другие системы, совершенно безлика. Она не испытывает ни жалости, ни сострадания, ни любви, ни боли. Как и не испытывает никаких эмоций лев, живьем пожирающий антилопу. Никто из хищников не страдает угрызениями совести, никто не оплакивает своих жертв. Все их нутро повинуется инстинктам, которые сама Природа в них вложила. Так кто придумал человеческий разум? Зачем? Чтобы управлять природой? О нет... чтобы разумные существа никогда не смогли познать ее. Интеллект - это проклятье. И потому Рамзесу было так забавно наблюдать за теми, кто кичится своей образованностью  свете полного непонимания жизни.

Однако, Бог не понимал лишь одного... Что считая себя самой природой, они ни на йоту к ней не приблизился, оставаясь блуждать по запертой клетке собственных навязчивых идей. Безумство и гениальность - шахматы с одного поля, шахматы одного цвета. Две пешки, стоящие друг за другом, ибо оба понятия отличаются от навязанного обществом определения нормальности.

- Тш-ш... - вдруг проговорил он после долгого молчания. Касаясь кончиком указательного пальца, покрытого бликующей в свете фонарей позолотой, своих собственных губ, Рамзес смотрел на Софию. И одновременно не смотрел на нее. Он слушал ее слова, но они не находили отклика в его сознании и ощущались лишь звенящими колокольчиками на периферии. Она была ему не интересна. Но она была нужна ему для свершения маленького черного, как сама Бездна, плана. - Твой Принц умрет, - бездушно и совершенно спокойно сказал мужчина, пустыми глазами глядя на фарфоровое лицо, опороченное искусственной косметикой. Слова его словно бы и не обсуждались вовсе. Голос его был одновременно глубоким и уставшим, словно все эти переливы давались древнему существу с невероятным трудом. - Ты хочешь умереть вместе с ним?.. Или же предпочтешь спасти его?[AVA]http://sd.uploads.ru/RviBw.jpg[/AVA][NIC]Ramesses[/NIC][STA]я есть тьма и свет[/STA]

+2

22

*Сент-Луис: Территория недостроенного клуба*
Мир казался совершенно пустым и тихим. Будто с наступлением ночи уснуло все живое и даже не обладающее никакими задатками к самостоятельному существованию. Ни жители города, ни погода, ни сам город не нарушали покой времени, которое остановилось. Не смотря на то, что это было безусловной ложью, именно таким несуществующим сейчас вампиресса считала окружающий мир. Способная услышать оглушающий гул мегаполиса, она продолжала стоять на ступеньке у входа в клуб и вне невидимого шатра который укрыл территорию недостроенного клуба от всего постороннего, мира не было. Весь ее мир на данный момент существовал только за тонкой и совершенно ненадежной дверью в будущий клуб, в лице всего одного имеющего значение существа.

- Тш-ш... – даже придуманный цирковой шатер, защищающий от внешнего мира на самом деле всегда оказывался ложью. Мир существовал и жил своей жизнью нисколько не нарушив своего ритма. Это просто все Он. Безымянный гость, одно резонирующее присутствие которого вытесняло все остальное. Будто он сам нес в себе еще настоящий мегаполис из мыслей, надежд и возможностей. Безусловно – и опасностей. Так от чего же он просил тишины? От вереницы мыслей в ее голове? Или все-таки в своей? А может он предупреждает ее не поднимать шума в будущем, так как что-то собирается сделать? А ведь сделает он что-то однозначно, иначе его тут не было бы. Впрочем, в какой-то миг, вампиресса начала думать, что ей и в целом не стоит принимать услышанное как обращенное к ней. Ее странный собеседник кажется и сам не только не понимал с кем ему стоит поговорить, но и не особо задумывался по этому поводу. Подобно крайне высокомерному священнику который знает все истины бренного человеческого существования, он снисходил до простых и скупых до красок смертных чтобы подарить им крупицу своей мудрости, изначально не особо беспокоясь и веруя в то, что это будет и вправду услышано и воспринято.

И тем не менее, София слушала очень внимательно. Настолько усердно, что ее слух не обходила даже невысказанная истина, а сапфировый взгляд, как только девушка поняла, что мужчину не особо беспокоит поддержание зрительного контакта, уже в который раз внимательно изучал его внешнюю оболочку. Дочь инкуба изучала даже витиеватые рисунки на коже пришельца, не исключая вероятности того, что после они смогут пролить немного света как минимум на интересы или убеждения такой нестандартной личности. Только все это будет лишь потом. Потом он уйдет, а они будут справляться с последствиями. Потом его не будет, а они будут выяснять кто он и что произошло во время его визита. Потом все пройдет и станет снова хорошо. Потом.

А сейчас она все еще стояла между ним и Жан-Клодом и старалась не поддаваться тяжелым и обрекающим на потерю воинственного духа мыслям о том, что на самом деле является столь же бесполезной преградой как та самая тонкая дверь или лишь одной невысокой ступенькой. Если он захочет зайти в клуб – он это сделает. Однако, недооценивать преданную дочь француза, в которой живы итальянские истоки и живучесть нищенки. Может дверь она и тонкая, может ступенька из нее невысокая и не особо вертикальная, но решив подняться по лестнице, он обязательно споткнется или оступится именно на ней.

Сапфировый взгляд только зачерствел, а маленькие пальчики сжимающие перила ухватились настойчивее, но на лице девушки не дрогнул ни один малейший мускул. Жан-Клод и умрет? Да сколько раз они слышали эти угрозы как в его, так и в ее адрес. Очень много прямыми угрозами, еще больше как подтекстовое и в глазах, сокрытых желаниях большинства незваных гостей Сент-Луиса. Такова уж плата за успех и растущую силу. Каждый раз, эти изначально обреченные на крах надежды разрушались, а угрозы заталкивались обратно в глотки их выкрикивавшим. Разница была только в сложности и опасности очередного сражения. В силе нового недоброжелателя. А этот, честно говоря, был одним из самых внушительных, так что сказать, что София лишь немного напряглась угрозе, значило бы недосказать очень многое, но никому постороннему ведь этого знать не нужно?

- Ты хочешь умереть вместе с ним?.. Или же предпочтешь спасти его?

Игра в правильные выборы продолжалась и к счастью очень многих, итальянка очень хорошо знала правила таких разговоров. В конце концов у нее ведь самый лучший учитель на свете. Она не сможет вести долгую беседу и задавать множество интересующих ее вопросов. Как это ее отца собираются умерщвлять? Откуда взялось это неподвластное законам логики и природы существо? От чего Жан-Клода нужно спасать? Много, очень много различных вопросов, попытавшись задавать которые, она останется без единого ответа потеряв драгоценный шанс. Отец не раз учил ее, если ты можешь задать только один вопрос, используй это для самого важного из них. Все обстоятельства и прочие факты раскроются да выяснятся сами собой и впоследствии, главное узнавать самое нужное, корень всего.

- Что мне нужно сделать? – самое важное безусловно знать, как его спасать, если непоправимое все же случится. Иного выбора София сделать и не могла. Если Жан-Клод когда-то умрет, она последует за ним в любом случае, но сначала она предпочла бы попробовать даже собственную жизнь продать на малейший шанс спасти его.

Как же она молила эту дверь позади себя чтобы та вообще никогда не открывалась…

+2

23

*Сент-Луис: Территория недостроенного клуба*

- Сделать? - удивленно переспросил Рамзес, словно только что вернулся в реальность и обратил свое внимание на стоявшую перед ним девушку. Между ее вопросом и его, казалось, прошла целая вечность. Целая вечность для одних и лишь мгновение - для других. - Нужно только лишь ничего не испортить.

Его взгляд на мгновение наполнил бурлящий океан никому непонятной и неизведанной ярости, знакомой лишь ему самому. Но уже через какой-то миг светлые, почти белые, глаза вновь стали пустыми и совершенно ничего не выражающими. Он был так неотвратимо далек от этих жителей Земли, пусть и проживших века и даже тысячелетия, но в тоже время он был единым целым с ними со всеми. Рамзес так считал, он ощущал себя таким... единым со вселенной жизни. Он ощущал себя Богом. А Боги не совершают ошибок. Они лишь творят. Творят и создают свой собственный мир, подчиненный Их законам. И Рамзеса очень грела эта мысль, это ощущение томленного приближения того, к чему он уже так давно стремился. Для него не имели значения ни дни, ни недели, ни годы. Все это было сродни опусканию и открыванию век - так же мимолетно и незаметно. Какие-то два века для него были пустым звуком, но только лишь для него... Тот, кого он избрал по своей несокрушимой воле, вполне мог и не пережить эту пару столетий.

- Все уже сделано... ma puce, - последняя фраза была брошена особенно небрежно. Он знал, как Принц обращается к своей дочери. Откуда? Это, как и пролетающие мимо века, было совершенно не важно. Он не придавал того самого значения этому обращению, каким его окутывал Жан-Клод. Однако, повторяя слова Принца, Рамзес очень явно выказывал свой полный контроль над ситуацией. И неотвратимость того, что должно было случиться.

Мужчина плавно поднял свою руку вверх, внутренней стороной ладони, покрытой золотистыми египетскими иероглифами, к лицу девушки. Меж его пальцев была намотана тонкая золотая цепочка, которая от движения руки резко соскользнула вниз, распрямилась и явила взгляду золотой круглый медальон с застежкой, который принялся мерно покачиваться из стороны в сторону на натянутой цепи.

- Адрес, - сказал он, чуть склонив голову набок и протянул девушке медальон. - Если твой Принц не окажется там вовремя, то все закончится, так и не успев начаться, - на губах вампира скользнуло смутное подобие то ли ухмылки, то ли улыбки. И взгляд с синих глаз вдруг плавно поплыл на худощавую фигуру, показавшуюся за спиной вампирши.

- Ты готова? - вдруг неожиданно приблизив свое лицо к ее лицу, спросил Рамзес, и тон этого вопроса, само его произношение, бросало в дрожь даже видавших виды вампиров. И в тот же самый миг, не дождавшись совершенно никакого ответа, он резко отступил назад, словно бы отъехал на рельсах, стремительно, но в то же время до жути плавно, словно мужчина парил в воздухе. И в это же время фигура за спиной девушки сложилась, как карточный домик, из которого вдруг резко выдернули самую важную карту. Принц просто рухнул на ступеньки, как самый настоящий труп. Без изящества и все этих показных вампирских "па". Без грации, красоты и какой-то там никому не нужно сексуальности.   Вот был Принц, живой и здоровый, а через мгновение от исходящей от него мнимой жизни не осталось и следа. Как не осталось совершенно никакого подтверждения того, что перед этим клубом был кто-то еще, помимо синеглазых инкубов. Что кто-то с египетскими иероглифами на руках и ногах разговаривал с маленькой итальянкой...

Она осталась здесь совершенно одна. Беспомощная и не знающая, что же делать дальше. Но именно от нее теперь все и зависело.[AVA]http://sd.uploads.ru/RviBw.jpg[/AVA][NIC]Ramesses[/NIC][STA]я есть тьма и свет[/STA]

+2

24

*Сент-Луис: Территория недостроенного клуба*

Внимательно и скорее уже нескромно изучая взглядом странного гостя, итальянка даже не была полностью уверена, что перед ней стоит именно вампир. Так странно, так непонятно и в то же время четко не ощущалось еще ни одно встреченное ею создание. Это был не просто какой-то там слишком долго проживший кровосос, потерявший рассудок от слишком долгой жизни или обратившийся к древней религии фанатик, который возомнил себя невесть чем. Что бы не таилось под росписями на его теле, не тонуло в пучине его совершенно отстраненного взгляда – он имел на это право. Он просто стоял перед ней, но каждый атом благодаря которому Софи было суждено продолжать свое существование среди живых не позволял ей расслабиться ни на миг по причинам, на самом деле неосязаемым.

Когда-то, немного похожее впечатление на нее произвел Жан-Клод, и после она еще не один год с восхищением и любопытством наблюдала за действием его мастерства на ничего не подозревающих жертвах. Он был настоящим талантом заставить собеседника одновременно почувствовать тысячи мириад какофонией перекрикивающихся эмоций и сокрушающую полнейшим их отсутствием пустоту. Таким умением обладали единицы, но со стоявшим перед нею мужчиной что-то было явно иначе. Это не было его умением, он вообще ничего не делал нарочно, просто… Просто так ощущался. Будь дело в его метафизике или какой-то девушке неведомой способности, но она не могла расслабить ни единый мускул своего с виду хрупкого тела, не могла перестать бояться и чувствовать все больше нарастающую тревогу, хотя спроси ее кто после – не смогла бы описать или оправдать ничего из происходящего. Бывает такое, что можно понять только испытав лично.

- Все уже сделано... ma puce, - вампиресса даже задуматься не успела о том, что прокатившую по телу дрожь и на лицо проступившую неприязнь стоило бы попытаться скрыть. Только Ее Любимый Принц имел право так к ней обращаться! Что еще за циркач?! Тем не менее, циркач который давит ее к самому центру Земли одним своим присутствием и знает, как зовет ее отец… К счастью руку мужчина поднял очень плавно, такими, впрочем, были все его движения, ибо в противном случае, Софи не отвечала бы за свою реакцию. Нет, она конечно не настолько глупая чтобы его на что-то спровоцировать, но и не настолько глупая чтобы оставаться стоять на месте и терпеть если он что-то сделает сам.

Сапфировый взгляд изучил кулон как будто в нем самом крылась какая-то дополнительная ловушка, но все-таки итальянка его взяла. Все еще не понимая, что происходит и что это за адрес, тем более почему это Жан-Клод должен оказаться именно там и что это ему угрожает по мнению этого незнакомца. И все же, такова уж была натура девушки. Взвешивая все, обдумывая, просчитывая варианты, она никогда не отказывалась от чего-то на первый взгляд не нужного, и в итоге, это всегда оказывалось необходимым в те или иные моменты. А уж если речь шла о безопасности ее отца, нечего было и размышлять. К тому же, она сильно польстила бы себе, если бы пыталась сказать, что была в состоянии дабы со всем возможным вниманием анализировать ситуацию и принимать решения. Медальон надежно перебрался на запястье девушки в качестве браслета, чтобы с ним было можно разобраться позже.

Как и положено для жутких несчастий – случилось все, сразу и меньше чем за одну человеческую секунду. В один момент она еще обматывала цепочку медальона, краешком сознания мечтая о том, что теперь мужчина просто исчезнет, и она побежит рассказывать Жан-Клоду о странном происшествии, а в другой, уже осознала себя стоящей посреди своего самого страшного ночного кошмара. Вопрос незнакомца заставил ее резко вскинуть на него свои синие глаза, но там уже оставалась только ею воображаемая его тень, которая совершенно была не интересна Софи, услышавшей странный звук и ощутившей появление Принца за своей спиной тоже только в этот миг. Еще пока она поворачивалась, ее душа ознакомилась с человеческим понятием «уйти в пятки». Жан-Клод лежал на ступенях в позе совершенно неудобной, неживой, искусственной и от того еще более жуткой.

- Papà?! – бросившись преодолеть то маленькое расстояние пары ступенек для нее ставшее пропастью, итальянка крайне болезненно подвернула ногу, но даже не заметив этого только ухватилась за перила чтобы не упасть и вскоре уже наплевав на дорогое платье и собственные коленки почти валялась в еще более подозрительной позе рядом со своим Принцем, так как удобно усаживаться не было времени. – Papà!! – дрожащими руками убирая с красивого лица темные локоны вампиресса погрузилась было в пучину окончательного ужаса понимая, что Жан-Клод не откликается и никак не реагирует. Но что есть для вампира потеря сознания? С виду, ее любимого отца будто бы вовсе… нет.

«Вот уж!» - грубым движением смахнув с щеки почему-то алую каплю начинающегося дождя, девушка с молниеносной скоростью выудила мобильный инкуба и дозвонилась до водителя, даже на самом деле не зная тот ли это оборотень который привез их в клуб. Она не собиралась рисковать потерять единственное дорогое ей создание только из-за эгоистичного желания побыть пугливой, погоревать и поплакать. Ему нужна была ее помощь и именно она была тем, кто готов сделать для него самое невероятное. Даже пырнуть нож в своего друга. Даже перебороть самый большой на свете страх – потерять его же.

Была ли то магия ее ужасно болезненного и грозного голоса, но машина материализовалась во дворе будущего клуба почти так же, как и незнакомец до этого. А может, просто девушка уже не обращала внимание на незначительные мелочи вокруг нее. От одного вида, лежащего на ступенях в объятьях дочери Принца, водитель казалось бы похолодел. Они были так похожи и так различны в то же самое время, эти двое. Он так спокоен, а она будто поглотившая эмоции их обоих.

*Дряхлый особняк на окраине Сент-Луиса*

Она не знала, что это за дом, адрес которого наспех прочитала с медальона оборотню, который понимая весь кошмар ситуации и одновременно не понимая ничего вообще, не переживал за безопасность окружающих. Он не обращал внимание на риск попасть в аварию или заработать штрафы, ведь водителями Принца были только лучшее, а она не обращала внимание на то, что водитель и машина были совершенно не теми, которые она вызывала, но это все не имело значения.

Важен был только Принц, лицо которого она все время гипнотизировала, доставляя себе еще больше мучений от созерцания его столь отсутствующего вида. София защищала отца превращаясь в самую настоящую мегеру, не позволяя водителю даже толком взглянуть на того или приблизиться, хотя на самом деле и сама не знала, что делать и как. Они домчались к этому странному дому, совершенно не похожему на пригодный к проживанию, но такого понятия как уют сейчас не могло существовать в этом мире. На какое-то мгновенье вампиресса отвлеклась на какие-то несущественные детали вокруг дома, показавшиеся ей необычными и странными. А может это было скорее ощущение какой-то подозрительной и незнакомой метафизики. Но плевать ей сейчас хотелось на все это. С ее резкого, а все же разрешения, оборотень помог занести Жан-Клода в дом и не потому, что она вдруг расслабилась, так было просто удобнее и быстрее.

Тем более, что в доме снова начала подступать паника. Каким-то наивным образом Софи надеялась, что если незнакомец направил их в этот дом, стоит им туда зайти как ее отец придет в себя, но оборотень продолжал стоять посреди грязного и разваливающегося на части коридора в пыли, грязи и темноте, с их все еще бессознательным Принцем на руках, вокруг ничего не предвещало перемен, а единственное что она могла слышать это его до жути раздражающие учащенные от страха пульс и дыхание.

«Куда… Куда теперь?!» - вампиресса метнулась по старому дому подобно разъяренному льву, запертому в тесной клетке. Время продолжало идти, а ничего не происходило и это начинало высасывать из нее последние остатки самообладания. Конечно, этот чертов незнакомец ее обманул! Что она ожидала тут найти! Нужно было поскорее возвращаться в цирк! Просто чудо что тут не оказалось какой-нибудь еще большей ловушки! На самом деле, она даже не была уверена, что этот дом все еще находится на территории подвластной ее отцу.

С вампирской скоростью проскочив две ближайшие комнаты, Софи окончательно разозлилась ничего не найдя. Оборотень продолжал стоять у дверей и только успевал выхватывать в темноте ее хрупкую мелькающую тут и там фигуру, невольно ощущая себя главным героем фильма ужасов, пока внезапно ее голос не воззвал к нему из глубины коридора:

- Сюда! – Единственная дверь, ведущая в подвал оказалась помеченной странными кровавыми символами и никакого более выбора не оставалось. Итальянка спустилась первой, а ее спутник со своей бесценной ношей последовал прямо за ней.

Темный подвал не удивил их особыми заготовками и не выделялся из антуража стареющего дома ничем, кроме таких же странных атрибутов, явно предупреждающих о заклинаниях или чем-то еще. Не зная, чего же она сама ожидала, София оказалась совершенно разочарованной и от того разбитой от злобы за собственную бесполезность. Но слова в ее сознании повторяли снова и снова, так четко, будто незнакомец сам проговаривал их ей в ухо каждый раз. Принц должен был попасть сюда. Он должен остаться тут, тогда у него будет шанс.

Приказав оборотню вернуться в машину и оставаться там, забыв про весь окружающий мир кроме нее, чтобы никто даже думать не подумал о происходящем, вампиресса осталась сторожить своего отца. Только когда Жан-Клод уже снова надежно покоился на ее коленях, а эхо передвижений по дому стихло окончательно, девушка позволила настоящему горю совсем немножко прокрасться наружу. Слишком уж этот каменный и грязный подвал напоминал предрекавшую ей смерть камеру. Только в тот раз, ее замечательный Принц спас ее. А теперь, она ничем не могла ему помочь.

- Papà... – его тело все еще хранило такие же ароматы пенистой ванны которую они принимали казалось вечность назад. Если у вампиров и правда была душа, София готова была продать ее кому угодно чтобы все исправить и не поехать в тот несчастный клуб. Беда лишь была в том, что ее душа итак угасала вместе с единственным искренне любимым ею мужчиной. - Regresa a mí*…

Вернись ко мне (ит.)

+1

25

*Окраины Сент-Луиса: заброшенный дом*

Это было очень похоже на первый луч предрассветного солнца, нагло являющий миру свой свет из-за горизонта и отправляющий всех немертвых в летаргию. Именно он отключал у вампиров все двигательные функции, отправляя их сознание в темную бездну пустоты и не известности. Обычно это мимолетное мгновение перед впадением в "дневной сон" было болезненным, но, спустя многие годы, десятилетия и века, с этой болью вампиры свыкались и даже переставали обращать должное внимание. Она постепенно становилась частью жизни, чем-то неотвратимым и неизбежным, чем нельзя было пренебречь... от чего невозможно было избавиться.

Но то, что испытал Жан-Клод перед падением... было чем-то совершенно новым в его коллекции всех тех ощущений, что за всю свою долгую жизнь ему довелось испытать. Его словно столкнули со скалы, со всей силы ударив ногой в грудь. И ноги оторвались от твердой и вселяющей уверенность поверхности, а тело сорвалось тяжеленным камнем вниз, набирая ускорение. Камнем, который облили смолой и подожгли.

Он никогда прежде не горел. Огонь никогда не пытался поглотить его кожу, кости и все внутренности, не оставив после себя ничего похожего на прежнего Мастера города. Его не обливали святой водой, как это когда-то случилось с Ашером, и единственным отпечатком шипящей боли был крестообразный шрам на его груди. И только. Но это лишь капля в море по сравнению с тем, что он ощущал сейчас.

Ему не нужно было чувствовать огонь на своей коже, чтобы знать, что именно он теперь пытался сожрать его изнутри. И поглотить в первую очередь сознание, забрать все силы, чтобы выплюнуть их горсткой пепла на пол какого-то заброшенного безымянного дома. Жан-Клод был без сознания, но одновременно с этим его бессмертная сущность будто бы ощущала все происходящее вокруг. Он, вроде бы, и понимал, что происходит, а, вроде бы, в то же самое время ничего не осознавал вовсе. Боль была дикой. Она стремилась затмить все вокруг, поэтому весь окружающий мир и все прилагающиеся к нему ощущения сливались в одно бесконечное полотно наркотического кумара. Что было правдой, а что - навязанным сновидений, которые Жан-Клод уже почти целое тысячелетие не видел, никто не знал. Не знал в первую очередь сам Принц, однако смутное ощущение того, что ему снится сон, все же присутствовало. Разбуди его кто сейчас, он, быть может, сумел бы точно описать свои ощущения, но никто... и ничто не могло заставить его синие глаза вновь открыться.

Боль была оглушающей, ослепляющей, выламывающей кости. Все его внутренности словно бы раз за разом поджаривали на кипящем масле, взбивали миксером, а затем разливали по хрупким и виртуозно выполненным египетским сосудам. Быть может, именно так и выглядит мумификация изнутри. Кто бы только мог заглянуть... Но вампир ничего не мог поделать. Лежа на каменном полу, он оставался лишь самым обычным трупом, поломанной куклой, в которую кто-то все это время зачем-то пытался втолкнуть жизнь. Кто-то звал его... Правда ведь? Но зачем? Зачем бороться и пытаться что-то предпринять, когда легче сдаться и предаться огню? Когда в принципе нет иного выхода? Вечные мучения... или тихая Смерть? А что бы Вы предпочли?

Наверно, для таких вечных и многоликих сущностей, как Ardeur, все эти сознательные мучения человека, пусть и бывшего, были не в новинку. Не в новинку и не в радость. Лишившись своего тела, хозяин погибнет. А вместе с ним в небытие отправится и Зверь, вечно жаждущий секса и крови. И если у человека могла сломаться воля, то вот у дикого животного - никогда. Именно поэтому, не дожидаясь, пока хрупкое сознание вампира примет совершенно неприемлемое для Зверя решение, он сам взял контроль в свои когтистые и имеющие возможность протягиваться на многие мили лапы. Если вампир не может драться, то Ardeur будет делать это за него. Всегда.

Сила, разъедающее тело хозяина, была новой, необузданной и жаркой, как сам солнечный свет. С таким явлением нельзя биться необдуманно... нужно искать лазейки. И для Ardeur это было лишь вопросом времени. Он всегда искал их, все время пребывания Жан-Клода в мире Живых, цепляясь за любое, даже самое мелкое проявление чего-то очень похожего на страсть, чтобы выскочить на свободу и полакомиться грехами человеческими. И вот сейчас, всеми своими бесконечными рядами острых, как бритва, зубов, он уцепился за то, что ему было понятнее всего на свете. За жар! И кто решил, что жар физический должен чем-то отличаться от жара сексуального? Ardeur во мгновение ока раскинул все свои гигантские щупальца, разинул пасть... и принялся жрать. Не важно что, не важно кого... все это теперь стало призрачно важным. Выжить... вот то, к чему стоило стремиться. Любой ценой.

Тело выгнулось дугой вверх, будто бы на какие-то секунды в Жан-Клода вселился демон. От кожи полыхнуло невообразимым жаром... таким, что еще немного - и она бы покрылась страшными волдырями. Из закрытых глаз, из-под ресниц хлынула кровь. Кровь полилась из носа, из ушей, из закрытого рта. Снаружи было совершенно неясно, что происходит с Принцем, но внутри все было до безобразия просто. Война, битва, сражение не на жизнь, а насмерть.

Но сила, коей Рамзес заразил Принца, была слишком велика. Ardeur не справлялся. Он раздулся, подобно голодному клещу, с каждым мгновением увеличиваясь в размерах все сильнее. Пора было остановиться! Отпустить клешни... или же разорваться на мелкие кусочки, давая новой силе возможность спалить тут все вокруг. Судорожно озираясь по сторонам, Зверь искал выход, дергал за все ниточки, что связывали Принца города с его подопечными - с его вампирами и животными, но безрезультатно... Все они обрывались, как тонкая паутинка, пока одно щупальце вдруг случайно не ухватилось за одну единственную прочную. Фактически стальную и способную изменить все.

Вот в нее-то он и вцепился. Отчаянно, жестко, как не цеплялся никогда прежде. И эта связь с единственным доступным птенцом - дочерью - Принца, стала проводником. Щупальца вцепились в края нитки и принялись тянуть ее в разные стороны, делая из маленького и почти незаметного сечения самую настоящую трубу, в которую-то бушующей волной и хлынула метафизика.

+1

26

*Дряхлый особняк на окраине Сент-Луиса*

Время для вампиров считалось неизмеримой и не особо имеющей значение прилагаемой к полученной вечности. Возможно, вампиры, не достигшие ранга мастера или не осознавшие свое новое существо, еще считали все днями и ночами, каждый раз погружаясь в пучину пустого и бессмысленного дневного сна, но в целом, они могли спокойно ждать чего-то целые столетия, не понимая почему человека раздражает подождать минутку опаздывающее такси. Впереди же еще вся вечность!

Этой ночью, София поняла, что такое ожидание на самом деле. В чем кроется магия одной минуты, одного мгновения и как что-то столь несущественное и мимолетное может стать вечностью мучительных терзаний. Прямо под ее маленькими ладошками шла самая настоящая война. Чертов татуированный урод сделал что-то с ее отцом, и девушка даже не сомневалась, что Жан-Клод будет бороться с этим до последнего. Ей не было дано познать, что на самом деле происходит и с каким отнюдь не фальшивым кошмаром он сражается, но даже в таком паническом состоянии она понимала – что-то все еще происходит. Только что бы это ни было, все оно было скрыто в красивой телесной оболочке инкуба, подобно смертным грехам, спрятанным в прекрасной шкатулке Пандоры. Снаружи же, все оставалось совершенно недвижимым и тихим в своей пустоте настолько, что, если бы ей было до этого дела, сосредоточившись, она услышала бы как медленно падает всклокоченная ею пыль где-то на совсем другом краю дома.

Бездействие. Бесполезность. Злость. Это ли испытывал ее любимый Принц, когда искал ее закрытую в чертову клетку из серебра? Осторожно опустив Жан-Клода на пол, вампиресса не поднимаясь на ноги, прямо на четвереньках подползла к краю ритуального круга чтобы изучить его и запомнить. Возможно, татуировки на теле того незнакомца вместе с этими символами, помогут сложить все происходящее в более понятную картину. Возможно, если она хоть что-то, хоть самую малость, совсем незначительную чуточку, узнает, то поймет, как помочь ее мастеру и прекратить этот кошмар. Рассудок то и дело перечислял обитателей Цирка и просто знакомых ей личностей, которых внезапно нашлось невероятное количество, в надежде, что среди всех этих имен или лиц проскочит хоть одно, которое могло бы помочь разобраться с этой проклятой метафизической магией, или что бы эта иностранная тварь не сделала с Принцем Сент-Луиса.

Она продолжала стоять на четвереньках, слегка подрагивая в светлых тканях своего легкого платья, будто бы во всей жаркой ситуации ей было невероятно холодно, хмуро разглядывая комнату и не замечая ни единой способной чем-либо помочь мелочи. Итальянка скорее ощутила своим разрывающимся сердцем, чем услышала или иначе заметила, что позади нее что-то пришло в движение. Надежды, с которыми она резко развернулась, рассыпались подобно звездной пыли опуская на хрупкое тело вампирессы всю мощь вселенской гравитации и заставляя ее снова осесть на грязный пол.

Она сидела там, почти около него, облокачиваясь на отставленные назад непослушные руки, совершенно не женственно раскинув обнажившиеся ноги и с ее раскрывающихся и вновь смыкающихся уст не слетало ни единого звука – ужас от увиденного был столь велик, что она оказалась скованной им будто цепями из серебра, болезненно врезающимися в кожу. Жан-Клод буквально утопал в крови и эти алые реки его жизненной силы были единственным пугающе броским цветом во всем заброшенном доме, еще больше пугая девушку. Они пачкали его лицо и одежду, заставляли слипаться его густые и всегда ухоженные волосы там и тут постепенно сливаясь в одно темное озерцо воплощающее страх, боль, отчаяние и еще массу разрушительных эмоций Софи, для которой обычно исключительно манящая кровь Мастера внезапно стала и еще и противной предвестницей. Вот только чего?

- Papà! – Единственный вскрик, наконец вырвавшийся совершенно не из ее легких, как было бы положено, может быть даже простреливший всего лишь ее собственное воображение, все-таки привел бледную итальянскую статую в движение, которое к сожалению, тут же было резко оборвано. Комнату залило жаркой волной из цунами тягучего, порабощающего и кипящего Ardeur с такой неведомой силой, что вампиресса не удивилась бы если бы увидела, как это всколыхнуло ее локоны или платье.

Сначала, ей было даже показалось, что это просто одна волна, прокатившаяся волной прибоя и служащая хорошим признаком того, что Принц борется с неведомой заразой. Ведь к сожалению или счастью, этот вид метафизики ей был знаком уже несколько лет и подобное она могла бы пережить, только бы это спасло Жан-Клода. Но когда в уже итак вибрирующей жаром метафизики комнате, не смотря на фон этой крупицы высвобожденной силы, София внезапно ощутила, что настоящий монстр подкрадывается к ней только сейчас, каждый волосок на ее теле встал дыбом. Ardeur, такой мощи и такого количества, каких она прежде никогда не могла даже представить существующими, подобно хитрому хищнику коим в некоем роде и являлся будто бы подкрался к ее босым пяткам и оплетая ноги стремительно заполз по ногам под юбку, собственнически обвил талию под корсажем, протиснулся по ложбинке меж грудей, удушающе ухватил за тонкую шею и в итоге захватил ее всю без остатка, на самом деле меньше чем за половину секунды затянув итальянку в свою власть. Только тогда вампиресса должна была понять, что возможно все было вовсе не так, как она понадеялась изначально. Жан-Клод продолжал страдать и Ardeur выскользнул от потери контроля означая, что теперь в ее очаровательном (а она будет любить его даже таким) вампире сражалось сразу две заразы.

Но понять этого девушка уже не могла. Ее зрачки увеличились в несколько раз будто лошадиную дозу наркотика вкололи прямо через них. Она не нуждалась в дыхании уже давно, но сейчас почему-то дышала. Дышала часто, хрипло и прерывисто как будто бедные легкие внезапно заставили работать во включенной на всю мощность духовке. Ardeur вился везде, в Принце, в подвальной комнате вокруг нее и в ней самой. София, не осознавая саму себя становилась опустошенной оболочкой, в которой прямо как в ее легких в обе стороны циркулировало огромное количество метафизики.

- Pa…pà… – некоторое время она пыталась геройски продержаться, в надежде что чем дольше она пытается контролировать этот процесс и чем больше энергии хлынет в нее, тем легче станет Жан-Клоду, но в какой-то определенный момент, что-то треснуло в ее сознании, как если бы она была стеклянным проводником на химических опытах и не выдерживая разъедающего яда начала покрываться трещинами. Тогда она поняла, что это была лишь идиотская иллюзия того, что хоть что-то ей сейчас подвластно. Она не решала и не делала ничего, на самом деле, помимо того, что была тут и служила резонатором. Ardeur решал все сам, заполняя ее ровно настолько, сколько лишь могло протиснуться и еще дальше, раздвигая все границы и разрушая их форму, желая сохранить лишь себя и тот свой отклик, который нашел в такой же метафизике своего носителя. Он метался в разные стороны и плескался бы подобно океану, только вот не собирался позволять кому-то выставлять перед собой границы из берегов.

Потерявшим остатки фокусировки взглядом вампиресса еще некоторое время пыталась видеть своего отца, дорисовывая детали, которые уже не видела в своем отказывающимся работать воображении, от поднявшегося жара даже не почувствовав пошедшей носом крови из-за перенапряжения все-таки живого организма. Но вскоре, ее дрожащие руки уже не могли выдерживать даже часть ее веса и просто разъехались в стороны роняя хозяйку на грязный пол, оставляя ее валяться там подобно марионетке, через которую туда-сюда таскают невидимые горящие прутья и продолжать часто дышать сродни выброшенной на берег рыбы, хотя никакое дыхание, никакой прохладный пол… никакая арктическая зима не могла охладить потерявший в этой комнате контроль крематорий.

+1

27

*Окраины Сент-Луиса: заброшенный дом*

Будь Жан-Клод сейчас в сознании, он непременно попытался бы становить этот чудовищный ураган закручивающейся в воронку силы. Но... хватило бы у него на это сил? Хватило бы мастерства, знаний и умений? Да, ему было почти что семь веков, но все эти пугающие и одновременно чарующие своей недоступностью цифры меркли, а потом и вовсе взрывались мыльными пузырями перед тысячелетним опытом того, кто заставил страдать не только Мастера, но и его дочь. Наверно, именно так должны млеть и благоговеть мелкие звезды перед бесконечной чернотой незыблемой Вселенной. Только вот Жан-Клод не млел. Не млела и София... Человек, пусть и с вампирским недугом в крови, - существо всеядное, по большому счету не прихотливое и отлично умеющее привыкать и приспосабливаться к любым ситуациям. И Жан-Клод умел это лучше многих. Он научил этому свою дочь, и с того момента ни на мгновение в ней не сомневался. Ни в одном уголке всей вселенной, казалось, не сыскать настолько доверительных и прозрачных отношений, позволяющих вести полноценную жизнь, лишенную предрассудков и свойственных человечеству недугов, таких как зависть, злость, обида, недопонимание, жадность, ревность...

Наверно, именно это подкупило Рамзеса. Именно это заставило его вынудить Софию сейчас быть рядом. Жан-Клод обязательно подумает об этом позже, обязательно найдет логическую зацепку и выстроит дальнейшую связь. А пока... Пока одна лишь тьма, огонь и боль - его верные друзья до конца времен. До конца всего этого безумия, благодаря которому он не то, чтобы не мог подняться на ноги - он не мог открыть даже свои собственные глаза. Удивительно, но в моменты искреннего отчаяния, в моменты совершенно критичные, Принц ни думал ни о чем. Он не думал ни о ком. Все окружающие его близкие сливались в одно огромное цветастое пятно с размазанными лицами. Вампир видел лишь очертания некогда любимых существ, видел только лишь образы и слышал искаженные метафизикой чужие голоса. Но они не принадлежали всем тем людям. Это были только лишь голоса в его собственной голове, порожденные его собственным сознанием, его мыслями, его умением все так хорошо просчитывать. Говорят, вся жизнь пробегает перед глазами в предвкушении стремительно приближающейся смерти... но Жан-Клод не видел ничего. Ни лиц, ни воспоминаний, ни поступков, словно бы их и не было. Что это, проклятье, опутывающее вампиров своими липкими сетями, и заставляющее их окончательно погибнуть без какого-либо ощущения того, что они действительно существовали на этой планете? Что все это было реальностью, а не откровением больной эгоцентричной фантазии...

Сила клубилась в воздухе, ограниченная рамками умело начерченного на пыльном полу круга. Метафизика не позволяла Ardeur выплеснуться наружу, сбросить с себя всю эту тяжесть насевшей на плечи чужого огненного дыхания. Она металась подобно умирающему светлячку, пойманному под невидимый колпак, и, очевидно, лишенный всяческого доступа к свежему "воздуху". Ardeur задыхался. Бросаясь на незримые стены подобно голодному Зверю, он, наверное, впервые в жизни испытал то, что благодаря ему раз за разом испытывают вампиры, "награжденные" его же собственной силой. Что же делать? Что делать, если некуда бежать, если больше нет ни единой возможности освободится?.. Утащить с собой за Грань всех тех, кто не смог ему помочь. Забрать с собой этого никудышного Принца, забрать его дочь, от которой-то требовалось всего лишь стать проводником Ardeur в мир Живых. Но она не справилась. И Ardeur пришел в ярость. Если ему не суждено освободится, то всем остальным суждено задохнуться. В его жарких и наркотически пьяных объятиях.

И вот оно... то самое последнее мгновение, когда глазами своего необузданного Зверя, поселившегося в сапфировом взгляде дочери Принца, Жан-Клод увидел себя самого со стороны. Такого жалкого и никчемного, неспособного контролировать не то, чтобы других... но даже себя самого. Он был не достоин Ardeur! Да, Зверь так решил, но... эти решения ничего не значили. Животное и Мастер были связаны нерушимыми узами, разорвать которые был не в состоянии даже Рамзес. И если Ardeur по какой-то причине за века это не осознал, то у Жан-Клода на этот счет было совершенно кристальное видение.

Он видел себя самого перед своей же собственной смертью. Какая ирония. Он ощущал, как тиски стремительно сжимаются, как его собственная сила душит его. Душит его и Софию. Так странно... одновременно безразлично и до безумия страшно. Но не своей смерти Принц страшился. В его мире существовали лица, которые он был не готов терять, даже находясь на предсмертном одре. И в этот самый миг сознание прояснилось, и среди этих бесконечных смазанных образов, где-то вдалеке, маленькую и одинокую он увидел Ее... со спутанными волосами и в рваных одеждах. Большие синие глаза смотрели на него затравленно, но в тоже самое время в них кипела великая надежда на не менее великое будущее. Он обещал подарить ей ту самую жизнь, о которой она всегда мечтала. Обещал быть рядом, обещал... Слишком много обещаний.

Но, если уж и умирать в обжигающем пламени Ardeur, то вместе. Красивая и до скрежета в зубах романтичная история о двух безликих драгоценных камнях, которые в один лишь миг растеряли весь свой божественно-темный блеск, пытаясь спасти друг друга. Пытаясь всю свою жизнь освободится от грубых пальцев тех, кто так или иначе хотел завладеть сапфировыми сокровищами, они наконец-то смогли обрести покой и взорваться тысячей мерцающих осколков, так стремительно превращающихся в пыль. Так стремительно уносящих с собой все доказательства того, что такие драгоценности и правда существовали в нашем бренном мире.

Наверно, именно такую историю могли бы рассказывать люди своим детям, если бы им самим ее кто-то хоть когда-то рассказал. Но... черные волосы рассыпались вокруг невероятно красивого девичьего лица. Локоны, цвета самой Ночи, кольцами улеглись в серую и совершенно недостойную их пыль... за пределами начерченного круга. Границы нарушились, и Ardeur в неуловимый миг вытянуло из купола, словно бы за его пределами распростерся ваккуум. Он рванул дальше, по нитям, которые связывали Жан-Клода с его дочерью, а ее - со всеми остальными. Со всеми теми, кто был к ней привязан, кто хоть раз испытывал на своей шкуре ее версию Ardeur... а если этого кого-то уже не существовало - несокрушимый Ardeur Жан-Клода чуял их потомков, до которых мог добраться и через родственные связи, через кровь, которая однажды уже была отравлена, теперь плескалась в совершенно других, но в то же время одних и тех же людях.

И в этот миг ловушка схлопнулась, оставив в покое своих мучеников. Тело Принца безвольно рухнуло на пол. Боль немного отступила, а огонь стал не таким уж и ярким. Тяжкие муки притупили свои острые пики, а Ardeur распахнул свои крылья подобно ангелу Смерти, который по какой-то невообразимой причине сегодня оказался на стороне вампиров.

+2

28

*Дряхлый особняк на окраине Сент-Луиса*

Опускаясь в бездыханную пыль, София была уверена, что это конец. Ведь так заканчиваются все истории, прожив отведенную кем-то неизвестным жизнь в один прекрасный или не очень драматичный миг героя обволакивает тьма для того чтобы отпустить уже только в заботливые руки жнеца. В урагане метафизики, смена положения в пространстве именно так и подействовала на вампирессу, которая кажется была бы уже вовсе не против с этим самым жнецом повстречаться. Может быть у посетившего их ночного существа и получилось бы поспособствовать в этом нелегком деле, если бы только не всего одно самое малюсенькое но.

София не была героем. На самом деле, для созданий, постигших все истины вроде тех что были известны Рамзесу, она вообще была никем. Для вампиров с оборотнями и прочими попавшими в мир метафизики, она не была ужасной, каждый из них видывал и пострашнее и опаснее. Для людей же она наоборот никогда не стала бы святой. Были те, кто ее ненавидели и проклинали. Было множество тех, кто хотел ее, всю и такую как она есть. Нашлись и такие отважные храбрецы, которые позволили этому маленькому дьяволенку с вечерним небом в глазах занять очень важную частичку сердца. А что же до самой итальянки? Да простят ее все, кому столь важен сей вопрос, но самой Софи глупость, касающаяся вечного противостояния добра со злом, была совершенно по боку. Она просто хотела жить. Она любила жизнь так сильно, что от нее этой любовью заражались как какой-то непреодолимой проказой и все, кто без спросу был ею избран в качестве спутников на этот нелегкий путь. Она готова была самой девой благодетели, спасая тех, кого ей хотелось спасать. Она могла быть кровавым монстром защищая тех, кого хотелось защитить. Она могла быть дьяволом убивая тех, кого хотелось убить, просто так. И совершенно не важно, хорошо это было или плохо, в какую сторону это склоняло весы. София и не хотела стать героем. Более того, она уже очень и очень давно уяснила, что в смерти героев попросту не бывает.

А раз героизм не ее стихия, значит и концовка ее ждет совершенно иная. А это… Это просто надо перетерпеть. Пережить, как и многое другое, что уже было, что происходит сейчас и будет потом. Нет, нет, это не живучесть, это не героизм и даже не упрямство. Если бы у нее был выбор можно было бы рассуждать и спорить, но выбора ей не оставили. Служа самой настоящей метеорологической станцией для урагана метафизики ее отца, вампиресса просто не могла сломаться и оставить его с этим одного. Так что вместо того чтобы просто сдаться и позволить судьбе вершить свое дело, маленькая итальянка уцепилась за жизнь обеими руками, ногтями на них, острыми клыками и даже чертовски суровым характером, требуя у всех, кто где-то там придумал повстречаться с ней и Жан-Клодом, пересмотреть их планы. Если его высочество Темный Жнец где-то там и вправду существует, она еще успеет плюнуть ему в лицо.

Она не видела и не знала, как именно, но где-то в круге силы появилась небольшая брешь и в этот же самый миг, образовавшаяся девушке воронка, нашла себе выход. После, вампиресса однозначно будет долго корить себя за то, что не додумалась до этого, но в таком состоянии думать не приходилось вовсе.  Метафизика хлынула наружу, промывая каждый маленький атом ее кипящего тела, а София лишь лежала и ощущала, как Ardeur растягивает свои невероятные клешни по всему миру. Сила отца, огромное количество сохранившей ей жизнь метафизики, ощущалось в этом ворохе особенным жаром и это искрило в ней надеждой. Вот уж, каким воистину малым был их физический мирок, если метафизика могла так просто объять нужное ей расстояние.

В итоге невероятное количество пышущей по помещению метафизики нашло свой долгожданный выход, но София не была уверена, что смогла бы точно установить, когда же все это закончилось, поскольку Ardeur, казалось бы, выпотрошив ее унес вслед за собой и саму ее суть, отправляясь в путешествие по всевозможным глазу неведомым лазейкам. Очень уж схоже с тем, как жизнь покидает вампира с наступлением каждого утра, только никогда прежде вампиресса при этом не ощущала, ну, или она просто думала что ощутила, как сам дух ее отправился в кругосветное плавание по метафизике мира, пока ее бренное, тяжелое и измученное тело останется валяться в грязном подвале не способное даже удостоверится, что с единственным на самом деле важным ей мастером все в порядке.

***

Очнулась она совершенно как обычно, будто бы просто пришло время распахнуть свои очаровательные глаза и заняться обычными делами в цирке. Пару мгновений ей так и казалось, будто вот-вот на ее мягкое ложе прыгнет ленивый Роан который начнет жаловаться на Эстель, постоянно изобретающую новые способы истязать его во время тренировок. Только вместо них еще неокрепшее присутствие вампирессы в мире живых, ухватилось за очень близкое пребывание ее дорогого Принца.

Отклик его существа совсем рядом тут же пробудил в ней воспоминания обо всем произошедшим, окунув словно в холодную воду в массу неприятных ощущений. Давно уже, очень и очень давно, проснувшись утром София не чувствовала себя так, как обычный человек. Тело было тяжелое и совершенно не хотело слушаться, когда она собралась поспешить к Жан-Клоду. Голова трещала и совершенно не желала подниматься, а когда девушке все-таки удалось оторвать ее от пыльного пола, та будто мстительная любовница затрещала и загудела сотней колоколов в ушах, созывая всех на итальянскую мессу. Охватывая взглядом все тот же подвал, вампиресса сделала вывод, что ущерб, нанесенный ее тяжелому телу, был слишком велик и оно еще не восстановилось.

И все это все равно было не важным. Временные и незначительные неудобства для ночного существа. Подобрав ноги и напрягая руки, итальянка не тратила время на ожидание чудес, сразу прямо ползком направляясь Жан-Клоду. Звать его, она еще не решалась, но вскоре поняла, что особо не было и смысла. Она чувствовала, четко чувствовала, что он жив, его присутствие просто полыхало на кончике ее языка, но в сознании инкуб не был и видимо не приходил в себя до сих пор, раз все еще оставался на том же месте и в той же позе. Приблизившись, итальянка заметила, что кровь на его коже и одежде уже не то чтобы свернулась, она высохла и вовсе, а это, заставило ее ужаснуться. Сколько времени они были тут бессознательные и беззащитные? Это же была просто идеальная возможность для сотен, желающих!

Решив, что из клятого подвала стоит убираться как можно скорее, Софи потянулась грязной рукой к французу, желая убрать слипшийся от крови локон с его лица, но почти в последний момент передумала. Слишком много метафизики. Ее остаток еще продолжал витать в воздухе как будто ритуалы неведомой мощи пропитывали подвал пару десятилетий. Тот мужчина не просто так сказал ей везти Жан-Клода сюда. Тут ему нужно было пока и оставаться, но скрывающий их присутствие круг далеко не самая надежная защита.

Итальянка осторожно подползла к своему Принцу и улеглась рядом. Не обращая внимания на грязь, в которой они оба лежали, она как можно осторожнее добралась до телефона и начала прокручивать список контактов еще без особой уверенности кому именно стоит позвонить. Имя Хъюго попалось ей раньше. Прислушиваясь к первому гудку и рассматривая высокий потолок, Софи думала о том, удивится ли волк тому, что хозяин не связался с ним просто по меткам, но так уж иронично все было устроено. Тут мог устраивать шабаш целый цирк и метафизика могла извергаться вулканом, однако внешне… они были просто двумя грязными людьми, валяющимися в крови и пыли посреди подвала и на мобильный это ничем, не влияло.

- Это ты?.. – спросила вампиресса немного испугавшись того как хрипло и болезненно прозвучал ее голос. Может быть, оборотень даже не узнал его сразу. Вряд ли у Жан-Клода был еще кто-то таким образом записанный в телефоне и вряд ли кто-то решился бы отвечать на телефон Ганди, но то, что она собиралась сказать, нужно было четко знать кому говорить. – Жан-Клода пытались убить. Круг силы защищает его от лишней метафизики, но он все еще без сознания… Проклятый дом без охраны как на ладони. – Ей понадобилось несколько мгновений чтобы передохнуть, разглядеть адрес на все еще висевшем на запястье кулоне и прочитать его Хъюго.

После этого она просто устало бросила телефон рядом и повернулась боком, чтобы можно было видеть Жан-Клода. Сейчас она немножко отдохнет и тогда бережно переложит его на свои мягкие колени с этого пятна кровавой пыли, а там приедет охрана и все будет в порядке. В братьях Ганди она не сомневалась.

«Прошу тебя, только очнись, - снова и снова повторяла про себя Софи, рассматривая не движущиеся ресницы, испачканные кровью скулы, холодную руку с перстнем, к которой так мучительно хотелось прикоснуться, - просто вернись ко мне».

+2


Вы здесь » Circus of the Damned » Сборник рукописей, том II » [24.04.11] Velvet touch