https://forumstatic.ru/files/000d/56/27/98803.css
http://forumstatic.ru/files/000d/56/27/46484.css
У Вас отключён javascript.
В данном режиме отображение ресурса
браузером не поддерживается
-->

Circus of the Damned

Объявление


ПРОЕКТ ЗАКРЫТ!

спасибо всем, кто был с нами все это время ;)




П Е Р С Ы  И  А К Т И В  М Е С Я Ц А

Sophia Ricci

Jean-Claude

О Б Ъ Я В Л Е Н И Я

    26.08: Конкурс "Веселята августа"!

    27.07: Конкурс "Июльские веселята"!

    20.07: Обновлены Правила ролевой!

    29.06: Конкурс "Июньские веселята"!

    28.05: Конкурс "Майские веселята"!

    24.02: Конкурс "Веселые февралята"!

    17.02: Обновлена Новостная лента!

    11.02: Новое объявление на форуме!

    15.01: Внимание! Объявление!

    26.11: Пополнился Словарь терминов!

    25.11: Конкурс: "Веселые ноябрята"


П О П У Л Я Р Н О С Т Ь

П Л Е Й Л И С Т

К О Р О Т К О  О Б  И Г Р Е

Представьте себе наш мир, в котором есть все столь привычное нам: географическое положение, политическая структура, история и многое другое, а все мифы и легенды про вампиров и оборотней - это не просто красивые слова и мистические выдумки, а самая натуральная реальность. Что жили эти существа во все времена, существовали и бороздили просторы Земли, страшась лишь охотников и священнослужителей. Представьте мир, где фразу «Вампиры? Оборотни? Шутите? Их же не существует!» можно услышать только в дешевой мелодраме с дешевыми спецэффектами.

События игры разворачиваются в городе Сент-Луис, штат Миссури, где не так давно, как и во всех Соединенных Штатах Америки (остальные страны, кроме Великобритании, еще не так сильно "подружились" с монстрами), вампиры и оборотни были признаны полноправными гражданами. Теперь, в силу гуманности и развитости этих двух стран, "монстры" признаны разумными, как и люди.




РЕЙТИНГ ИГРЫ: NC-21 [18+]

СИСТЕМА ИГРЫ: эпизодическая

Р А З Ы С К И В А Ю Т С Я

Мы будем рады видеть в игре любых персонажей, вписанных в игровые реалии, от оригинальных чаров до акционных и канонических. Разумеется, предпочтение отдается двум последним категориям, но вовсе не обязательно переступать через себя и брать уже придуманного героя. В игре мы больше всего ценим индивидуальность, колорит и личностные характеристики персонажа. И замечательно, когда у игроков получается оживить канон и форумный канон.




О Г Р А Н И Ч Е Н И Я

Временно остановлен набор персонажей-неканонов:

   наемники

   наемники-оборотни и маршалы-оборотни !

   оборотни, умеющие скрывать свою силу

   вампиры линии крови Белль Морт

Р Е Г И С Т Р А Ц И Я

Правила ролевой

Основной сюжет

Шаблон анкеты


Гостевая

Список ролей и NPC

Занятые внешности


Готовые персонажи

Акционные персонажи

Заявки на персонажей


Оформление профиля

Аватары, внешности


И Г Р О В О Й  М И Р

Словарь терминов

Описание мира

Законы в мире


Люди и Обладающие даром

Вампиры и Мастера вампиров

Оборотни и Альфа-доминанты


Ламии и Ламмасы

Джинны и Призыватели

Персонажи игровой реальности


Бестиарий

Профессии


В А Ж Н Ы Е  З А М Е Т К И

Лента новостей

Сборник квестов

Личные дневники


Поиск соигроков

Отсутствия в игре

Создание локаций


Заявки (квесты и ГМ)

Награды и подарки

Подарки друзьям


Календари и погода

Оформление эпизодов

А Д М И Н  С О С Т А В

Администратор:

Jean-Claude


Главный модератор:

Sophia Ricci


Квестмейкеры:

Sophia Ricci

должность вакантна


Мастера игры:

должность вакантна


PR-агенты:

Nathaniel Graison

должность вакантна


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Circus of the Damned » Сборник рукописей, том II » [07.05.11] Couloir de fidelite


[07.05.11] Couloir de fidelite

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Время: 7 мая 2011, вторник, около полуночи
Места: Окраины Сент-Луиса
Герои: Asher, Jean-Claude
Сценарий: Ашер понял, что ждать больше нельзя, времени не осталось. Его не оставила информация, попавшая вампиру в руки. Он ищет встречи с Жан-Клодом, но не только чтобы предупредить. У него есть повод остаться. Только вот сможет ли он убедить Принца города поверить ему?

Отредактировано Asher (22.09.17 17:45:44)

+1

2

Будем откровенны, Ашер не желал быть гонцом дурных вестей. Он рассматривал вариант за вариантом о том, как сообщить Жан-Клоду то, что ему необходимо узнать, но каждый отбрасывал находя их детьми малодушия и трусости.
"Не так я хотел встретиться с тобой, - размышлял он, пока машина несла его сквозь ночь к границам владений Принца. - Но захочешь ли ты встретить меня сегодня?"
Машина остановилась на обочине одной из окраин Сент-Луиса. Начищенные до блеска ботинки вступили в пыль. Со стороны это выглядело странно. Столь инородным выглядел в этой местности лощеный блондин в дорогом костюме. Машина уехала, а он остался. Будто кто-то вкопал в газон рядом с тротуаром на краю улицы манекен украденый из бутика.
Ашер специально подобрал на эту ночь современный деловой костюм, сорочку и даже ботинки, чтобы наглядно подчеркнуть внутренние изменения. Темно-синий, почти черный цвет пиджака напоминал глубину ночного неба, но  врят ли был различим в тусклом свете уличного фонаря, да и вампир выбрал тень более надёжной подругой. Светлая рубашка, серебристый шелк галстука - взглянуть со стороны, типичный бизнесмен, забывший что-то далеко от центра города.
Ашер подошел к крайнему дому. Покосившаяся дверь, заколоченные досками окна и прошлогодняя листва рассказали ему, что здесь давно никто не живет. Вампир обошел строение вокруг, но везде была одна и та же картина - графити, мусор и ни одной двери, которую бы недавно открывали. "Это место подходит".
Блондин взошел на крыльцо, сделал пару глубоких вдохов, не обязательных, но удивительным образом помогающих собраться с мыслями и достал телефон.
Это у Жан-Клода, стараньями Ашера, не было номера его телефона, а вот златовласый в каждую новую трубку перебивал цифры номера Принца, успев выучить их наизусть.
Оставалось всего лишь нажать кнопку вызова, но вампир медлил. Ему показались неудачными все заготовленные слова и фразы. Вся информация, которую он сумел раздобыть и собрать, складывалась далеко не в радужные перспективы, ломала планы, добавляя новых проблем Жан-Клоду, одной из которых собирался стать и сам Ашер.
Палец все же нажал кнопку с зелёной трубкой. В окружающей тишине гудок показался оглушающе громким. Он даже вспугнул какую-то ночную птицу, что сидела на ветке дерева рядом с крыльцом. Вампир отвлекся на неё и не заметил, взял ли вызываемый абонент трубку или включился автоответчик, но произнес в образовавшуюся после гудков тишину:
- Это Ашер. Нам надо поговорить. Поверь, я бы не стал беспокоить тебя по пустякам. Мне есть, что сказать Принцу города. Я в Сент-Луисе, адрес пришлю, пожалуйста, встреться со мной сегодня.
Он старался говорить медленно, но все равно получилась скороговорка. Нажав отбой, вампир скривился поняв, что выдал свое волнение, протороторив слова едва ли не на одном дыхании. Еще раз выдохнув, он открыл сообщения и вбил адрес, прочитанный на покосившемся почтовом ящике, и отправил.
Теперь ему оставалось только ждать. Ашер кинул принесенный с собой светрок на верхнюю ступень крыльца и уселся сверху. Снова не необходимость, но такими простыми, человеческими, действиями он заполнял время, жалея, что не оставил при себе для компании Кристофера.
Лев мог бы его развлечь или даже отвлечь от слишком медленного течения времени, но... Он был бы лишним при разговоре двух старых знакомцев.
Если он вообще состоится.

+2

3

*Сент-Луис: клуб "Сны инкуба"*

Это была теплая весенняя ночь, одна из тех немногих, что подарила Принцу Сент-Луиса ту редкую возможность остаться наедине с собственными мыслями вдали от праздной суеты, что плясала на улицах вампирского квартала каждую ночь. Потоки туристов, выступления, финансовые вопросы, костюмы, издержки, затраты, выделение средств на незапланированные расходы... все это в конечном итоге меркло перед тем, что было вампиру по-настоящему важно. И ему требовалось время... Время и место, чтобы привести в порядок свои мысли. Чтобы привести в порядок свои собственные чувства. Они играли всеми красками, и устраивали внутри целую бурю эмоций, которую вампир так не хотел усмирять. Было странно, но он уже давно не поддавался таким ощущениям... Душа, томящаяся веками в немертвом красивом теле, уже давно должна была очерстветь и поддаться той самой человеческой заразе, что свойственна даже вампирам, - скуке. Все рано или поздно приедается, все рано или поздно становится скучным и не находит более прежнего трепетного отклика где-то глубоко внутри. Но вампир шел наперекор самому себе. Постоянно приводя в движение собственные интересы, он раскручивал колесо, заставляя самого себя двигаться вместе с ним. Двигаться, чтобы жить, а не существовать. Двигаться, чтобы получить то, что в конечном итоге не удастся получить ни одной смертной и ни одной бессмертной душе.

Клуб "Сны инкуба" расположился ближе к окраинам города, на другом берегу величественной Миссури. Направленность шоу этого заведения была эксцентричной и мало кому приходилась по душе, но именно здесь Жан-Клод находил свой собственный своеобразный покой. Он никогда не выступал здесь, на сцене никогда не проводились шоу с его участием, но каждый артист выполнял свою работу безупречно, опасаясь подвести своего Мастера. Его не дергали и не отвлекали, и Жан-Клод позволил себе вольность лечь на небольшой кожаный диван в своем кабинете. В помещении горела лиim одна настольная лампочка, порождающая причудливые тени на стена. А вампир совершенно раслабленно согнул одну ногу в колене, а кисти руки позволил безучастно свисать с широкого сидения и касаться длинными пальцами идеально чистого паркета. И все же его приятно взволнованное состояние омрачалось тяжестью минувших событий... приводя закон равновесных сил в движение. Всегда существовала вторая сторона медали, всегда существовало то, чем ни в коем случае нельзя пренебрегать.

Он любил свою дочь. И, вернув ее в Сент-Луис однажды, он негласно пообещал защищать ее... Но уже в который раз Принц был так близок к тому, чтобы потерять ее. Опять. Он боялся этого и жгуче ненавидел тех, кто раз за разом пытался забрать ее у него. Они ведь никогда не оставят ее в покое... Они никогда не оставят в покое и его. Если он уже наконец не сделает что-нибудь, не придумает, как же все-таки обезопасить себя от не знающих меры созданий. Мысли углубились в дни, давно минувшие, пытаясь найти ответы на не заданные вопросы, найти решения всего этого водоворота напастей, что с каждым годом, с каждым месяцем лишь множились, не давая вздохнуть. И потому так неожиданно возникшее давящее метафизикой ощущение заставило мужчину замереть на месте и широко распахнуть синие глаза. Перед взором расширялся искусной работы потолок, но вовсе не его сейчас видел Принц. Его внутреннее зрение, что охватывало всю территорию его владений, судорожно пыталось фокусироваться на появившемся в его поле Мастере вампиров. Но он не мог увидеть его лица, не мог идентифицировать личность по одному лишь всплеску метафизики где-то на окраинах города. Он мог лишь указать примерное местоположение. "Это снова происходит..." - единственная отчетливая мысль в водовороте других прочих и не самых радужных. Жан-Клод не знал сколько времени пролежал так, отслеживая передвижения новоприбывшего вампира. И делал это скорее неосознанно, словно бы одной силой мысли желал заставить чужака испариться, исчезнуть с его территории и не приносить еще больших проблем в его город.

И даже звук мобильного телефона, тихий-тихий, но вполне улавливаемый вампирским слухом, не смог отвлечь вампира от столь яркого желания избавиться... Но все же кисть руки устало шевельнулась и поднялась кверху, к груди, а после - ко внутреннему карману пиджака. Как бы то ни было, в плане ответственности Жан-Клод был слишком щепетилен. Ни один звонок никогда не оставался без внимания, и вампир усталым жестом надавил на кнопку прослушивания входящего голосового сообщения.

Он мог ожидать кого-то угодно или каких угодно новостей, но чего он точно не ожидал услышать, так это голос Ашера. Несомненно, тембр и интонации принадлежали ему, и Жан-Клод с удивлением для самого себя обнаружил, что где-то под ребрами встрепенулось тянущее чувство облегчения. Как же все-таки этот вампир умел выбирать подходящие моменты. Этого было не отнять у давнего друга Принца города. И инкуб невольно усмехнулся, понимая, что незваный гость на его территории ему уже очень давно знаком. Наверно, было бы крайне самонадеянно заявлять, что Жан-Клод всегда знал, что Ашер обязательно вернется. И подсознательно инкуб ждал этого момента. Терпеливо и безучастно, давая золотоволосому вампиру право выбора, давая тому возможность разобраться. Или в себе, или же с самим собой. И вот этот момент настал - Ашер переступил порог Сент-Луиса, и Принц не нашел ни единой причины отказывать ему во встрече.

Гордость? Нет... Самолюбие, обида или ненависть? Тоже нет... Как бы Ашер не пытался, у него не получалось вызывать в инкубе все эти пагубные чувства. Единственное, пожалуй, чего ему все же удалось добиться, - это усталости, что тонким шлейфом следовала за своим хозяином. Но Принц, однако, двигался сейчас к нему навстречу. Сидя на заднем сидении мерседеса бизнес-класса, Жан-Клод то и дело раскрывал телефон и пробегался взглядом по напечатанному на экране адресу. Он уже давным-давно запомнил его, выучил наизусть, даже не прилагая к этому особых усилий... Он просто все пытался представить - что же в этот раз движет его давним другом. Какой эмоцией сегодня тот его наградит.

*Сент-Луис: окраины*

Машина остановилась метрах в двадцати от указанного адреса. Выбранное место было трагически увлекательным. Полуразрушенные и заброшенные вереницы домов и жизней привели инкуба к заветной цели. Задняя дверь бесшумно отворилась, и на тротуар ступила знакомая стройная фигура во всем черном. Прохладный ветер, несмотря на весьма теплую ночь, трепал полы черной ткани легкого плаща, сшитого только для того, чтобы еще сильнее подчеркивать все достоинства. Точно так же он касался и коротких волос инкуба, к которым Жан-Клод еще и сам не до конца успел привыкнуть. Чуть волнистые пряди спадали на лоб и кончиками ласкали точеные скулы, уши, кончик носа от хаотичных порывов ветра... и, конечно же, мелькали перед глазами, но это ничуть не мешало Жан-Клоду видеть. Стоять в отдалении, заложив руки в карманы тонкого плаща, и наблюдать за сидящим на ступенях Ашером. Он приехал, откликнулся на его зов, но теперь, словно бы, не собирался говорить и слова. Его внимательный взгляд перетекал с окружающих пейзажей, что выбрал Ашер, на самою видную персону среди них. Он оценил костюм Мастера львов, оценил его выбор, и где-то на подсознании зазвенела мысль, что такие перемены уже к лучшему.

+2

4

Где-то рядом, в траве неухоженного газона, зелено-ржавого в свете фонаря, суетились мыши. Ветер принес лай собак, сорванный лист и упоительный запах весны. Смолистый и свежий, совершенный в своей новизне.
Где-то не так далеко не спал город, играла музыка и толпились люди. Они наверняка пахли парфюмом, алкоголем и потом. Одни получше, другие похуже. Третьи и вовсе смердели. Им было весело в их круговерти и шуме.
Один город как два разных.
Ашер ждал и надеялся, что телефонный звонок сможет вырвать Жан-Клода из того, неспящего Сент-Луиса и приведет на эту тихую улицу. Вампир не смотрел на время. Когда оно выйдет, его заберут львы, а незнание того, сколько минут пролетело в немом созерцании, спасало малый уголек надежды, что теплился в душе.
Шелест шин по рваному полотну дороги, звук урчащего довольной кошкой мотора. Сидящий на ступеньках не двинулся, когда автомобиль остановился, но плечи чуть опустились, мышцы, скованные напряжением ожидания, расслабились. Едва уловимое изменение, оно предшествовало повороту головы, улыбке, прежде расцветшей в глазах, и лишь потом на губах. В ней было многое: радость от встречи, по капле тоски, грусти и сожаления о навсегда утраченном, что понятно только двоим, искренняя надежда и облегчение.
Ашер не скрывал и не таил своих чувств и эмоций. Любой, у кого есть глаза мог их сейчас спокойно прочитать. Это было все еще непривычно, и блондин каждый раз, говоря, что чувствует, или показывая, ощущал себя голым, в которого разве что пальцем не тычут, но не так много у него друзей, чтобы таиться от них. И уж тем более он не собирался больше своими руками возводить новые баррикады из недомолвок и недопониманий между собой и Жан-Клодом, а эмоции всегда были частью их.
Вампир поднялся на ноги, преодолел пару ступеней вниз и, проигнорировав заросшую сорняком дорожку, легкой походкой довольного жизнью человека двинулся по мокрой от росы траве напрямик к фигуре в плаще.
- Знаешь, здесь должна была быть часть о природе и погоде, - начал, не пройдя и половины пути, Ашер, не сомневаясь, его должны услышать, - о том, что, не смотря на все слухи, которые до меня доходили, ты вовсе не так плохо выглядишь, как ожидалось, - оценивающий взгляд несколько раз прошелся по инкубу. – Но передумал и больше не хочу разговаривать с Принцем города. А вот со старым другом я бы побеседовал. Без лишних условностей и расшаркиваний, - он остановился приблизительно в метрах в двух от Жан-Клода; пальцы подцепили золотистую вуаль волос (привычную, а необязательную) и убрали локон за ухо, обнажая лицо. – Если же он сам этого захочет.
Ашер давал выбор, не давил и не требовал, предлагал на короткое время – хотя бы на короткое время – отринуть лишнюю мишуру и разногласия, представить, что прошлого нет. Для него-то все именно так и было. Прошлое перестало иметь над блондином власть, излившись потоком мыслей и рассуждений в дневник - тот самый сверток, что остался лежать на ступенях заброшенного дома.

Отредактировано Asher (27.09.17 20:40:43)

+2

5

Жан-Клод был осторожен. Он всегда был осторожен... особенно со своими давним другом. Ему пришлось пройти огонь, лед и медные трубы, чтобы вернуть былое доверие Ашера, скрасить его уже много лет терзающую сердце боль утраты. И не только горячо любимой Джулианны. В то злополучное время, в объятиях религиозных фанатиков он лишился практически всего. Силы, что дарила ему метками связанная с ним женщина, друга, что оказался слишком далеко для возможности помочь и... завидной красоты, благодаря которой Ашер всегда был предметом желаний не только смертных женщин, но и видавших видов вампиров всех возрастов и гендерных принадлежностей. О его внешности ходили небывалые слухи, и каждый в тайне мечтал хотя бы одним глазком коснуться всего этого великолепия. И Ашер знал это. Знал, что от его красоты захватывает дух, а сознание неосознанно начинает генерировать всевозможные фантазии. Определенно, эффект этих фантазий у везунчиков, которым повезло попасть в объятия золотоволосого вампира, закреплялся столь же неординарной его способностью, как и сам вампир. Но... Ашеру завидовали в равной степени так же, как и желали. Жан-Клод всегда знал это, хоть никогда и не был одним из тех завистников. Он неоднократно замечал эти опасные огоньки в глазах искусных льстецов и обманщиков, в глазах вампиров, умеющих прятать ото всех любые свои эмоции. Кроме этой. Зависть - страшная сила, толкающая не только людей, но и бессмертных на подлые поступки. Она пронырливым червяком сидела где-то в подсознании и медленно, но верно точила его своими зловредными идеями, сравнениями, желаниями быть лучше...

И когда с Ашером случилось несчастье... эти злые рты заговорили, выплевывая наружу весь копившийся десятилетиями яд. Теперь-то они могли самоутвердиться на славу, могли распушиться свои "павлиньи" хвосты. При дворе Белль Морт Жан-Клод наслушался всякого. Своими глазами увидел, как прежде лебезящие вампиры превратились в падальшиков, готовых добивать выбранную жертву до последнего ее издыхания. Принц не мог винить Ашера во всех тех изменениях, что с ним произошли. Злой рок не делает человека лучше, а уж тем более вампира. И каждый раз что-то в его сердце ломалось, и он снова и снова впускал Мастера львов в свою жизнь. Точно так же он пришел и в этот раз, неосознанно и не раздумывая. Как бы сильно мужчина не уставал от странного поведения своего давнего друга, как бы сильно тот на него не злился и не обвинял в грехах смертных... Жан-Клод все равно принимал его. Правильно то было или нет - не ему судить. И ни кому-то другому. Но каждый раз что-то где-то глубоко на подкорке опасливо ожидало того переменного момента, когда путь назад навсегда закроется. Когда уже окончательно завершится их совместная история. И вот сейчас, стоя на пустынной улице, Принц напряженно ждал, понимая, что знание ускользает от него, утекает, как песок сквозь пальцы. И с ужасом осознавал, что совершенно не знает стоящего перед ним вампира.

- ...не смотря на все слухи, которые до меня доходили, ты вовсе не так плохо выглядишь, как ожидалось.

Жан-Клод хмыкнул. Что-то определенно забавное скрывалось в этой фразе. За столько лет существования в этом мире и при дворе Белль Морт, нынешний Принц Сент-Луиса научился выглядеть прекрасно, даже находясь на предсмертном одре.

- А вот со старым другом я бы побеседовал. Без лишних условностей и расшаркиваний... Если же он сам этого захочет.

И вот тут Жан-Клода ожидало то, к чему он, как выяснилось, оказался совершенно не готов. Все тело незримо напряглось, и мужчина поймал себя на том, что все его внимание сконцентрировалось на лице Ашера. На его совершенном. Чистом. Лице. Он несколько секунд неотрывно смотрел на гладкую щеку, где прежде красовались уродливые шрамы, и не верил собственным глазам. На мгновение подумалось, что, возможно, все это лишь иллюзия, уловка разыгравшегося воображения, что нарисовало картинку, опираясь на только что встревоженные воспоминания. Или же... Жан-Клод сузил глаза, словно бы теперь и вовсе не доверяя увиденному. Он был вампиром, он встречал разных персонажей в своей жизни, среди которых были такие, как Эветт, способные выворачивать мозги наизнанку, заставлять верить в то, чего в действительности и не существует вовсе.

Это была намеренная провокационная демонстрация красивого, как когда-то прежде, лица. Уверенный жест, откинувший прядь волос и давший инкубу возможность увидеть все то, что прежде было скрыто. Как же давно Жан-Клод не видел столь простых и привлекающих внимание движений золотоволосого вампира. Как будто бы он никогда и не владел ими прежде. Но он владел. И Жан-Клод хорошо помнил это. Помнил, но уже так давно отвык...

- Он не возражает, - наконец очнувшись от непротяженного ступора, ответил вампир, говоря о себе в третьем лице, словно бы поддержав начатую Ашером игру. - ...Я не возражаю, - чуть склонив голову набок, он выверенным небрежным жестом смахнул с глаз темные пряди чуть вьющихся волос. У Жан-Клода внезапно появилось столько вопросов, но он медлил, осторожничал и как обычно выжидал наилучший момент. - Почему именно это место? - после недолгой паузы поинтересовался он, оглядывая совершенно пустынный и даже в какой-то мере заброшенный район. - Подальше от любопытных глаз?

+2

6

Он уже это видел. Однажды. Давно. Так давно, что казалось и не вспомнить, но вот оно, повторилось мгновение, и всплыло из небытия далеких времен сапфировое удивленное недоверие, будто бы узревшее что-то по-настоящему уникальное, среди множества других диковинок.
И странное дело, Ашер смутился. Тряхнул головой и спрятался за золотистым шелком волос, как по обыкновению годами прятал уродство. А настырная память вновь подсунула кусочек прошлого. На этот раз чувство, что разъедало его даже в самые счастливые минуты общих ночей.
«Я или моя красота, что он любит во мне?» - мысль, не дававшая ему покоя в те времена, вопрос, который никогда не получит своего ответа. И не только потому, что Ашер никогда не озвучит его Принцу, сотканному из слоновой кости, ночи и двух самых драгоценных сапфиров. Момент был навсегда упущен, и ни к чему было ворошить прошлое.
- Он не возражает, - ответ правителя города от вампиров, - Я не возражаю, - а вот это были слова его Жан-Клода.
«Моего друга Жан-Клода», - Ашер мысленно одернул себя. У людей, он слышал, бывало состояние «забыл, как дышать», вампирам вообще дышать необязательно, но блондин испытал нечто схожее, на бесконечное, как ему показалось, мгновение застыв изваянием самому себе. Но всего три слова, вернули его из мира вероятностей, в многих из которых ему не было места по его же вине, в мир реальный, живой и осязаемый.
- Почему именно это место? Подальше от любопытных глаз? – от златовласого не ускользнул беглый «осмотр достопримечательностей».
- Рад, что есть в этом мире место неизменному – ты как всегда проницателен, - одобрительный кивок немного расходился с тонкой издевкой в голосе, мол, «всегда» - явное преувеличение, но вот сейчас догадка верна. – Если я позвал тебя на закрытый показ, то это совсем не значит, что я готовлю всеобщую премьеру.
«Разве это не очевидно?» - говорил его тон, все больше намекая на избранность личности того, кто удостоился первым, если не считать оборотней и доктора, лицезреть утраченное, казалось бы, навеки.
- А еще подальше от лишних ушей, - выдержав театральную паузу продолжил Ашер, переводя взгляд с друга на машину и обратно – еще один намек. – Как там говорится? В ногах правды нет? – широкий жест рукой за спину продемонстрировал ступени крыльца, на которых вампир коротал время в ожидании. – Присядем? Это не кресла твоего кабинета, но с другой стороны, твой плащ испортить невозможно.
Он же ранее уже сказал, что Жан-Клод выглядел не так плохо? Сейчас вот указал, почему не хорошо. В списке еще была стрижка, но это Ашер приберег это на потом. В конце концов, у него имелось право на личное мнение, которое дождется своего момента, чтобы быть озвученным. Просто сейчас были немного другие приоритеты. Информация, которой обладал Ашер, пряталась за кулисами из почти светской беседы, как главная звезда всего представления ожидает своего выхода.
Откровенно говоря, блондин был бы рад всю ночь перекидываться фразами с много кем для него бывшим «бывшим» и единственно настоящим другом, но он же сам обещал, что не займет много времени Принца.

+2

7

Искренняя мягкая улыбка тронула уста Принца. Его всегда забавляло то, как Ашер реагировал на его присутствие. Как раньше, так и сейчас. Разумеется, многое в этих реакциях изменилось, претерпело какие-то совсем уже закостенелые метаморфозы, но... многое до сих пор осталось прежним и таким знакомым. Чем-то сейчас взгляд этого золотоволосого вампира швырнул его на многие века назад, в прошлое, в день их той самой первой и роковой встречи. Жан-Клод чуть повернул голову вбок, не отводя взгляда от своего давнего друга, будто бы тем самым мог лучше его расслышать, увидеть и понять. Был ли Ашер тогда таким же как сейчас? Был ли сейчас таким же как тогда? Или это лишь неосознанные желания самого Принца, разум которого уже несколько раз перепахал память и добавил туда какие-то несуществующие ранее моменты.

Если я позвал тебя на закрытый показ, то это совсем не значит, что я готовлю всеобщую премьеру.

- Возможно, стоило бы. Только представь их изменившиеся и, непременно, вытянувшиеся от удивления лица, - он хмыкнул, говоря про каких-то безликих "них", но Ашеру и не нужно было напоминать имена. Он и сам их прекрасно знал. Разумеется, то была лишь тонкая струна юмора, которую Жан-Клод не постеснялся задеть, но, все же, он не ударил по ней слишком сильно... так, чтобы неприятный звук плетью хлестнул по ушам, сознанию и самолюбию. Впрочем, Принц и не желал задевать нутро Ашера. Только не сейчас. Только не здесь и не так.

Присядем? Это не кресла твоего кабинета, но с другой стороны, твой плащ испортить невозможно.

Все же, инкуб оказался прав. Ашер был неисправим. Ничто не могло унять его умения и желания острить. Ни шрамам не удалось выкорчевать этот бриллиантовый навык, ни их отсутствию. Принц лишь покачал головой. Не было смысла вступать в полемику и доказывать кому бы то ни было что бы то ни было. Жан-Клод, кажется, уже давным-давно вырос из этого возраста. Закостенел, заржавел и совершенно остыл ко мнению окружающих. Возможно, даже таких некогда близких окружающих, как Ашер. Впрочем, любой навык и любое умение должно было пройти проверку. Со всех сторон и со всеми присущими интонациями. Возможно, именно для этого золотоволосый вампир и появился здесь именно сейчас - сделать Принца Сент-Луиса еще более устойчивым ко... всему.

- Предстал передо мной во всей свой красе ты явно не для того, чтобы обсудить мой гардероб, верно, mon Ange? - его губы вновь тронула улыбка, но теперь в ней явно читались лукавые оттенки. Он опустился на верхнюю ступеньку повидавшего виды крыльца, даже не озаботившись тем, что на нем может быть пыль и грязь. - Что же вновь привело тебя в Сент-Луис? Очевидно, нечто крайне важное, раз ты даже решил обратиться ко... мне? - не было смысла более вуалировать слова. Инкуб увидел Ашера, желающего быть честным и выражать свои мысли, потому и счел как минимум справедливым то, что и ему теперь не придется заменять одни слова другими для более возвышенного и высокопарного общения. К тому же оба вампира прекрасно знали, что последнее их расставание вышло не самым дружелюбным и наполненным недопониманиями и обидами. Отсюда и закономерные вопросы. Возможно, в прошлые разы стоило быть проще и расставить все точки над i. Но, утерянного не вернешь, можно лишь сделать выводы и предпринять меры относительно будущего.

+1

8

- Возможно, стоило бы. Только представь их изменившиеся и, непременно, вытянувшиеся от удивления лица, - уточнения заняли бы слишком много времени, но их и не требовалось.
Ответ? Улыбка. Изогнутый очерк идеальных губ без всяких слов и лучше всего доносящий смысл "их время придет, и я стану этим упиваться". И блондин не просто собирался получить удовольствие от вытягивающихся лиц, точнее, не только это, особенно некоторых из этих самых "них".
"Ты только что доказал мне, что красота может быть слишком убийственным оружием", - секундного замешательства кому-кому, а ему бы точно хватило для одного, но смертельного удара. Глупо было надеяться, на прощение этого вампира.
- Предстал передо мной во всей свой красе ты явно не для того, чтобы обсудить мой гардероб, верно, mon Ange?
Услышанное обращение впервые показалось весьма забавным. Ашер никогда ранее не задумывался о том, насколько сильно оно не подходило ему. И он счел уместным даже продемонстрировать это… в весьма шутовской манере: пооглядывался вокруг, нарочито пристально пытаясь рассмотреть рядом кого-то упомянутого Жан-Клодом. Все действия так и говорили, мол, не понимаю, о ком ты – кроме нас здесь никого нет.
Впрочем, ломать комедию ему быстро надоело. Он смахнул несуществующие пылинки с места для себя (будто бы пакет с ежедневником смог так скоро загрязниться) и уселся рядом с другом.
- Что же вновь привело тебя в Сент-Луис? Очевидно, нечто крайне важное, раз ты даже решил обратиться ко... мне?
- Я наслышан, что скучать тебе не приходится, но все же решил предложить тебе еще три незабываемых приключения: одного вампира убить, одного возродить и помочь выкрутиться третьему.
Ашер не спешил выкладывать карты на стол и вел издалека. На то была достаточно веская причина – его слова легко могли счесть за попытку совать нос, указывать как надо и нет вести дела и прочее тому подобное, а этого ему как раз и не было надо.
- О, ты знаешь всех трех. Одного, кстати, даже весьма и весьма хорошо, но думаю, он тоже способен тебя удивить, - к слову, все «трое» сидели вдвоем на ступеньках заброшенного дома, и этот факт не переставал забавлять златовласого, впрочем, это не мешало ему продолжать вполне собранным и деловым тоном. – Что касается первого, то «убить» - очень громко сказано. По факту он уже некоторое время окончательно мертв, и нам осталось лишь воздать ему последние почести. Надеюсь, ты не откажешь в последней воле усопшему?
«Усопший» повернул голову и глянул на Принца, пытаясь представить себе его реакцию при осознании того, о ком собственно говорится.
- Второй… Ну, как тебе сказать, такие яркие и незаурядные личности обзаводятся врагами уже только потому, что имеют дерзость жить. Я не могу не сочувствовать ему, ибо и сам испытал подобный опыт, от того и согласился быть парламентером. Видишь ли, этот вампир нуждается в убежище и охране. Ненадолго. Недели на две-три. В это время он, возможно, будет слишком слаб, чтобы отразить нападение, если кто-то из врагов решит с ним в этот момент поквитаться.
Ашер сильно сомневался, что слово «парламентер» сможет хорошо завуалировать прямое указание на него самого, но все же надеялся.
- С третьим имеются сложности, - вздох был такой, будто бы первые два «приключения» - забава на час. – Понимаешь, я не знаю всей ситуации. Ни с чего началось, ни чем точно закончилось, но вести, приходящие из Старого Света слишком тревожные, чтобы их игнорировать. Наш с тобой общий знакомый - тебе он известен, как Принц Сент-Луиса - стал слишком быстро наживать себе врагов. Не знаю, во что все выльется, но Присцилла в ярости.
К концу речи тон существенно поменялся. В нем больше не осталось ничего даже полушутливого, так или иначе проскакивающего в речи до этого. Ашер был серьезен и готов предложить помощь, но все же, как ранее с причинами появления, не спешил высказывать это вслух.
Порой неуместно предложенная помощь хуже унижения. Она ставит под сомнение силу и способности того, кому ее пытаются оказать.
А порой не оказанная в какой-то малости помощь, пусть то будет даже предупреждение, звучащее не в первый раз, хуже предательства.
- Я ушел, Жан, но не отступился, - тихая его правда, будто бы объясняющая все.
Можно было бесконечно ворошить прошлое, сыпать упреками, и у каждого нашлось бы, что предъявить "к оплате", но это больше не имело смысла как минимум для одного из сидящих на ступеньках. Златовласый, в их последнюю встречу, и сам не до конца понимал, почему тогда желал уйти, что на самом деле гнало его прочь. Только на расстоянии пришло осознание. Осознание и благодарность.

+2

9

Манерность Ашера вызвала на устах Принца лишь легкую отеческую улыбку, словно бы перед ним вдруг появился не удивительно прекрасный шестисотлетний вампир, а самый обычный мальчик, решивший удивить или же наоборот - разочаровать своего родителя. Однако вот легкое, но крайне досадное ощущение какого-то неуместного при столь неожиданной и желанной встрече сарказма никак не покидало Принца города. И он пока еще не решил, что делать с этим ощущением. И стоит ли вообще что-то делать.

- Я наслышан, что скучать тебе не приходится, но все же решил предложить тебе еще три незабываемых приключения: одного вампира убить, одного возродить и помочь выкрутиться третьему.

Говоря по правде, вампиру сейчас было совсем не до игр и загадок, пусть даже интересных или хоть в какой-то мере интригующих. Поэтому черная бровь инкуба непроизвольно изогнулась в недоуменном удивлении. Все выражение лица мужчины явно свидетельствовало о том, что решать ребусы и предаваться шарадам он в данный конкретный момент времени был совершенно не готов. Как бы собеседнику не хотелось обратного.

- О, ты знаешь всех трех. Одного, кстати, даже весьма и весьма хорошо, но думаю, он тоже способен тебя удивить, - и как будто бы эта фраза все поясняла. Но нет, и вампир, сохраняя выражение лица намеренно недоуменным, внимательно смотрел на своего давнего друга. Он просил за каких-то трех вампиров, очень явно на что-то намекая. Но, зная Ашера... разве бы он стал просить Жан-Клода за кого-то другого, помимо самого себя? Эта догадка заставила инкуба задуматься, и недоумение на его лице стало не таким ярким. Но, все же, совсем не исчезло. Слишком поэтические и завуалированные речи всегда доставляли мужчине некоторый дискомфорт, от подобных игр он уже давным-давно устал и воспринимать их мог, разве что, от членов Совета или их подчиненных. Как, впрочем, его всегда резало по ушам обращение "Жан". Складывалось ощущение, что Ашер намеренно коверкает его имя. И если данный вывод был верный, то у Принца города где-то на подкорке созрел вполне закономерный вопрос - чего на самом деле золотоволосый вампир пытается добиться?

И все же, наверно, более всего остального его позабавила фраза о вампире, что нуждается в убежище. Фраза, прозвучавшая не как просьба и даже не как вероятная возможность,.. а как требование. У Ашера словно бы не оставалось ни единого сомнения в том, что Жан-Клод сделает все по первому же его требованию. Словно бы он может просто так явиться в город и диктовать свои условия. Или же... француз уже слишком сильно отвык от общения с Ашером? И у него на этот счет было совсем иное мнение. А упоминание Присциллы в контексте о самом Принце Сент-Луиса и вовсе возымело какой-то сюрреалистический и совсем нереальный эффект. Какие-то сведения о румынской Принцессе, коими обладал Ашер, теперь что играли главную роль в попытке шантажировать инкуба? Недоумение на лице Жан-Клода вновь заиграло новыми красками. Причем красками какими-то мрачными и не особо эмоциональными. Француз действительно ожидал чего-то иного, возможно даже, - чего-то большего, но наткнулся на те же самые грабли, на которые наступал, судя по всему, уже несколько сотен лет подряд и все никак не мог остановиться.

- Я ушел, Жан, но не отступился, - наверное, вот это должно было объяснить все вышеперечисленное, как и внезапно сменившийся тон. Но почему-то сейчас Принцу Сент-Луиса было совсем не до шуток. Он приехал на встречу со своим давним другом на окраины города, чтобы придти к какому-то мирному согласию, к какому-то взаимопониманию, но ожидание, как известно, противоречит реальности. И это вампира несколько разочаровало.

- Я не нуждаюсь в дополнительных приключениях, mon Ange, - после недолго паузы мягко проговорил вампир, - как ты и сам верно подметил, скучать мне не приходится, и проблемы стерегут меня буквально на каждом шагу, - он перевел взгляд на ночную и совсем ничем не подсвеченную дорогу. Он будто бы подбирал правильные слова, но на самом деле мысль уже давным-давно оформилась. Но вампир медлил. Все же озвучивать ее он не хотел. Не хотел портить и так еле живые отношения, но... Они столько раз утаивали друг от друга что-то. Столько раз попадали из-за этого в ситуации, которых и врагу не пожелаешь, поэтому внезапно раскрывшаяся честность встала на свой законный пьедестал. Пусть только на это мимолетное мгновение.

- Я хочу конкретики, Ашер. Все твои слова создают в моем сознании какой-то неприятный насмешливый образ. Образ требующий, играющий, вымогающий и так явно намекающий на шантаж, что выводы напрашиваются сами собой. И выводы эти не безобидны, - его взгляд стал до скрежета в зубах серьезным. Теперь эти двое действительно стояли на краю жизни и смерти. Одно неверное слово - и все. Давняя дружба с невероятным количеством совместных воспоминаний полетит в бездонную пропасть. - Я готов откликнуться на просьбу, но я буду равнодушен к требованию. Буду искренне благодарен за предоставленную информацию, но проигнорирую неприятное "если ты мне не поможешь, я ничего тебе не скажу".

Ветер теребил черные волосы, но никоим образом не освежал или остужал мысли. А они кипели и бушевали в голове инкуба. Пожалуй, ему бы надо уже свыкнуться с постоянными разочарованиями, что так часто встречаются на его шестисотлетнем пути, но сегодняшнему он отчаянно противился. Не хотел он расставаться с Ашером, не хотел снова оказаться причиной его недовольства, злости, агрессии, ненависти... Но через себя в который раз переступать он был просто морально не готов. Как там говорил Хъюго? "Я уже слишком стар для всего этого дерьма". Так вот Жан-Клод уже был действительно слишком стар.

- Я не расположен к шуткам, загадкам или играм. Сюда меня привело вовсе не желание кокетничать или блистать остроумием. Если ты действительно не отступился, то будь честен со мной. Скажи все, как есть, без красивых и высокопарных фраз, без надуманной патетики. Притворство мне уже так давно давно опостылело...

+2

10

Пружина. Каждым своим словом Жан-Клод сжимал и скручивал внутри Ашера невидимую пружину. Понимал ли? Знал ли? Видел ли? Нет. Трижды нет. Искрящийся на реке первый лед обманчив также, как внешнее спокойствие блондина, но один неосторожный шаг, и темные, холодные воды сомкнутся над головой.
Пружина. Скрученная донельзя, она распрямилась в одно мгновение. Лед спокойствия лопнул. Трещины набухли водой, что жадно начала точить их, будто зубами сгрызая края. Гнев поднимался, становясь холодной яростью, питаясь одним желанием – утопить собой, затолкать обратно в глотку все слова Принца, чтобы тот давился и захлебывался ими, осознавая ошибку.
Пружина. Она стала Ашером, а он был ею. Он был темной, холодной водой, и та была повсюду. Одно движение, – так могут только вампиры – и златовласый был на ногах.
Все случится здесь и сейчас. Порочный круг наконец разорвется, лопнет мыльным пузырем, и в этой их истории будет поставлена точка. Большая. Такую не исправишь в запятую и не допишешь еще две, как бы того не хотелось.
Ашер не собирался умирать, хоть такой исход и был возможен. Он не собирался провоцировать или бросать вызов – этот город был ему не нужен. Забавно, но Сент-Луис был ему не нужен именно без этого Принца. Златовласый пристально смотрел на Жан-Клода, и каждое его слово-вода откусывало кусочки льда – неверной тверди посреди волн ярости под ногами некогда любимого вампира.
- Браво! – ладони трижды сомкнулись в аплодисментах. – Ты им стал. Принцем. Ты ищешь двойное дно, где его нет, и без доли сомнения разишь мнимых врагов. Поздравляю! Соответствуешь как никогда: мелочный, спесивый, зазнавшийся и избалованный милостью. Мне стоило предвидеть, что так оно и произойдет. Дьявол! А я-то каков дурак! Переживал и боялся за того, кто этого не стоит. И видимо уже никогда не будет стоить. Теперь придется извиняться перед всеми, кого я уверял, что Жан-Клода не испортит власть. Не сочти за угрозу, но с такими темпами ты потеряешь и ее, - и оба знали, что это означало смерть. – Мне ты не нужен с этого момента и впредь. Не ищи, я не откликнусь. Ты мне не враг, но никогда более не друг и не союзник, никогда более я не протяну тебе руку помощи. Это не шантаж. Сейчас мне действительно ничего от тебя не надо. И мешать тебе я тоже не буду. Отныне ты мне никто.
Жан-Клод не был первым, кто переставал существовать для Ашера. Скорее всего, не стал бы он и последним. Златовласый сказал все. Ход не был за Принцем, что сохранил себе немного льда под ногами – дань прошлому, Ашер уходил прочь по неосвещенной ночной улице.
Так могло произойти еще месяцы назад. Скрученная пружина не выпрямилась – она сломалась, рассыпалась прахом не гнева, а горечи, раскаленной солью легшей на незаживающие раны.
- Хочешь правды? Сегодня я должен был лечь под нож, - вампир говорил тоном, с которым взрослый разговаривает с нетерпеливым ребенком, требующим все и сейчас. – Днем не случился перелет. Сейчас я не в операционной, с меня не срезают очередной кусок кожи, и это не опрокидывает меня опять в застенки инквизиции. Да, вернуть себе каждый кусочек былой красоты - равносильно вновь пройти тот ад. Но я сделал выбор. Спросил себя, смогу ли я подождать, и сможет ли подождать твоя ситуация.  Мне показалось, что, даже после стольких-то лет, ответ очевиден. Я здесь, чтобы предупредить, помочь, если понадобится. Ставлю тебя превыше всего. А тебе слышится и мерещится всякое. Сказать больше я просто не в силах. Узнаю большее – сообщу. Но это так работает, Жан-Клод, осведомители слушают сплетни, делятся ими со мной, а я отделяю зерна от плевел. Это крупицы, важные, но крупицы, и я не утаил их, а донес до твоих ушей. Жаль, что мне приходится пренебрегать собой впустую.
Монолог, которого ждал сидящий рядом, состоялся эмоциональным, минорным с нотами укора, угасающим на концах фраз, несколько пафосным, но только лишь оттого что Ашер попросту не умел говорить иначе, и напрасно было ожидать от него иного, или же того, что он действительно произнесет это вслух, а не откинет, представив прежде в мыслях будто наяву, сочтя неподходящим вариантом.
- Не могу, - последовало за тяжелым вздохом, звуком напоминающим, как если бы на раскаленные камни или железо плеснули студеной воды.
Он был таким необязательным. Он был таким необходимым… Этот вздох. Поднятая открытой ладонью рука – жест призывавший не перебивать, но и сам блондин не спешил что-то говорить. Взгляд скользил по скудному пейзажу ночного захолустья. И в затянувшейся паузе ночь не казалась тихой и безмолвной. Ее наполняли шорохи, ветер шелестел легким бризом гладящий деревья, а где-то пела ночная птица. Возможно, Жан-Клод слышал, как мечутся мысли в голове собеседника.
- Не могу, - повторил Ашер.
Он встал, но лишь для того, чтобы взять пакет с дневником, а затем вновь опуститься на свое место.
- Это труп, - коричневая бумага обычного пакета хрустела под мнущими ее пальцами. – Пора, наконец, признать это каждому из нас.
Блондин вынул ежедневник в темном переплете, раскрыл его, пролистал пару плотно забитых буквами страниц на французском.
- Вот оно: «Я мертв. Умер тогда вместе с ней на костре, вместе с растоптанным варварством и невежеством чудесным цветком. Умер безвозвратно, и чуда, ради которого так наивно пожертвовал Жан-Клод, не произошло», - прочитал он собственный витиеватый почерк. – Тут все, - действительно все: счастье и горе, боль и радость, известное всем и тайны. Пальцы пролистали несколько страниц с конца, и чтение продолжилось. – «Это не жизнь и даже не существование. Мне долго не удавалось найти подходящего слова. Сейчас, когда мне довелось вновь увидеть свое лицо цельным, сравнить до и после, считаю допустимым назвать это время затянувшейся агонией, мучением души в мертвом теле, и выход мне видится лишь один».
Ашер захлопнул свой дневник. Сжал его в руках, глядя на книжицу едва ли не с ненавистью, которую никто бы не смог понять. Он и сам не до конца ее понимал.
-  Ты ведь и сам это чувствуешь, что Ашера, которого знал и любил, больше нет и никогда не будет? – вопрос прозвучал, но открытая ладонь вновь взметнулась вверх, призывая к молчанию. – Мне видится, пока существует этот дневник, призрак того вампира будет преследовать нас. Я чувствую это, потому что твое недоверие, желание найти второе дно у моих слов колет внутри горечью обиды. Но я рад тому, что ты сказал, и не жалею о сказанном мной – теперь мне известна правда о твоем мнении обо мне.
Тихий голос шелестел не многим громче сухого прошлогоднего листа, которым забавлялся ветер, таща его по щербатой дорожке, скрашивая время, проведенное в подслушивании и подсматривании за всем вокруг. В нем не было упрека или осуждения, лишь чуть заметный намек на ошибку выводов Жан-Клода и легкая грусть о чем-то далеком.
И вампир действительно не осуждал друга. Мнение было очень даже не высоким, но оно имело право на существование. Больно, обидно, неприятно, и тем не менее новый Ашер принял его как данность, как отправную точку все еще возможного для тех двоих, что сидели бок о бок на ступеньках заброшенного дома.  И все же блондин собирался отказать в правде, пойти на риск, но то был единственный шанс получить искренний ответ, каким бы он не был.
- Прости, что оторвал тебя от забот, ради крупиц информации, что посчитал важной. И прости, что не могу сказать большего. У меня просто ничего большего нет. Сам же знаешь, как это работает. Слухов много, а правды в них на горсть не соберешь. Узнаю еще – скажу. Понадобится помощь – помогу. Не для того, чтобы ты считал себя обязанным, а потому что хочу это сделать, - «И сделаю, наплевав на твою гордость».Но не требуй от меня того, что заставит тебя сказать «да», что не оставит тебе выбора. Я этим путем идти не хочу.
Жан-Клод хотел конкретики? Он ее получил. В единственном виде, в котором только мог, нельзя же требовать от Ашера невозможного? В конце-то концов, блондин открыто и уже не единожды за вечер говорил, что не держит камня за пазухой. И упрямое нежелание друга это услышать раздражало вампира. Он готов был принять предвзятое отношение, заслуженные и нет упреки, но не демонстративную глухоту, а потому последняя пара фраз прозвучала несколько резко –  в таком виде раздражение вырвалось наружу.

+2

11

Принц наблюдал за Ашером, пожалуй, даже со слишком чрезвычайным усердием, стараясь уловить любую мелочь, способную заставить инкуба передумать, заставить его взять свои слова назад и принять дорогого друга с распростертыми объятиями, но... Почему-то всегда в их общении появлялось это самое злополучное "но". Услышав голос Ашера в своем мобильном, в сознании Жан-Клода появилась надежда, теплый огонек, готовый от любого мельчайшего дуновения исчезнуть...  и олицетворяющий собой благоразумие Ашера. Благоразумие их обоих, встретившихся вот здесь, на окраинах города подле ничем не примечательного старого и полуразрушенного дома. Была едва уловимая и от того спрятанная на задворках сознания надежда на то, что они все же смогут договориться. Раньше же это у них получалось! Или же буфером всех этих бесконечных истерик и недопонимания была Джулианна? Может быть лишь она скрашивала одним лишь своим существованием, одной лишь своей любовью такое дикое различие характера Жан-Клода и Ашера? Только был ли смысл думать об этом сейчас, когда с каждым новым сказанным словом взгляд Ашера претерпевал все большие и большие метаморфозы. Кажется, золотоволосый вампир и Жан-Клод говорили на разных языках, хотя прекрасно понимали назначение каждого из слов. Но истинный их смысл все время незаметно ускользал. Жан-Клод признавался себе сейчас в том, что действительно... он действительно боялся, что зацепившись, как это обычно бывало, за что-то мелкое, но всколыхнувшее в его душе бурю, Ашер предпочтет воплощать все опасения Жан-Клода в жизнь. И надежда, так трепетно хранимая где-то глубоко внутри, исчезнет, а теплый огонек закует в свои морозные и снежные тиски ненавидящий взгляд Ашера.

- Не могу... - мысли растворились где-то в ночной тиши. Он все еще сидел рядом с Ашером и ждал... Он смотрел точно перед собой на черные деревья, на асфальтовый блеск растрескавшейся дороги... и почему-то все еще не уходил. Мастер львов говорил, а Жан-Клод судорожно собирал все те хрупкие воспоминания о былых днях в единый образ. Он все же обратил свой взор на дневник, который Ашер вынул из шуршащего и нарушающего тишину пакета. "Ты вел дневник?" - удивление практически отразилось на идеальном лице, но Принц не произнес вопроса вслух. Возможно, его мир сейчас должен был перевернуться, и он должен был понять что-то важное... но разум так охотно выдернул из контекста слово "труп" и во всех подробностях, со всех сторон теперь принялся его рассматривать. Француз не отвечал, никак и не реагировал. Неужели, его здесь все еще держало прошлое? Неужели здесь его держал только лишь прошлый Ашер и светлая память о Джулианне? И зачитанные им строчки из дневника лишь стали тому прямым подтверждением. Ашер действительно умер еще тогда. И до Жан-Клода как будто бы только сейчас это дошло. Все, что представлял собой блондин после того ужасного инцидента, было лишь изуродованной маской, которая своими извращенными корнями продырявила того самого, настоящего золотоволосого вампира, которого Жан-Клод любил когда-то давно.

- Ты ведь и сам это чувствуешь, что Ашера, которого знал и любил, больше нет и никогда не будет?

И Принцу оставалось лишь кивнуть, соглашаясь с горькой правдой. Прошлого не воротишь, вампиров не заставишь вернуться назад и быть такими, коими они были прежде. На это не способен никто из ныне живущих... Но эти Слова... иногда Жан-Клоду казалось, что придумали их лишь для того, чтобы причинять близким людям боль. Ноющую, неприятную, но, увы, уже не такую колючую, как раньше. Время извратило их. Извратило их обоих, и каждый боялся потерять то самое ценное и запылившееся, что осталось от них настоящих, что было спрятано под множеством жестких и нелицеприятных масок.

Мне видится, пока существует этот дневник, призрак того вампира будет преследовать нас. Я чувствую это, потому что твое недоверие, желание найти второе дно у моих слов колет внутри горечью обиды. Но я рад тому, что ты сказал, и не жалею о сказанном мной – теперь мне известна правда о твоем мнении обо мне.

- У меня нет обиды к тебе, mon Ange, - Жан-Клод счел нужным прояснить ситуацию. Но само построение фразы Ашера уже дало ему намек на то, что давний друг подменяет понятия, зачем-то проецирует свое поведение на инкуба. Это было странно, хотя возможно... француз опять что-то не так понял. Ох уж эти вампирские игры в Слова. Порой они слишком сильно отводят разговоры от самой сути этих разговоров. - И тем более не считаю тот... призрак разрушительным в наших и без того практически разрушенных отношениях, - он горько, но вполне искренне улыбнулся, однако фраза требовала продолжения. Инкуб не сказал самого важного, но...

- Прости, что оторвал тебя от забот, ради крупиц информации, что посчитал важной. И прости, что не могу сказать большего... Но не требуй от меня того, что заставит тебя сказать «да», что не оставит тебе выбора. Я этим путем идти не хочу.

- А каким путем ты хочешь идти? - спросил вампир, оборачиваясь к другу. В его глазах читалось участие. Инкуб действительно хотел знать, что предпочтет Ашер, какие планы роятся в его голове. Он обернулся к нему всем корпусом в надежде, что вампир поймет его слова правильно. - Прежнего Ашера я прекрасно помню, наверно, даже лучше, чем ты сам... а про тебя нового я не знаю ничего. Теперь ты - совершенно новая книга, в другой обложке, с чистыми и еще хрустящими страницами, которые только и ждут, чтобы перо коснулось их. Но если прежний переплет мне так хорошо знаком, и каждая страница открывается, каждая строчка отзывается какой-то эмоцией в моем сердце, то... на новом издании висит слишком опасный замок, - нет, Жан-Клод вовсе не боялся Ашера. Он боялся всего того, что может выплеснуться на него, стоит ему лишь одним глазком заглянуть под жесткую обложку. И до конца не был уверен, а нужно ли ему это вообще. Но самым интересным было даже не это... Слушая сейчас Ашера, инкуб вдруг неожиданно для себя увидел ситуацию с иной стороны. Увидел ее другими, более светлыми, чем у себя самого глазами.

- Так что же со всем этим мы будем делать? - и в спокойном бархатистом голосе вдруг промелькнули едва уловимые лукавые нотки.

+2

12

Мастер львов развернулся в ответ и теперь открыто смотрел на главного демона своей души. Когда-то главного демона.
- Вот и не трогай, - очень-очень серьезно начал Ашер, - а то замочек кусается, когда под обложку - "В душу", - лезут без спроса.
Такого жирного намёка не понять невозможно. Но вампиру, провокатору, что искушал лукавством в голосе, - блондин зал это - подобного ответа будет мало. К тому же прозвучало как-то совсем резко.
- И это только в лучшем случае. В худшем, - и следом последовало игриво-нахальное, - влю-бишь-ся. А я слишком стар для столь юных любовников.
Ашер утвердил локоть на колене и подпёр подбородок рукой. Сейчас только он знал, что в шутке не было ни грамма шутки, но не собирался присваивать эту тайну себе. Просто не ожидал, что говорить о столь сложном придется вот прямо сейчас. Но как еще им разобраться в том, что с этим делать?
- Я серьезно, Жан-Клод, меньше всего мне хочется видеть тебя или себя влюбленным в одного из нас, - полная неготовность к такому повороту вышибла из златовласого все красноречие. - Однажды я уже совершил эту ошибку, и пусть она привела к недолгому счастью, мы слишком дорого за нее заплатили. Но... Дьявол! - эмоции нахлынули внезапно и искали выхода, нашли в ногах, на которые вскочил Ашер и заметался диким зверем, запертым в невидимые стены вокруг крохотного пяточка у ступеней крыльца. - Я не оправдываюсь! - воскликнул, будто предвосхищая возможную реакцию на то, что собирался сказать. - Но откуда мне было знать? Как мне было понять и отличить при тех нравах, что царили вокруг нас, что... - он остановился напротив Принца, но в последний момент крепко зажмурил глаза из-за непонятного, необъяснимого страха за реакцию собеседника на то, что он собирался на него обрушить - правду, которая, открывшись, шокировала его самого до глубин души, понятия о которых он даже и не имел. - Что ты мой возлюбленный брат. Я спутал, ошибся, потащил за собой тебя в этот омут, - "Вот я и расписался в списке промахов". - И у меня нет ни малейшего желания повторять этот грустный опыт. Ты... - Ашер не открывал глаз, ему именно сейчас так было проще. - Ты был мне братом, прости, что я этого не понял. Что не остановился, не попытался разобраться и понять, где настоящее, а где извращённое. Ты был мне братом, даже если мы оба верили в обратное. И ты им останешься.
Чем больше вампир говорил, тем сложнее давались ему слова. Будто бы чья-то невидимая рука сдавливала горло все сильнее, мешая воздуху выходить из лёгких и наполнять звуки силой достаточной для них.
Жан-Клод умел распознавать правду. Но правда и вера в собственные слова для него звучали бы одинаково. Ашер знал это. И потому внутренний голос твердил ему, открыть глаза, дать прочесть по ним все, чтобы у Принца не осталось и толики сомнения, но вампиру было слишком тяжело это сделать, показать другу и брату, что даже если у того найдутся силы простить, то блондин вряд ли сможет простить самого себя.
Собрав по крупицам всю волю в кулак, Ашер открыл глаза и прямо посмотрел на собеседника.
- Ты спрашивал, каким путем я хочу идти? Мой ответ: тем, в котором нет иллюзий; тем, в котором есть принятие друг друга такими, какими мы есть. И твое решение ничего не изменит в моем к тебе отношении. Просто ты должен принять его сам.
Последнюю фазу златовласый выделил – она была главной. Весь ее смысл сводился к одному: чтобы не было между ними в прошлом, его не стоило принимать в расчет; есть только настоящее, и именно оно важно. А каким оно будет зависит только от них самих.
Но ждал ли при этом Ашер эмоционального отклика? Ждал, и все же надеялся на взвешенное решение холодного разума Жан-Клода. Только так можно было бы избежать напрасных надежд, которые блондин еще не в силах был оправдать. Да, он говорил правду о понятии любви к брату, но сам еще не привык жить с этим пониманием. А еще в нем сложилось знание, что пытаться не совершать ошибок в отношениях, любых, и действительно не совершать их – это не просто разные вещи. Второе было попросту невозможным никогда и ни при каких условиях. И потому каждый совершит их и не одну.

Отредактировано Asher (27.02.18 15:12:03)

+2

13

В картинно-наигранном шуточном жесте "Сдаюсь, ты победил" Жан-Клод поднял ладони вверх и улыбнулся, и его лицо при этом озарилось едва заметной искоркой облегчения. На мгновение ему вдруг расхотелось быть страшным и опасным вампиром, контролирующим каждый свой шаг и каждое слово... решающим за других, что "хорошо", а что "плохо". Ему куда приятней сейчас было просто по-ребячески вскинуть руки и очутиться в родной Франции, в те самые удивительные времена, когда все было до умопомрачительного просто. Была только жизнь и смерть... и никаких промежуточных понятий. Никаких зловещих интриг и переживаний, длящихся столетиями. Как бы тогда повернулась его жизнь, не встреть его представительница линии крови Белль Морт? У него была бы жена... наверняка. Были бы дети, дети их детей и так далее. Обо всем этом можно было порассуждать в тесном дружеском кругу. Обо всем этом можно было пожалеть, оставшись наедине с собой, но Жан-Клод не жалел. Никогда. У него была тысяча жен... по самым скромным подсчетам. Ни одному мужчине на земле и не снилось подобное, и даже птенцы Белль Морт не могли бы похвастаться столь внушительным багажом опыта. У него была дочь. И пусть не родная... но стоила тысячи детей, а то и больше. Он воспитывал, был ее опорой, был для нее в буквальном смысле всем дольше, чем любой родитель. И разве подобное предосудительно называть счастьем?

- Не трогаю, не трогаю, - в голосе инкуба зазвенели лукавые нотки, поддерживаемые начатую Ашером игру. - В худшем - влю-бишь-ся. А я слишком стар для столь юных любовников, - а вот после этой фразы Принц рассмеялся.

- Лестно, что ты обо мне столь неординарного мнения. Шесть с половиной веков никак не отразились на замершей во времени и пространстве молодости. Это даже вызывает во мне бесконтрольное чувство ребяческой гордости, - настроение взяло отметку на деление выше, а быть может, даже на пару делений, но последующие слова Ашера вновь призвали Жан-Клода к серьезности. Они зацепили Принца города и удерживали его внимание так долго, пока золотоволосый вампир говорил. Француз не ожидал... действительно, он не ожидал от своего давнего друга таких внезапно нахлынувших откровений. Мастер львов вскочил на ноги, не найдя облегчения в одних лишь словах, и инкуб следил за ним, как загипнотизированный, увлеченный столь искренними эмоциями, которые от Ашера он не слышал многие и многие годы. Как завороженный, он смотрел в его закрытые глаза и пытался совладать со своими собственными чувствами. Откровения всегда подкупали, и Жан-Клод лучше других знал их такое столь примечательное свойство. Знал, но никак не пользовался этим знанием сейчас. Он пустил собственные чувства на самотек, позволяя им затопить всю ночную синеву его бессмертных и всепонимающих глаз. Но Ашер так не увидел их. Когда светло-голубые глаза вновь открылись - их встретил знакомый и рассудительный взгляд того, кто должен был решить эту задачу. Разгадать загадку и выдать правильный ответ. И пусть прочие вампиры сочли бы его решение проявлением слабости, возможностью бросить ему вызов и занять лакомый трон, но Жан-Клод более не желал отталкивать от себя людей, некогда бывших ему ближе собственной матери... даже если они сами делали все возможное для свершения обратного. Пожалуй, стоило бы счесть это проявлением человечности. И, в отличие ото всех других прочих немертвых, Жан-Клод гордился этим качеством.

- Я не жалею о том, что происходило между нами, mon Ange. То было самое яркое время в моей бессмертной и длящейся веками жизни. И оно навсегда останется в моей слишком хорошей для этого мира смертных памяти, - он медленно поднялся на ноги так, словно бы все это краткое время решал и думал, как ему стоит поступить. Полы его плаща приняли свое первоначальное положение, не оставив на ткани ни единой складки. Все было идеально... даже чересчур, но лишь с внешней стороны. Как и сказал Ашер - никому не следует без разрешения лезть под веками выверенную обложку. - Но ты прав... Прошло слишком много лет для того, чтобы кто-то из нас вознамерился измениться. Люди не меняются уже после тридцати, а нам... - он ухмыльнулся, - несколько больше, чем человеческие тридцать. Принятие друг друга, своих ярких и до пугающего мрачных сторон - это взвешенное и радостное для меня решение. Волнует лишь его реализация. Но, не попробовав - мы так и не узнаем результата, верно? - рука вампира вдруг пришла в движение и плавно поднялась. Ладонь мягко, но уверенно, совсем по-дружески опустилась на плечо того, чьи волосы даже в тусклом свете фар отливали золотом. Ашер более не прятался. Ни от себя, ни от всего окружающего мира. Он смотрел на Жан-Клода открыто, не стремясь скрыть свои эмоции и переживания за вуалью мягких волос. И Принц ответил ему тем же. - Сент-Луис - теперь твой дом. Ни тюрьма, ни пристанище, ни временный ночлег... а дом. И вопреки заученному вампирскому здравому смыслу я не стану настаивать на клятве крови. Мне хочется верить в искреннюю, а не навязанную кем-то силу братских уз.

+2

14

- Я не жалею о том, что происходило между нами, mon Ange. То было самое яркое время в моей бессмертной и длящейся веками жизни. И оно навсегда останется в моей слишком хорошей для этого мира смертных памяти, - время растянулось, обволокло густой смолой, запечатлевая в себя события как мошку, чтобы и через годы уникальным янтарем-воспоминанием остаться в памяти, подробным до мельчайшей детали: напряженное ожидание Ашера, медлительная грация Жан-Клода, каждый едва заметный жест и едва слышный шорох ткани... - Но ты прав... Прошло слишком много лет для того, чтобы кто-то из нас вознамерился измениться. Люди не меняются уже после тридцати, а нам... - "А нам - тебе по пояс", - на ухмылку друга блондин покачал головой, он был не согласен, но спорить сейчас не имел никакого желания, хотя главный и неопровержимый аргумент стоял прямо напротив, - несколько больше, чем человеческие тридцать, - продолжал тем временем Принц. - Принятие друг друга, своих ярких и до пугающего мрачных сторон - это взвешенное и радостное для меня решение. Волнует лишь его реализация. Но, не попробовав - мы так и не узнаем результата, верно?
- Мы не избежим ошибок, но я не знаю никого, кто бы их не совершал, - вампир не питал радужных надежд по поводу легкого успеха, скорее наоборот, прекрасно понимал, что им буквально придется начать все с чистого листа. - Идеальных нет.
В любую другую ночь Ашер бы отпустил нарциссичную шутку, просто не сегодня, не сейчас. Момент был другой. Такой глубокий и в тоже время хрупкий словно хрустальный. Его так легко было испортить всего лишь лишним вздохом. Рука Жан-Клода на плече стала бы неожиданностью года, если бы не его слова:
- Сент-Луис - теперь твой дом. Ни тюрьма, ни пристанище, ни временный ночлег... а дом. И вопреки заученному вампирскому здравому смыслу я не стану настаивать на клятве крови. Мне хочется верить в искреннюю, а не навязанную кем-то силу братских уз.
Ночь была полна откровений. Откровений Ашера о себе и для себя о себе. Его Принц, его брат, его друг взламывал замки на дверях души слишком легко, и это одновременно и пугало, и вселяло глупую радость. Ведь не отверг же, принял, дал почувствовать себя нужным, желанным, а не навязанным обстоятельствами. И только в этот момент из вампира ушло это нервное напряжение, отступило и растворилось в небытие. Не сильное изменение, но, наверняка, не оставшееся незаметным. Слишком близко стоял Жан-Клод, слишком хорошо тот знал назвавшего его братом, да и даже будь то иначе, рука на плече не могла не почувствовать расслабившихся мышц.
"Я нестану настаивать на клятве крови", - все крутилось в голове, пока Ашер, ошеломлённый, открывал и закрывал рот, будто бы каждое из слов, крутившихся на языке и готовых с него сорваться, вновь и вновь оказывалось недостаточно хорошим или подходящим. Пока из жизни далёкой, словно и вовсе не его, не всплыли вызубренные когда-то по настоянию учителя юношей, почти мальчишкой, фразы. Буквы в воспоминании налились чернилами. Забавно, что урок французской истории пригодился спустя столько времени.
- Во имя любви Бога и милости Дьявола, отныне и вовеки, я клянусь знанием и силой защищать моего брата, Жан-Клода, помогая ему во всем, - клятву крови можно было расторгнуть, королевскую обойти, ведь в оригинале говорилось "коль будут даны мне знания и силы", но Мастер львов внёс свои коррективы, которые не оставляли ему пути к отступлению. - Но не торопись принимать мою клятву. Тебе ещё не известно, кому предлагаешь обрести - как бы я этого хотел! - дом. Возможно, это слишком ценный дар. По нынешним временам, - Ашер поднял руку и буквально содрал с себя галстук - нервное движение в желании расквитаться с неприятной частью побыстрее. Шелк ненужной, тут же позабытой лентой упал на газон, а пальцы уже выдергивали из гнезд петелек маленькие пуговицы на рубашке, чтобы небольшая доля отогнутой материи перестала скрывать верхнюю границу шрамов на теле. - Видишь? Они все ещё со мной. Я избавился пока лишь от тех, что были на лице. Срезал, - вампир хотел улыбкой подтвердить лёгкий тон, которым он говорил об операциях, но его тело, а точнее лицо оказалось честнее, и губы скривило то ли как от горечи, то ли как от боли. - Это стоило своих усилий, и, коли быть до конца откровенным, до сегодняшней ночи я готовился к следующему этапу. Видишь ли, если раны заживают слишком быстро или с обычной скоростью, то увечье почему-то возвращается, возможно повреждённая кожа не может восстановиться здоровой, - блондин пожал плечами, высказанная им теория была лишь теорией, а истинны не знал никто. - Ты ведь знаешь, есть только один способ притормозить регенерацию... - договаривать не стал, конец фразы они знали оба. - Недели, Жан-Клод, мы работали над моим лицом, и недели после, пока я готовился... Если ты скажешь мне остановиться, начать питаться нормально и все отложить, я соглашусь и послушаюсь, потому что сейчас не время быть эгоистом, но... - Ашер покачал головой и заглянул в очи друга глазами полными грусти и отчаяния. - Но не уверен, что когда либо вновь решусь на подобный шаг, а шрамы рано или поздно сведут меня с ума.
И не то, чтобы сами операции не толкали его к грани безумия, просто они были кошмаром, который обещал закончиться.
- На теле они слишком глубоко, щедрость церковников не знала границ, чтобы сократить количество операций, срезать придется сразу и много. Я буду большой окровавленной, уязвимой и голодной обузой для тебя. Мне будет нужна самая глубокая нора, питание и охрана. Подумай ещё раз, готов ли ты сейчас взвалить ещё и это на свои плечи? - Ашер не отговаривал от принятого Принцем решения (или все же приглашения?), просто объяснял варианты и, возможно, немного надеялся на то, что Жан-Клод внемлет и прикажет ему питаться, отложив предстоящую прогулку златовласого в персональный Ад.

+1


Вы здесь » Circus of the Damned » Сборник рукописей, том II » [07.05.11] Couloir de fidelite