https://forumstatic.ru/files/000d/56/27/98803.css
http://forumstatic.ru/files/000d/56/27/46484.css
У Вас отключён javascript.
В данном режиме отображение ресурса
браузером не поддерживается
-->

Circus of the Damned

Объявление


ПРОЕКТ ЗАКРЫТ!

спасибо всем, кто был с нами все это время ;)




П Е Р С Ы  И  А К Т И В  М Е С Я Ц А

Sophia Ricci

Jean-Claude

О Б Ъ Я В Л Е Н И Я

    26.08: Конкурс "Веселята августа"!

    27.07: Конкурс "Июльские веселята"!

    20.07: Обновлены Правила ролевой!

    29.06: Конкурс "Июньские веселята"!

    28.05: Конкурс "Майские веселята"!

    24.02: Конкурс "Веселые февралята"!

    17.02: Обновлена Новостная лента!

    11.02: Новое объявление на форуме!

    15.01: Внимание! Объявление!

    26.11: Пополнился Словарь терминов!

    25.11: Конкурс: "Веселые ноябрята"


П О П У Л Я Р Н О С Т Ь

П Л Е Й Л И С Т

К О Р О Т К О  О Б  И Г Р Е

Представьте себе наш мир, в котором есть все столь привычное нам: географическое положение, политическая структура, история и многое другое, а все мифы и легенды про вампиров и оборотней - это не просто красивые слова и мистические выдумки, а самая натуральная реальность. Что жили эти существа во все времена, существовали и бороздили просторы Земли, страшась лишь охотников и священнослужителей. Представьте мир, где фразу «Вампиры? Оборотни? Шутите? Их же не существует!» можно услышать только в дешевой мелодраме с дешевыми спецэффектами.

События игры разворачиваются в городе Сент-Луис, штат Миссури, где не так давно, как и во всех Соединенных Штатах Америки (остальные страны, кроме Великобритании, еще не так сильно "подружились" с монстрами), вампиры и оборотни были признаны полноправными гражданами. Теперь, в силу гуманности и развитости этих двух стран, "монстры" признаны разумными, как и люди.




РЕЙТИНГ ИГРЫ: NC-21 [18+]

СИСТЕМА ИГРЫ: эпизодическая

Р А З Ы С К И В А Ю Т С Я

Мы будем рады видеть в игре любых персонажей, вписанных в игровые реалии, от оригинальных чаров до акционных и канонических. Разумеется, предпочтение отдается двум последним категориям, но вовсе не обязательно переступать через себя и брать уже придуманного героя. В игре мы больше всего ценим индивидуальность, колорит и личностные характеристики персонажа. И замечательно, когда у игроков получается оживить канон и форумный канон.




О Г Р А Н И Ч Е Н И Я

Временно остановлен набор персонажей-неканонов:

   наемники

   наемники-оборотни и маршалы-оборотни !

   оборотни, умеющие скрывать свою силу

   вампиры линии крови Белль Морт

Р Е Г И С Т Р А Ц И Я

Правила ролевой

Основной сюжет

Шаблон анкеты


Гостевая

Список ролей и NPC

Занятые внешности


Готовые персонажи

Акционные персонажи

Заявки на персонажей


Оформление профиля

Аватары, внешности


И Г Р О В О Й  М И Р

Словарь терминов

Описание мира

Законы в мире


Люди и Обладающие даром

Вампиры и Мастера вампиров

Оборотни и Альфа-доминанты


Ламии и Ламмасы

Джинны и Призыватели

Персонажи игровой реальности


Бестиарий

Профессии


В А Ж Н Ы Е  З А М Е Т К И

Лента новостей

Сборник квестов

Личные дневники


Поиск соигроков

Отсутствия в игре

Создание локаций


Заявки (квесты и ГМ)

Награды и подарки

Подарки друзьям


Календари и погода

Оформление эпизодов

А Д М И Н  С О С Т А В

Администратор:

Jean-Claude


Главный модератор:

Sophia Ricci


Квестмейкеры:

Sophia Ricci

должность вакантна


Мастера игры:

должность вакантна


PR-агенты:

Nathaniel Graison

должность вакантна


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Circus of the Damned » Сборник рукописей, том II » [01.05.11] Die Falle vom Obsidian


[01.05.11] Die Falle vom Obsidian

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Время: вечер и ночь с 30 апреля на 1 мая
Места: заброшенное кладбище в Сент-Луисе
Герои: Эльза Вульф, Шанго Матис Верон
Сценарий: давным-давно утерянный кинжал, призванный творить зло и собирать души убитых им людей, объявился в Сент-Луисе. Его обладательницей по воле случая стала Эльза Вульф - девушка, которая уже совершила непоправимое, будучи под магическим воздействием этого клинка из Обсидиана. А создатель этого ужасного артефакта, вудуист Шанго Матис Верон, намерен получиться сое творение обратно.

+1

2

А Сент-Луис тем временем все никак не хотел выпускать вудуиста из своих тесных метафизических объятий. Он был бы рад сказать, что в этом городе его более ничто не держит, но где-то глубоко в лесу существовала пещера, наполненная его магией. И апогеем этой мистической энергии был Дьяб - Лоа, созданный самим вудуистом... и обретший ныне небывалую мощь. В его власти было запросить у Шанго душу бессмертного вампира в качестве платы за продление жизни колдуна, и в его власти было потребовать что-то еще, что-то более ужасное или более разрушительное, пока обещанные две сотни душ не окажутся в пещере на своих законных местах, аккуратно расфасованные по бутылкам и оставленные в рабстве прожорливого Дьяба на веки вечные. Одна душа за один год поддержания жизни вудуиста в проклятом теле, уложенном на холодный каменный постамент. Одна душа за один год забвения, спасающего его разум от безумия и прочих человеческих желаний и потребностей. Безусловно, Матис был благодарен Дьябу. И каким бы жестоким и пакостным не стал этот Лоа, без него вудуист сейчас был бы всего-навсего горстью старых и иссушенных костей. Без этого Дьяба не смог эти две сотни лет жить и Морган, Мейстер колдуна, навсегда связанный с ним вампирскими метками. И если все это время Адалард мог думать, что это его сила поддерживает жизнь во впавшем в забытье мужчине, то Шанго всегда знал иную правду. Только благодаря Дьябу она оба продлили свое существование на целых два столетия. И Верон не узрел ничего удивительного в том, что Лоа запросил душу Моргана в качестве платы. Ведь за спасение своей жизни вампир не отдал и пени, да он и не смог бы. Лоа не откликаются на зов тех, кто не несет в себе частичку их религии, их магии. Они могут лишь желать души непосвященных в надежде получить из них верных слуг при следующих перерождениях.

Но сегодняшняя ночь преподнесла колдуну неожиданный сюрприз. Кинжал, утерянный много лет назад, кинжал, который был призван затуманивать разум своих обладателей, которые, сами того не подозревая, совершали жертвоприношения и запирали души умерших внутри ритуального оружия, объявился в Сент-Луисе, практически в руках мужчины. Этот артефакт - один из самых сложных и величайших экспериментов вудуиста, на создание которого у Шанго ушло невероятное количество сил и времени. В те времена колонизации Америки он был буквально одержим жаждой знаний и открытием в себе новых и новых возможностей. Он все силы положил на то, чтобы поставить под сомнение местных индейских духов ... чтобы показать шаманам могущество и величие Лоа вуду, и не было у него ни капли сомнения в справедливости и правильности своих деяний. Темные духи одобряли его методы, одобряли его неиссякаемое желание служить им и подносить дары. Но за каждое подаренное духами умение они требовали подношение. Кровавое и далеко не всегда безобидное. Но разве же человеческие жизни стоят благословения Лоа? Ответ был очевиден. И тогда и сейчас.

И решение нашлось само собой. Как говорится, ищущему да воздастся. Индейский кинжал, лезвие которого было выполнено в местных традициях из прочного вулканического обсидиана, символизирующего мощь стихии, а рукоять - из кости хищного зверя, символизирующего смелость и бесстрашие в борьбе за правое дело. И лишь оплетка рукоятки была сделана из тонких полос человеческой кожи, содранной заживо и украшенной различными костяными бусинами и осколками зубов. Именно кожа человека стала связующим звеном, помогающим кинжалу собирать души. Разумеется, было невероятное количество песен, приношений и ритуалов... прошло бессчетное количество дней и часов, что колдун провел в своей пещере, в своем тайном святилище, чтобы заставить кинжал служить цели. Зато после он получил сосуд, способный самостоятельно собирать души и хранить их бесчисленное количество лет, и которые извлечь мог только один единственный колдун - тот, что создал его. Теперь, казалось бы, сбор душ для оплаты магических сил упростился, но... лишь до тех пор, пока кинжал не обрел своего собственного Дьяба, с которым Шанго так и не успел договориться. Кинжал пропал, но колдун всегда знал - то было деянием рук краснокожих. Впрочем, пропавший нож, что принялся исполнять свое предназначение, точнее, его содержимое... Верон пообещал Дьябу своей пещеры в качестве платы за свое спасение.

* * *

На следующую ночь после обнаружения кинжала где-то совсем близко, Шанго сидел неподалеку от заброшенного кладбища на другой стороне реки Миссури около поваленного надгробия, которое и стало его столом, его подставкой для необходимого ритуала. Круг, начерченный собственной кровью, перебинтованная рука, свечи из черного воска, горящие зеленым пламенем и выстроенные вдоль кровавой линии. Он опускал свои дрожащие пальцы в деревянную миску, наполненную свежей кровью курицы, и рисовал древние символы на очищенном от мусора камне. Его губы едва различимо двигались, произнося молитвы нужным Лоа, Барону Самди и многим другим, что помогали ему создавать уникальный инструмент для сбора душ. В отдельной каменной плашке лежал тлеющий сверток связанных в пучок трав, среди которых был лиатрис колосковый, необходимый для усиления принуждения. Колдун должен был заставить обладателя кинжала придти на его зов. А точнее, его обладательницу.

Несколько темно-синих волосинок, доставшиеся ему от неожиданной знакомой в вампирском клубе, откликнулись странной активностью, стоило ощутить близость кинжала. Магической активностью. Шанго увидел эту незримую связь между своим амутелом, что связывал его с кинжалом и этими частичками синеволосой Эльзы. Все-таки Духи никогда не ошибаются, никогда ничего не делают просто так и... никогда подводят его. Они всегда дают правильные знаки, ведь в тот роковой вечер Матис не осознавал, зачем же ему понадобились частички той девушки. Но теперь все встало на свои места. Один волосок он обмотал вокруг пучка необходимых трав, а второй - вокруг своего амулета. И когда символы были нарисованы - мужчина вложил в круг оба этих предмета и закрыл глаза, продолжая нашептывать неизвестные миру заклятья.

Каким-то непостижимым образом ритуальный нож достался этой девушке, которая уже совершила убийство, ведомая безумием ненасытного кинжала. Именно благодаря этой жертве вудуист смог ощутить всплеск силы. И теперь ему нужно было увидеть ее, увидеть этот страшный предмет в ее руках и узнать... сколько же всего душ ему удалось собрать за столь долгое его отсутствие. Он знал, что кинжал этот не убивает часто, заложенная в него активность не столь велика, но он должен был убедиться. Он должен был получить свое творение обратно. Капюшон удлиненной черной кофты скрывал половину лица колдуна, и в это время суток он был практически незаметен, если не считать круг горящих свечей.

+1

3

Почему эти глупые людишки так не любят и вечно ругают боль? Такую обычную и привычную физическую боль. Ведь мы рождаемся и умираем с ней, она часть, та самая неотъемлемая частичка, что остаётся с нами навсегда, даже когда наше сознание покидает нас, отправляясь в пучину безумия или всецело отдавая себя бездне отчаяния. Мы можем не видеть, не слышать, перестать чувствовать вкус и запахи, но боль, боль будет всегда. Ибо она единственно верное доказательство того, что ты ещё жив. Что сегодня враг ещё не спляшет на твой могиле, и что реальность вот она, прямо перед тобой, такая настоящая, единственно истинная, она готова принять тебя, забрать назад, убаюкать и успокоить, словно заботливая мать. Нужно просто потерпеть, ещё немного, совсем чуть-чуть, чтобы больше ни осталось ни капли сомнения в том, что ты ещё жив! Хотя иногда терпеть уже не было никаких сил, может для этого люди и напридумывали всяких лекарств, травяных сборов, примочек и банальных обезболивающих на вкус, цвет и кошелёк. Они так неистово жаждут избавится от того единственно фактора, что в любой момент заставляет их почувствовать себя живыми, вспомнить, что они не бесцельно бродящие по миру кожаные мешки с костями. В которые по чьей-то злой шутке сунули нечто под названием душа, а ещё напихали всяких разно мощных процессоров, словно для некоего весьма извращённого веселья, а глупые люди назвали это сознанием и ходят, анализируют, надумывают себе болезни и прочую лабуду.
  Из крепких объятий Морфея Эльзу вырвала резкая боль в боку. Она пробежала по телу словно импульс, затухнув так же быстро, как и началась. Не зря же говорят, что привычка вторая натура, девушка просто повернулась на больной бок, в желании свернуться в позу маленького эмбриончика, которого так легко укрыть и защитить от этого враждебного мира. Мира боли, в котором немка пока успешно выживала. Но этот короткий импульс, столь быстро заглушённый почти лошадиной дозой обезболивающего, которой бывалый доктор обколол свежий шов. Неприятные ощущения ушли, бок она не особо чувствовала, но сон уже исчез, его прогнала шальная мысль, ведь пока она чувствует боль, она жива. Девушка подняла в воздух ладонь и посмотрела на растопыренные пальцы, стараясь уловить хотя бы их силуэт в тёмной комнате. Дома было тихо, привычно тихо. Она не обращала внимания на мерное гудение холодильника и тихий шум от ноутбука, кажется, один из них был на столе. Напрягая зрение, Вульф изо всех сил пыталась вглядеться в очертания собственной руки, словно вместо неё там сейчас искусственный протез или вообще, ножка стула с вклеенными карандашами, заменяющими пальцы. Однако сознание, услужливо обрабатывая изображение, видело лишь очертания руки, такой же как она была сегодня утром, а ещё неделю назад и даже больше. Но немка больше не доверяла собственному сознанию, отчаянно пытаясь уличить его в лжи и предательстве, стараясь найти ту заветную дверь, за которой что-то злой и противный спрятал её воспоминания о вчерашнем дне. Но ничего не получалось. Доктор даже предложил всякие нехорошие препараты, дабы очистить голову от дурного, но Эльза не доверяла тому, что народ называл наркотиками, будь то медицинские препараты или же нечто похуже, заставляющее сознание отправиться в путешествие в стратосферу. Нет, ей нужен был контроль, контроль над самой собой, своим телом, даже этим чертовым сознанием и главным предателем - памятью. Она корила и порицала себя за то, что на время утратила этот контроль. И ладно, если бы кто-то просто предложил нагадить и скинуть всю вину на другого, отдаться дурной идее и совершить глупость, о которой потом будешь жалеть пол жизни, хотя, может всё именно так и было. Но Крампус их всех дери, она не помнила, ни черта не помнила.
  Возможно, Вульф так бы и пролежала всю ночь, пытаясь невидящими глазами разглядеть очертания собственной руки, что ладошкой смотрела в, ставший за эти годы родным, потолок. Но что-то влажное предательски скатилось по виску, с неприятным ощущением попадая в ухо. Девушка резко села на кровати и мотнула головой, не обращая внимания на резкую боль и протест со стороны левого бока. Ладошки быстро отёрли лицо и привычным движением собрали волосы за спиной. Она не могла больше спать. Взгляд прошелся по комнате, подмечая привычные тени и измененные очертания предметов. Целая орда плюшевых защитников охраняла покой своей хозяйки, но разве был от них прок, в прочем, как и от той терракотовой армии, что была навечно погребена вместе со своим господином. Эльза медленно втянула ноздрями воздух, кривясь от неприятного запаха медикаментов, что так до конца и не выветрился. Снова огляделась и прислушалась, только сейчас где-то в бескрайней черноте сознания всплыли остаточные воспоминания о том, что Шарп собирался уехать на всю ночь по делам. Всё-таки мужчина не один день отсутствовал в городе, да и помимо своих проблем явно подумывал водрузить себе на плечи ещё и дилемму потерянного дня. На тумбочке коротко завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении. Немка несколько минут вглядывалась в лежащий неподалёку экран аппарата, вначале подсвеченный, а затем и потускневший. "Может, стоит позвонить Джул? А зачем? Да и номера я не знаю". Мысли всплывали в пустой голове и тут же таяли, не находя какой либо опоры. Вульф медленно и глубоко вдохнула, пытаясь для начала разобраться хотя бы в ощущениях собственного тела, а там уже как пойдёт. И, как ни странно, оно пошло, фактически в прямом смысле.
  Может от краткого приступа отчаяния или же от нежелания оставаться в полном одиночестве, страха быть потерянной и исчезнувшей, не важно, ей надо было выйти, выйти из комнаты, из квартиры, из подъезда, оказаться там, за окном, в ярком пятне фонарного света на асфальте. Это было словно навязчивая мысль, потребность в свежем ночном воздухе, в надежде найти и поймать за хвост утерянные воспоминания, а может нечто большее. Наваждение, желание сбежать из пустой квартиры куда-то туда, в непроглядную темноту ночи, в весеннюю прохладу, утонуть в запахах деревьев и земли, почувствовать на лице ласковое прикосновение ветра, что порой невесомые брызги с поверхности вечно бегущей куда-то вперёд реки. При этом Эльза совершенно не задавалась вопросом, а почему именно реки, почему земли и зелени, подальше от шумного города, что так щедро умел забирать и одаривать, при этом укрывая невидимым плащом и прикрываясь, словно живым щитом. Города, который за одну ночь мог почти убить и воскресить тебя, подарить отчаяние и надежду, но нет, сегодня явно не он её звал, заманивал, сулил. Вот только Орлица этого не осознавала, она лишь беспрекословно откликалась на чей-то зов, при этом совершенно не отдавая себе отчёта в истинной первопричине своих действий, порывов.
  Почти на всех обезболивающих пишут, что они снижают концентрацию, из-за чего лучше отказаться от вождения автомобиля. Поэтому Вульф проигнорировала оставленные на тумбочке лекарства, даже не взглянув на рекомендации, что бывалый бывший военный медик накарябал своим рваным почерком на листочке и оставил на её тумбочке, вместе с кучкой каких-то лекарств. Нет, немка не будет так просто отказываться от боли, ибо боль заставляет идти вперёд, не опускать руки, заставляет жить дальше, продолжать бороться за отведённый ей неполный век. Одеваться было не очень удобно, хотя усиленно обезболенная рана пока ещё не сильно болела, скорее прости иногда ворчала, словно противная старая карга. А, ну ещё она не чувствовала часть тела, но разве этого кого-то волновало, даже маленькие Эльзы в её голове уже свыклись с этим странным ощущением. Правда одеваться в темноте тоже было не очень удобно, но она с закрытыми глазами могла ходить по своей комнате, а значит нашарить рукой в полке чистое бельё да джинсы с майкой не потребовало титанических усилий или включения света. Слегка пошатывая, опираясь рукой о стену, девушка всё-таки покинула комнату, чуть щурясь на мягкий свет ночника, что горел в коридоре. Иногда Шарп ворчал из-за этого, но всё-таки не выключал, оставляя по ночам хоть какой-то свет в их доме, если не считать горящих мониторов или телевизора. Уже в дверях немка вспомнила про мобильник, который через минуту перекочевал в её карман. Ноги повели хозяйку в кухню, как бы это смешно не звучало, к холодильнику. Пол пакета свежего молока справились с жаждой и первыми позывами желудке, в надежде, что в него что-нибудь положат. Даже показалось, что стало чуть легче жить. Вульф чихнула и отёрла губы, эхо пустой квартиры на пару мгновений подхватило новый звук и быстро спрятало его в свои закрома. Взгляд прошёлся по столу, на котором красовалась странноватая композиция из бумажного пакета с ещё слегка тёплыми булочками с вишней и наплечной кобуры с Каином и Авелем. Девушка с минуту залипала на этот натюрморт, в итоге решив взять всё. Кобура привычно легка на плечи, а пакет решил остаться в руке. Немка уже глянула в сторону входной двери, как тут же её тело само развернулось в сторону её тёмной комнаты, наполненной причудливыми тенями и экспонатами. Она не могла выйти без своих драгоценных сокровищ. А вдруг Джейк вернётся раньше и найдёт их? Решит что они ему больше подходят или просто присвоит? Неприятный укол ревности к этим вещам заставил Эльзу чуть ли не бежать в сторону спальни, чтобы там, как можно скорее выудить из под подушки амулет, который тут же перекочевал на шею и под майку, а за ним и необычный кинжал, чье черное лезвие казалось ещё чернее в этой темноте. На минуту она зависла, разглядывая причудливую рукоять, почему-то раньше она не притягивала к себе столько внимания. Но вот, телефон снова оповестил о сообщении, правда теперь вибрируя уже в кармане. Неясно, кто же решил закидать девушку сообщениями в столь поздний час, да и ей было как-то всё равно. Даже и мысли не проскальзывало, а вдруг кого-то очень срочно нужно было бежать и спасать. Сегодня Эльза не была голова надевать невидимый плащ и идти геройствовать, совсем наоборот, ранение и наваждения страха заставили её саму нуждаться в каком-нибудь, хоть мало-мальски годном герое, а может и злодее, на которого можно спихнуть всю вину, при этом совершенно не чувствуя угрызений совести. Диковинный кинжал отправился в дополнительный кармашек на кобуре, а в кармане джинс внезапно нашлись запасные ключи от машины. На самом деле они были там ещё во время одевания, но она просто не заметила их, лишь сейчас нащупав в кармане. Наверное, для некоторых странно было иметь подобный дубликат, но Вульф считала сие необходимой предосторожностью. Да и вообще, много ли людей могли с полной уверенностью утверждать, что немка ни чуточку не странная?! Покрутив в руках ключ, девушка направилась в коридор, где накинула на плечи тёмно зелёную легкую куртку военного образца, если присмотреться, то можно было даже заметить места от споротых нашивок. В ней её скорее примут за поклонницу милитари стиля или какую-нибудь подружку страйкболиста, нежели за наемницу, что носит с собой заряженное оружие. Немка кое-как зашнуровала кеды и оглянулась на пустую квартиру, словно бы ища повод остаться, причину не уходить в ночь. Но если же причина и была, то она затихарилась, предательски отмалчиваясь. Девушка тяжело вздохнула и мотнула головой, отбрасывая сомнения, после чего переступила порог дома, отправляясь в темноту, где кто-то её ждал и звал. Вот только она не слышала зова, не верила и в существование незнакомца, который знал правду. Ей нужно было просто куда-то идти, чтобы не оставаться в гнетущей пустоте квартиры, не поддаваться всеобъемлющему чувству одиночества.
  А город жил, играл огнями, гудел и даже не думал засыпать. Казалось, что наоборот, именно ночью он просыпается и распускается, словно лунный цветок, являя миру свою чарующую красоту, но Эльза проезжала мимо ярких неоновых вывесок, мимо манящих запахов, улыбающихся людей и нелюдей. На счастье машин было не много, рана постоянно напоминала о себе, а взгляд постоянно норовил перескочить с дорожного полотна на слегка мятый пакет, в котором покоились булочки, такие мягкие и воздушные, с обилием желированной начинки, в которой сквозь сладость пробивается незатейливая нотка кислинки. Приходило насильно заставлять себя не смотреть на пакет и не думать о выпечке, а то рот уже начинал наполняться слюной. Девушка постукивала пальцами по рулю и продолжала ехать в ночь, даже не замечая того факта, что забыла включить радио. Всё было как-то не так, словно бы реальность искажалась, вот только её хозяйка совершенно этого не замечала, продолжая вестись куда-то. Казалось, город не особо хотел отпускать девушку, то внезапные представители дорожной полиции, то откуда ни возьмись экстренный ремонт дороги, но Вульф не сдавалась, петляя и объезжая все преграды, она добралась до моста, что соединяет два побережья и пересекла водную преграду, оказываясь на другом берегу реки. Река. Девушка приоткрыла окно, позволяя порыву весеннего ветерка ворваться в салон автомобиля. Но вот, Эльза проехала мост и руки сами повернули руль в сторону небольшой дороги, асфальт на которой уже давно нуждался в полной замене. Это были окраины большого города, при чем девушка свернула не в яркую и неоновую их часть, а в темноту, туда где даже фонари не особо то помогали с освещением, если же они там вообще были.
  Машина остановилась около заброшенного кладбища, несколько минут она просто сидела в ней, из окна глядя на запустение и тлен. Внутри боролись две противоположных мысли: выйти и пойти туда или же развернуться и поехать назад, позвонить Джейку или Аните, а может даже Эвелис, если она не спит. Борьбы была жаркой, но быстрой, желание выйти и узнать, какого всё-таки ражна ей так хочется побродить по-этому всеми забытому месту победило, даже как-то на удивление быстро, просто подмяв под себя все остальные порывы. Немка взяла с пассажирского сиденья пакет с булочками и вышла из машины, совершенно на автомате блокируя двери, хотя вряд ли бы кто-то в этой глуши позарился бы на её машинку. Взгляд прошёлся по запустелому кладбищу, иссохшие деревья, покосившиеся кресты и ограды, прям праздник жизни! Вот только где-то вдалеке яркой точкой что-то блеснуло или же ей только показалось? Немка несколько раз моргнула, пытаясь убедить себя, что это всего лишь глюки, но нет, на одном из памятников что-то вновь блеснуло. Не долго думая Вульф пошла на этот отблеск, ведомая неким, почти детским, любопытством. По мере приближения стало точно понятно, что это не глюки. И вот, Эльзе открылась причина этого блеска, кто-то расставил на камне чёрные свечи, что ярко горели, ещё больше сгущая темноту вокруг себя, от чего стало как-то не по себе. Поёжившись, девушка поддалась мимолётному желанию и достала из кармана телефон. На котором включила светодиодный фонарик, чей луч тут же был направлен в сторону камня со свечами. Всё-таки чтобы кто не говорил, а программисты по природе своей логики до мозга костей, пусть у них иногда и странная логика, даже если она слегка "женская", но всё-таки зачастую весьма практичная. Яркий свет вырвал из темноты всё те же свечи, какие-то символы, предметы, а главное фигуру в темном капюшоне, она видела лишь спину. Из которой можно было сделать лишь два вывода: слишком широкоплечий для девушки и явно высокий. Что же, меньше всего девушка ожидала найти здесь кого-то в такое время.
  - Я принесла булочки с вишней, - Эльза подняла руку с пакетом, в котором покоилась выпечка, почему-то в дурном сознании вдруг проскочила мысль о том, что ужин при свечах это так романтично, а вдруг незнакомец сейчас выудит из соседней могилы не отгрызенную человеческую ногу, а пару банок консервированных ананасов и бутылку сидра. Ну вот, теперь ей захотелось ананасов.
  Да и вообще, кто сказал, что все незнакомцы, что тусят по ночам на заброшенных кладбищах такие злобные, жуткие, плохие и обязательно страшные, как две атомных войны сразу?! Неужели все они так хотят убить вас, съесть или расчленить, может им просто скучно и очень одиноко? Почему-то рациональный страх или настороженность девушку куда-то делись, видать ушли за покупками. Отдаваясь в руки подобных мыслей, Вульф опустила телефон, чтобы тот светил больше под ноги, нежели в район головы незнакомца. Может эти странные свечи так странно на неё влияли, а может и неясные темные знаки, но девушка сделала два небольших шажка навстречу неизвестной неизбежности.
  - У тебя есть раскладные стульчики, а то сидеть на камнях холодно, - немного капризным, совершенно неожиданным для самой себя голосом, спросила немка. Хотя, может она настолько давно притворяется придурковатой, что уже даже сама поверила в это.

Отредактировано Elza Volf (31.01.18 15:00:46)

+2

4

Ночь была тихой и безмятежной, и только холод костлявыми руками забирался под теплую толстовку и поддетую снизу футболку с длинным рукавом. И среди всей этой безмолвной тишины даже самое обычное рычание самого обычного мотора автомобиля, затихшего где-то неподалеку, показалось оглушительно громким. Шанго уже потихоньку начал привыкать к звукам этого нового мира, к его невообразимо быстрому темпу, к этим бесконечным потокам информации, которые приходилось усваивать, схватывать буквально на лету. И у колдуна... у мужчины, родившемся более двух сотен лет назад во времена колонизации Америки, получалось это не так хорошо, как хотелось бы. Но кое-что в этом мире все-таки осталось неизменным. Лоа. Его магия, связанная с миром духов, в миром Вуду, была по прежнему столь же податливой, мягкой... и более того, она приобрела какое-то новое особое звучание.

Он чувствовал, как она приближается. Та девушка, что получила в свои руки ритуальный кинжал, предназначенный для ловли душ. Она, никак не связанная с миром Вуду, теперь попалась в умело расставленные колдуном ловушки и пришла на его зов. То, что Матис успел узнать о репутации Вуду в современном мире, его одновременно позабавило и до безграничности огорчило. Люди, признавшие вампиров и оборотней полноправными гражданами, воочию узревшие поднятие зомби и сделавшие из этого прибыльный бизнес, все еще считали магию Черного континента пустой страшилкой, которой режиссеры пугают зрителей с экранов кинотеатров. И после первой же фразы девушки Матис было подумал, что и она считает все происходящее лишь игрой.

- Я принесла булочки с вишней, - но Шанго не обернулся. Он лишь медленно опустил сложенные перед собой в молитвенном жесте руки на холодный камень поваленного надгробия и дождался, когда искусственный свет наконец-то перестанет светить ему в спину. Его миссия сегодня была куда важнее ароматных булочек с вишней или холодного камня, на который девушке придется сесть. А ей придется... так или иначе. Перебинтованная ладонь поднялась вверх в приглашающем жесте присоединиться к ритуалу. Колдун указал девушке на место напротив него, с другой стороны тут и там потрескавшегося камня.

- Присядь, - в его слове не звучало вопроса, не было в тем так же и просьбы. Сказанное совершенно ровным и даже в какой-то мере пустым голосом, оно возымело необходимый эффект. Его нельзя было ослушаться. Пока горели свечи, пока тлели травы, связанные в аккуратный пучок... пока круг из собственной крови колдуна, из его собственной силы соединял все составляющие. Верон чувствовал его близость, близость этого ненасытного клинка, созданного его магией, чувствовал, как он вибрирует на метафизическом уровне, спрятанный под женской одеждой. Он не давал девушке и шанса расстаться, он прирос к ней, как метафизический клещ и никуда не собирался от нее отходить.

Но ритуал сейчас работал не на кинжал, он действовал лишь на его обладательницу с синими, как морская пучина, волосами. Потому вудуист терпеливо ждал, когда она, ведомая силой его Слова, устроится поудобнее напротив. Ничего не предвещало беды, ничто не могло помешать ему сегодня, и когда девушка наконец оказалась так близко, Матис позволил себе поднять голову, а затем здоровой рукой снять с себя капюшон. Сначала в поле зрения из густой темноты появилась нижняя часть лица мужчины, широкая челюсть, полные губы, а потом уже из-под капюшона - и выразительные глаза, высокий лоб и заплетенные во множество дредлоков черные жесткие волосы. Зрительный контакт был еще одной важной составляющей того, что он собирался сделать. И мужчина протянул вперед свою широкую забинтованною ладонь, сквозь грязный бинт которой все еще сочилась кровь.

- Дай мне свою руку, - серьезный взгляд серых, с отблесками холодной стали, глаз смотрел на женское лицо с пронзительной внимательностью, словно бы желали прочесть ответы на не заданные вслух вопросы, и спокойствием. Но все же согнувшиеся и разогнувшиеся пальцы выказали некоторое нетерпение колдуна.

+1

5

Мужчина молчал, словно поддерживая вокруг себя ауру таинственности и загадки. Вульф любила загадки, что ещё больше раззадорило её интерес, который и так, ни с того ни с сего, бил через край, словно заглушая все привычные рациональные размышления. Желание прикоснуться к тайне, словно наваждение, заставило сделать ещё несколько маленьких шажков вперёд, захотелось дотронуться до темной фигуры, убедиться, что мужчина не растает во мраке, оказавшись лишь наваждением, не разойдётся сизой дымкой тумана, что так легко убегает сквозь пальцы, не позволяя поймать себя. Но вот, фигура двинулась, подозвала ближе, пригласила присесть, а вслед за жестом ночную тишину спугнул и голос мужчины. Казалось бы, всего одно простое слово, но прозвучавшее на родном языке, оно отдалось нестерпимой болью и тоской по родине, в душе иммигрантки по неволе. Взгляд скользнул по бинтам и, девушке показалось, что сердце пропустило удар. На смуглой коже бинты казались ещё ярче и белее чем обычно, словно первый невинный снег на вспаханном чернозёме. Помимо ассоциаций тут же вызывая в её голове сотни вопросов, что стайкой роились, не давая сосредоточиться ни на одном из них.
  Немка выключила фонарик и убрала телефон назад в карман. Она доверяла незнакомцу в капюшоне, абсолютно и безоговорочно, даже сама не осознавая этого. Казалось, словно что-то переломилось в её непокорной душе, теперь позволяя всецело отдаться роли ведомого. Девушка быстро пересекла расстояние до камня, над которым время и погода не сжалились, из-за чего вся его поверхность была испещрена трещинами и выбоинами. Повинуясь слову незнакомца, Орлица аккуратно смахнула ладошкой лишний мусор и села на холодный камень, при этом сразу скрестив ноги по турецки и ближе пододвигая к себе пятки. Пакет с выпечкой лег на обувь, немка уже потянулась было к нему, чтобы достать две булочки: одну для себя, другую для безымянного мужчины. Но, он снова сделал свой ход, заставив голубые глаза прилипнуть к краю капюшона, что поднимался, позволяя черным свечам явить ей лицо незнакомца, что позвал её сюда.
  В голове что-то мгновенно перещёлкнуло, словно кто-то невидимый достал из древнющего проигрывателя даже не пластинку, а восковой цилиндр. Протёр фонограф и вставил потёртый, уже записанный ранее валик. После его проигрывания подсознание девушки вычленило из записи два самый важный факта, по его скромному мнению, при этом совершенно не советуясь со своей хозяйкой и даже не рассказывая ей о том, что в подкорке много чего всплыло. Первым фактом оказалось имя, Мигель. Правда, почему-то до сознания и понимания Эльзы оно дошло весьма избитым и потрёпанным, осталась лишь заглавная буква М, которая теперь явно будет крутиться на кончике языка. Заставляя немку морщить лоб и напрягать все силы, дабы вспомнить продолжение, но предательски хихикающее подсознание ни за что не поделится столь ценной информацией, словно бы кто-то жестокий перетянул его на свою сторону, заставляя играть против девушки. А второй факт был, не просто вывернут, он стал фундаментом для огромного воздушного замка в её голове. Они знакомы. Да, точно, вот точно-точно, она уже где-то видела это лицо. Незаметно для себя Вульф чуть потянула мочку правого уха, бессознательное действие не отложилось в памяти и даже каким-то мистическим образом прошло мимо сознания. Но это было уже и не столь важно, потому что теперь немка убедила сама себя, что раз уж она знает этого господина, при этом он точно не тыкал в неё ножом и не стрелял, значит можно ему доверять! При чем не просто доверять, а за мгновение ввести в ранг лучшего друга и соратника, которому не жалко отдать половину последней краюшки хлеба или же поведать самую страшную тайну! Всё это сложилось в её головушке буквально за мгновение, веки даже не успели соприкоснуться и взмахнуть длинными ресницами.
  Однако сразу после того, как подсознание вновь ушло в тень, позволяя Эльзе смотреть на окружающую реальность уже под новым углом, её глаза мгновенно округлились, а рот приоткрылся, собираясь поделиться с этим миром чужим именем, но застыл, не позволяя своей хозяйке произвести и звука. Девушка лишь медленно двигала нижней челюстью, словно золотая рыбка в аквариуме, на языке крутилось буква М, а память судорожно подбирала все мужские имена на М, которые девушка встречала в своей жизни. Но ничего путного не выходила и приставучая М просто зависла на губах, так и не слетев с них. Взгляд метался по лицу мужчины, стараясь одновременно уцепиться за что-то одно и все сразу. Он скользнул по крепкой челюсти, пухлым губам, о таких мечтают многие современные модницы, Вульф даже инстинктивно облизнула верхнюю губу, что была меньше своей нижней сестры, скользнула взглядом по кончику носа и скулам, чуть наклонив голову на бок, девушка отметила про себя, что цвет его кожи так похож на швейцарский молочный шоколад. Наверное, даже для безумной Эльзы данное замечание было слишком странным, но она не акцентировала на этом внимания, продолжая изучать лицо знакомого незнакомца. Немка нарочно перепрыгнула взглядом через чужие глаза, решив оставить всё самое интересное на потом, вгляделась в высокий лоб и черные, как смола, волосы. На мгновение даже надув губы от осознания, что если заплетёт себе такую же шнягу, то хрена лысого потом сможет привести волосы в порядок и вернуть всё назад, как было.
  Она уже собиралась заглянуть в глаза мужчины, как боковое зрение уловило движение, и перед ней нарисовалась перебинтованная ладонь. Грязный бинт, поблёскивающий капельками алой крови, возмутил Вульф, как же можно так относиться к себе, а вдруг заражение?! В желании высказать всё своё недовольство девушка подняла глаза и голубые, как весенний небосвод глаза встретились с серыми, что на первый взгляд сквозили сталью, но ей, в большей степени, напомнили предгрозовые тучи, что ещё пару дней назад затягивали небо над их городом. Эльза утонула в этих глазах, словно одна из её маленьких невидимых копий живущих внутри головы перепрыгнула с её голубого неба на эти тучки и теперь резвилась там, прыгая и утопая в них, как в сахарной вате. Она не могла отвести взгляд, стараясь заглянуть ещё глубже, куда-то дальше этих глаз, найти что-то заветное, что потеряла слишком давно.
  Наверное, синяя краска уже слишком давно въелась в скальп и протекла ещё ниже, а теперь казалось, что она не просто окрасила сознание в свои оттенки, а спустилась и куда-то ещё ниже. Эти глаза, вначале показалось, что они окончательно что-то поломали внутри этой безумной головы, но потом стало ясно, что это не поломка, а просто снятая с петель дверь. Дверь, которую Вульф так усердно прятала где-то в глубине души, столь ревностно оберегая. Большая, страшная, чёрная дверь без замочной скважины, за которую усердно складировалось всё то, что девушка в себе ненавидела, считая проявлением слабости, всё, что нельзя было показывать миру или кому-либо из окружения. Она ненавидела себя, когда спрятанное вырывалось наружу, даже на короткие мгновения, завладевая сознанием. И вот теперь, по воле слепого случая, мужчины напротив, который явно и не подумывал о таком повороте событий. Хотя, черт возьми, о чем вообще может думать мужик, который сидит ночью на заброшенном кладбище и проводит тут какие-то непонятные ритуалы?! Наверное, бесстрастный рационализм тут же нашел, на сей риторический вопрос, сотню и один ответ, вот только кто-то его выключил. Выключил вместе с рациональным страхом, недоверием ко всем окружающим и настороженностью, а так же вместе с болью в раненном боку, что пыталась достучаться до сознания девушки, но встречала лишь глухую и безмолвную стену. Теперь же, вместо всего, что девушка так усиленно взращивала в себе и обильно подкармливала, оказалось запертым, даже чертова паранойя, учившая видеть в каждом если не врага, то опасность, предательски молчала. Нет, теперь Эльзой завладело состояние, что в народе столь противно называют: ты же девочка!
  Тыждевочка Эльза несколько раз моргнула и слегка надула губы, уже подбирая слова, чтобы отчитать мужчину с именем на М. Комиссар называл её Мальвиной, девочкой с голубыми волосами из советского мультика, которая отправляла непослушных нерях в темный чулан. Правда Вульф явно была не в силах запереть мужчину напротив в тёмном чулане, да и чулана по близости не было. Но вот поругаться на него из-за грязного бинта, очень даже, ведь она так заботится о нем, а этот паршивец не ценит! Разлетевшееся на мелкие осколки сознание параноидальной Эльзы вдруг отозвалось болезненным вопросом где-то в груди. Заботится? Заботится о нем? О мужчине, чье имя даже не может вспомнить? Ноо захватившая сейчас власть тыждевочка Эльза моментально нашла аргументы, зря они что ли в детстве так любили мультик про Красавицу и Чудовище?! Ну и что, что не мохнатый и безрогий, за-то когтей тоже нет, да собственно, она и сама не особенно была похожа на Бель, за которой бы кто-то увивался. Голова наклонилась уже к другому плечу, пока в ней шла жаркая перепалка. Возможно, на самом деле Орлица сходила с ума или только сейчас готова была признаться себе в собственных психических заболеваниях. А может просто стоило послушаться Аниту и не читать вслух всякие непонятные тексты на неизвестных языках и не собирать дома всякие непонятные маски исчезнувших племён, хотя может это всего лишь сувениры из туристических лавок, а ей просто врали, что данная маска использовалась каким-то там шаманом в ритуалах.
  Но, в итоге, тыждевочка победила, и немка подняла укоризненный взгляд на мужчину.
  - Твой бинт грязный и нужно остановить кровь! У меня в машине есть аптечка, давай я принесу и всё сделаю, - при этом всем девушка сама абсолютно не замечала, как её необдуманная поездка отразилась на свежем шве, от чего на коже выступила кровь, тут же впитавшись в компресс и бинты. Вульф уже собиралась встать, когда краем глаза заметила требовательное и приглашающее движение пальцев. Казалось, что каждый взгляд, вздох и движение всё больше гипнотизировали её, заставляя возлагать на мужчину с именем на М всё больше надежд.
  - Ну ладно, но потом обязательно перевяжем, - после этих слов немка аккуратно положила левую ладошку на окровавленные бинты, её маленькая, по сравнению с мужской, ручка, легко уместилась на широкой ладони. А взгляд скользнул вверх от кончика носа, к переносице, вновь ища встречи с глазами сидящего напротив. Тыждевочка прониклась к мужчине не просто безграничным доверием, но и мгновенной симпатией, окрестив его весьма симпатишным чудовищем, которого можно без зазрения совести привести домой и напоить чаем с ватрушками. Даже показать маме. В первую очередь она верила ему как мужчине. Мужчине за чьей широкой спиной можно спрятаться и на чьи ручки проситься, просто чтобы пообниматься. Мужчине, о котором можно заботиться, рядом с которым можно сложить в дальний ящик оружие и нацепить фартук. После отъезда Ричарда, в своё время, Вульф сделал всё возможное и невозможное, лишь бы затолкать как можно глубже эту потребность быть слабой и беспомощной, нужду в мужчине, в отношениях с ним. Она больше не верила во все эти сказки и счастливые финалы, лишь показательно улыбаясь перед людьми и кивая в такт слащавому щебетания сотрудниц, которые делились рассказами о своих идеальных бойфрендах и свадьбах. Но теперь же кто-то, что-то, где-то зачем-то заблокировало холодную, расчетливую и рациональную часть её сознания, позволяя вырваться на свободу подавленную и чувствительную часть, которая успокаивалась и спала от приносимых даров в виде сладостей и армии плюшевых медведей. Бездонно синяя и холодная душа в одночасье повернулась к незнакомцу иной стороной монеты Януса, уже строя безумные совместные планы и прочую тряхомудь, от которой параноидальную Эльзу точно бы вырвало.

Отредактировано Elza Volf (04.02.18 21:14:23)

+2

6

Он смотрел на эту птичку с синим оперением, что так быстро и просто попалась в его умело расставленные силки, и в сером взгляде читалась пугающая отстраненность, безразличие и холодность опытного зоолога, в клетку к которому каждый божий день кто-то да залетает. И нет в этом никакого интереса, нет яркости эмоций... только лишь страх повязанного живого существа или же его необратимая покорность. Шанго следил за каждым движением девушки так, словно предугадывал любой ее новый жест. Она была для него никем сейчас. В ней не было личности, не было в ней и какой-то личной истории... не было того, что могло бы вызвать в сердце безразличного колдуна хоть какие-то зачатки эмоций. Холодный и нетерпеливый жест хирурга не остался без внимания, и в его ладони появилась ее теплая и такая маленькая по сравнению с его рукой рука. Элиза хотела помочь ему, хотела остановить кровь, но Шанго пропустил ее слова мимо ушей, мимо сознания, ныне всецело погрузившееся в темный и полный ужасов мир Лоа. Только одному лишь Верону был открыта туда дорога, и все прочие просто потеряли бы рассудок, столо им хоть на мгновение узреть все то, что сокрыто за Гранью реального. Мужчина развернул женскую ладонь тыльной стороной вниз и прижал к ней свои окровавленные бинты. Большой палец прошелся по мягким тканям подушечек под пальцами, по линии жизни и всем остальным прилегающим, что так усердно изучают хироманты. Он смотрел на открытую женскую ладонь, и не было в ней ничего необычного. Пока...

В тусклом пламени черной свечи блеснуло стальное лезвие. Такое же холодное и пустое, как взгляд вудуиста. Нож был самым обычный, небольшой, явно позаимствованный с какой-то посредственной кухни и словно бы насмехающийся надо всеми выдуманными историями о вудуистах. Никаких костей и страшных амулетов, никакой кожи девственниц и чешуи дракона на его рукоятке. Самый обычный металл, не наделенный никакой магией, острие которого в считанные смазанные мгновения полоснуло по гладкой женской коже. Крупные темные капли выступили мгновенно в чаше ладони, и черная рука вдруг словно бы окаменела, напряглась, не позволяя Элизе дернуться или вытащить руку из жестких тисков. Под натиском сильных пальцев ее ладонь сжалась в кулак, из-под пальцев которого все сильнее и сильнее сочилась кровь, роняя крупные капли в центр нарисованного другой кровью круга.

Его глаза закрылись, а губы принялись нашептывать нечто темное на совершенно незнакомом языке... и звучание тихого хриплого голоса в непробудной кладбищенской тьме заставляло девушку сидеть на месте. Звуки гипнотизировали, вводили в транс, вынуждая сознание концентрироваться не на боли, а лишь на них самих... музыка ритуала уносила мысли в пустынные дали, в глубины океанов, в безграничное звездное небо, под пышные белые облака, гонимые ветром по всему свету... И стоило им прерваться, как сознание с оглушительным криком рухнуло вниз, возвращаясь к своей сидевшей все это время на земле хозяйке.

- Элиза... - тихо позвал он голосом, объятым жарким южным акцентом, вынуждая девушку открыть в след за ним же еще совсем недавно закрытые глаза. Он коверкал ее имя, но не делал этого намеренно... колдун всего-навсего слышал его таким. Слышал так в своей голове, слышал так по Ту сторону, а значит, именно таким оно и было в действительности, - у тебя есть то, что принадлежит мне. То, что спрятано под твоей одеждой... то, что сокрыто от посторонних глаз... Покажи мне! - не требование и не приказ, а лишь просьба, которой невозможно пренебречь, которую невозможно ослушаться. И в этот самый момент его рука ловко развернулась, внутренние стороны принадлежащих разным людям ладоней соприкоснулись. Горячая кровь перемешалась, и на испещренную каменную поверхность тут же устремилась смешанная субстанция. Ее кровь попала в его рану, а его - въелась в чужую плоть. Так колдун лишь сильнее укрепил свой контроль над этой невинной девушкой, а так же над кинжалом, что никак не оставит ее в покое. Что не выпустит ее из своих метафизических клешней, пока не насытится. А не насытится он никогда.

+1

7

Но незнакомец молчал, продолжал молчать, даже не замечая её взгляда, намёков, заботы, это обижало уже во всю разошедшуюся внутреннюю эмоциональность. Правда, кажется, он решил исправиться, девушка внимательно наблюдала и ощущала каждое движение по своей раскрытой ладошке. Мягкие, аккуратные прикосновения, словно бы это было одним из самых нежных и интимных моментов её жизни, но вот, что-то блеснуло в другой руке мужчины и тут же резкой болью обожгло раскрытую ладонь. Эльза ни как не ожидала такого предательства со стороны незнакомца, который где-то в глубине её дурной головы уже клеил обои в их новом доме и ругался с противным сантехником из-за невыполненной в срок работы. Пожалуй, это всё было настолько глупым, что будь девушка в здравом уме, то сама себя сдала бы в психиатрическую лечебницу, но затуманенное сознание работало иначе, оно не подчинялось привычному прагматизму и железной логике, не учитывало эффект костяшек домино, который так же обычно звали законом причинно-следственных связей. Нет, зачем же ей заморачиваться такими сложными вещами, она же девочка, она должна дарить красивые галстуки и запонки, долго выбирать платьица и туфли на каблучках. Правда, сейчас эту девочку обидели, сделали очень больно, он чего в глазах застыли слезы, не решающие скатиться по бледным щекам. И у этой милой девочки моментально прорезались зубы, большие острые, даже несколько невидимых рядов. Она подняла свои влажные и безмерно обиженные глаза на незнакомца, поджала губы, всем своим видом показывая, что она не приемлет подобного обращения. Попыталась одернуть руку, но тщетно, хватка была железной. Лавина эмоций и, главное, страхов, обрушилась на столь хрупкое равновесие едва балансирующего сознания. Страх захлестнул всё то, что оставалось ещё хоть под каким-то контролем маленькой немки, что почти всю свою сознательную жизнь пыталась отчаянно бороться с этим миром или же ей хотелось думать, что она борется.  И теперь страх, такой живой, холодный и липкий, что в мгновение ока заползает под одежду, оставляет на спине свои липкие следы, взял под своё управление это тело, поставив у руля остатков сознания самого страшного из демонов, что только может жить и живёт в самой глубине женской души. Монстра, который готов рвать глотки, который питается страхом и ненавистью ко всем, кто сильнее, кто выше, важнее, кто может обидеть, причинить боль и даже просто дотронуться без разрешения. Некоторые, по незнанию и собственной глупости, иногда зовут этого монстра кем-то вроде лесбиянки-феминистки, но маленькая Эльза звала его иначе. Она звала его последней преградой, окончательным рубежом и барьером, утеряв который, больше никогда не сможет вернуться назад, впереди будет лишь пустота, посреди которой будет одно большое окно, заряженный револьвер и маленькая бутылочка с требовательной надписью: Выпей меня, словно она неизменная Алиса в волшебном мире зазеркалья, где уроды и демоны не притворяются людьми, а прогнившие насквозь души болтаются в петле на каждом углу.
  Маленькая, злобная, обиженная, почти смертельно напуганная дьяволенка оскалилась где-то в глубине её безмерно синей и такой хрупкой души, она скалилась на незнакомца, которому какая-то часть уже успела довериться, а он, какой наглец! Позволил себе причинить ей боль, а теперь, даже отказывался отпускать из своих цепких лап. Она моментально возненавидела его, приписывая самые дурные и отвратительные качества. Сколько же разносторонней может быть странная мисс Вульф, если у неё отобрать приросшую маску и выработанный годами стиль защитного поведения, обнажить нежное нечто внутри, что было не готово к выходу на свет, что пряталось за непробиваемым стальным панцирем уже так долго. Мокрые от слёз глаза сузились и пытались метать настоящие молнии в мужчину напротив. "Он такой же! Да, точно-точно. Прямо как они. Они были плохими. Они все плохие". Наперебой кричали голоса в её голове, неясно откуда они вдруг взялись или же мысли просто начали разговаривать голосами героев из фильмов, сложно сказать, но сейчас её это не особо волновало. Потому что дурная голова понимала о ком они все говорят, спорят, перебивают друг друга. "Они все такие, все мужчины одинаковы", - негромко, едва различимо, прошептал кто-то у неё над ухом, а может это был лишь шум ветра, который умело создал звуковую галлюцинацию. Но маленький дьяволёнок от этого лишь сильнее озлобился и теперь скалилась уже большая, реальная Эльза, что состояла из плоти и крови, теперь не понимающая, кому ей подчиняться. Девушка уже собиралась цапнуть мужчину за нос, дабы показать, насколько она обижена, зла, показать всю свою ненависть и недовольство, которые девушка так тщательно, по крупицам, все эти годы копила и сохраняла в свой душе, не забывая ничего, ни одной чужой промашки или дурного слова. Возможно, может быть, а может, всё-таки, нет, но её душа заполнялась не просто синей краской для волос, но и бездонно синим океаном из боли, горестей и обид, а теперь кто-то расшатывал этот океан, заставляя выходить из берегов и идти собирать плату, плату со всех неугодных, прогнивших и никчемный.
  А кого вы носите в своей голове? Какие демоны живут в глубине вашей души? На самом ли деле счастливые и добрые люди столь безмерно счастливы каждую минуту своей жизни или же добры абсолютно ко всем вокруг. Возможно, лишь буддистские монахи соответствуют своему описанию и чистоте души, наверное, именно из-за этого девушка так старалась стремиться к их культуре и образу, вот только прагматичной душе не дано взлететь так высоко, её удел здесь внизу. Тёмный и жестокий, жаждущий укусить этого проклятого незнакомца за нос, но она не успела. Ещё мгновение и тело замерло, вновь поддаваясь не озвученным приказам, но такому чарующему голосу, что говорил на языке, который она не слышала и всегда боялась и жаждала узнать. Веки сами собой опустились, заставляя не высохшие слезы всё-таки скатиться по белым, почти как бумага, щекам, заставляя сильнее сжать чужую ладонь, что оставалась сейчас единственным кусочком реальности.
  Наверное, именно так себя чувствуют наркоманы, постоянно балующиеся тяжёлыми наркотиками. Изломанное и вывернутое сознание покинуло хозяйское тело, улетело, оказалось одновременно везде и негде. Видело небо, солнце, кольца Юпитера и подводного удильщика, вдохнуло пустоты и выдохнуло её на чужом празднике жизни, оно больше не принадлежало своей законной хозяйке, но кто-то резко выдернул его из бытия и заставил раненной птицей упасть на землю. А там, в самом низу неба и над поверхностью бездны оно попало в чью-то ловушку из пушистого одеяла. Насколько бы внезапным это не было. Может все те диковинные артефакты, что она так тщательно собирала и хранила дома, может страшные тексты что не смела произносить вслух, лишь проговаривая во время чтения в своей голове, а затем ото всех прятала те страшные и темные книги, не позволяя себе даже в задумчивости рисовать пальцев те символы и знаки, хотя, может всё гораздо проще? Может просто чей-то добрый дух, не с этого кладбища, решил укрыть её или же человеческая психика просто сдалась, не смогла справиться со всем этим безумием и сдалась, оборвав все связующие нити, с корнем вырвав провода и окончательно обрубив питание.
  Веки девушки медленно поднялись, а губы растянули в улыбке, больше смахивающей на ухмылку маньяка. Она подняла взгляд на зовущего, но в голубых глазах не было ничего, абсолютно ничего. Словно бы жизнь и разум покинули это тело, оставляя в руках темного жреца лишь безвольную марионетку с обрывками памяти из настоящей жизни. Безвольную, хрупкую и бездумную, куклы не думают и не чувствуют. Не чувствуют, как из ладони сочится кровь, не чувствуют, как ноют и стонут швы, что готовы вот-вот разойтись, ибо человеческое тело, её тело, уже отказывалось выносить такие нагрузки. Её сознание уснуло, свернулось клубочком под мягким одеялом, не видя и не запоминая, не чувствуя и не задумываясь, кому потом возносить благодарность.
  - Меня так только бабушка называла, - улыбка-ухмылка стала ещё шире, обнажая белые зубы, всё больше оттеняя безумие на почти мертвецки бледном лице, - как скажешь, - свободная рука потянулась к кобуре и выудила на свет ночи обсидиановый клинок, протягивая его умелому кукловоду, - я буду себя ненавидеть? - наклонив голову на бок спросила у пустоты девушка. Лишь после этого вопроса, ответ на который она никогда бы не хотела услышать, немка разжала ладонь, дабы позволить мужчине получше разглядеть или взять клинок. Тем временем амулет жег обнаженную кожу к которой прикасался, но это было неважно, потому что мозг не обрабатывал импульс, поступающий от нервных окончаний.
  - Знаешь, бабушка всегда хотела, чтобы я стала врачом, забавно, не правда ли? Абсолютно ровным и безэмоциональным голосом спросила кукла, при этом на лице не дрогнул ни один мускул.

Отредактировано Elza Volf (13.04.18 16:52:46)

+1

8

В голове колдуна не было демонов. Ни одного. Ни плохого, ни хорошего. Весь его разум, все его устремления, надежды и мечты принадлежали далекому и неизведанному миру Духов. И Шанго искренне в это верил... нет, он не просто верил, он знал это. Ему хотелось так думать и считать все это истинной и непоколебимой правдой. Правдой, что он слышал в ночи, в безликой тьме, в холодном воздухе... правдой, что приносили на своих мертвенно-бледных устах большие и малые Лоа с Той, Иной стороны. Притаскивали ее из-за Грани, как ценную ношу. Оберегали ее, хранили и бережно передавали, как нечто сокровенное, сакральное, опасное и совершенно не приемлющее огласки.

Однако нашлись бы люди, и даже слишком много людей, которые считали вудуиста злобной тварью, пришедшую в мир творить истинное Зло, причинять боль живым и бессмертным, совершать черные ритуалы ради своей собственной выгоды... Но все эти сотни, а может быть даже и тысячи людей ничегошеньки не знали о той самой Грани, что приоткрывала свою завесу лишь для избранных. Они никогда не заглядывали за Ту сторону, в пугающую Мглу, плещущуюся у самых их ног. Они не были способны увидеть сию безликую пену, сотканную из мириада душ, не способны услышать вой загробного океана, свитый из бесчисленного количества застрявших меж мирами живых и мертвых голосов. И разве могли слепые судить поступки зрячего, разве могли они осуждать того, кто смеет бежать по дороге так быстро, в то время, как они способны лишь медленно переставлять ноги, руками цепляясь за любые выступы в страхе рухнуть в невидимую бездну?

И эта девушка с небесно-синими волосами, что покорно сидела сейчас перед ним с окровавленной рукой, беспомощным видом, но со взглядом волчицы, готовой драться за свою территорию, за свое личное пространство и за саму себя. И в этот момент Шанго не сомневался - ослабь он над ней контроль, - она кинулась на него с этим самым ножом, что он выманивал у нее всеми правдами и неправдами. И колдуну был знаком такой взгляд. Только этот сопровождался горькой обидой, словно бы перед мужчиной сейчас сидела вовсе не яркая девушка, а маленький ребенок, у которого забрали любимую игрушку, которого без причины ударили и заставили заниматься важными взрослыми делами. Глаза ее стали озерами, наполненными не пролитыми слезами, и в этот момент что-то внутри беспристрастного вудуиста, коим он всегда себя стремился считать, что-то болезненно сжалось. Это все кровь! Смешавшись, она не только усилила контроль Матиса над Элизой, но и дала ему возможность ощущать все ее эмоции черезчур красочно. Она заставила его! И почему-то Шанго оказался не слишком готов к подобному.

А потом пришло забвение. Эмоции отхлынули, обнажая и осушая здравый рассудок, и серый взгляд колдуна прояснился. В какие-то мгновения ушла эта обида, жалость и злоба... ушел этот тугой ком переплетенных меж собой эмоций, от которых хотелось выть на луну и лезть на стену одновременно. Но умевший вычленять причинно-следственные связи своих ритуалов вудуист быстро осознал внезапный побочный эффект. Как же давно он не имел дел со смешиванием кровей... и даже уже не помнил, какого это - ощущать себя обычным человеком, позволяющим себе чувствовать!

- Меня так только бабушка называла, - и чернокожий выходец с Южных континентов лишь размеренно кивнул. Так вот чей он голос слышал все это время. - Я слышу ее голос, - спокойно добавил он, словно сообщая самую неинтересную в мире новость, новость, не значащую совершенно ничего, ведь все его внимание уже сфокусировалось на предмете, из-за которого и он, и эта синевласая девушка оказались здесь, посреди кладбища. И если колдун чувствовал себя совершенно расслабленно в присутствии мертвых, то дрожащий где-то на задворках сознания страх Элизы (который сама она, возможно, отказывалась признавать) он ощущал почему-то в собственном горле, на своем языке, и у этого страха был ярко выраженный горький вкус.

Клинок был все такой же... притягивающий взгляды, таинственный, фонящий Черной магией. Он все так же был красив и эпичен, и только лишь потертая рукоять выдавала его истинный возраст. Десятки лет чьи-то пальцы бережно его касались, десятки лет потные ладони сжимали его и... раз за разом окроплялся он людской горячей кровью. И теперь на нем светились еще и ее отпечатки, ощущалась ее собственная кровь. Взгляд Верона медленно поднялся к пустым глазам спутницы. Вудуист не спешил касаться собственного же артефакта. - Положи его в центр круга, - всего несколько слов, и клинок оказался в магическом кругу, с помощью которого и еще каких-то нескольких значимых молитв Шанго смог вскрыть все те ужасы, что таились в нем. Привязанные к нему души взвыли чудовищным хором страшных голосов, просящих об освобождении. Они обрушились на уши диким грохотом, огромной кувалдой, ударившей в затылок... и голова мужчины в этот момент неестественно дернулась и упала вперед. Он слышал их все вместе, и слышал каждую в отдельности, и от обилия эмоций и всепоглощающих злобы, отчаяния и страха... сознание помутнело. Но все же... не настолько, чтобы лишить колдуна чувств.

Неизвестно, сколько времени прошло в действительности. Несколько часов или же считанные мгновение. Но его голова наконец-то медленно поднялась, а на лице закостенела непроницаемая маска. Он увидел каждую из смертей, что принес этот клинок людям, в отдельности, но они более не задевали за живое. Их было слишком много. А в арсенале клинка все еще их было недостаточно. Не хватало какой-то одной души.

- Ты не будешь себя ненавидеть, - все таким же ровным тоном пообещал вудуист, разглядывая свое обсидиановое детище, но договорить не успел. Неожиданная боль в непривычном месте заставила его нахмуриться, поднять одежду и коснуться пальцами здоровой руки предполагаемое место зашитого ранения. Но оголенная темная кожа там была совершенно целой и здоровой. Брови удивленно взлетели вверх, а взгляд вопросительно уставился на женское лицо, словно бы оно могло содержать хоть какой-то сносный для колдуна ответ. Но к его величайшему удивлению... содержало. По какой-то необъяснимой пока что для Шанго причине... они стали друг для друга теми самыми злополучными куклами Вуду.

- Элиза? - неожиданно для самого себя он осторожно позвал ее по имени, внимательно вглядываясь в бледное лицо. Что-то пошло не так, и внезапно... без ее участия он не мог определить причину.

+1

9

Пустота. Какая-то неестественная, нереальная, излишне пустая, пустота. Казалось, что она заполняет всё, каждый грамм её сознания. Но пустота не была наполнена звенящей тишиной или же чем-то ещё и это напрягало. Отсутствие кого-то внутри головы, невидимая вата в ушах, сквозь которую пытается прорваться свист ветра и шум города на том берегу, в этом всём было что-то не так. Что-то не то, словно бы кто-то что-то украл. Но вот что? Широкая улыбка продолжала бродить по лицу, а лоб в это время едва заметно хмурился, она пыталась понять, вспомнить, чего же именно не хватает. Что она должна слышать? А может и не она, может это лишь странная проекция, чья-то глупая шутка, наградить её непоколебимой стеной беспристрастности и равнодушия, но забыть что-то добавить, положить какую-то очень важную деталь. Вот только, что же это такое, потерянное, наверное что-то важное. Пустота продолжала заполнять всё и бродить по сознанию, забираясь в самые темные задворки, в непроглядные глубины души, словно бы она что-то искала или же тихонько прятала. А может решила прибраться, вымести на свет всякий забытый хлам и выкинуть всё это устаревшее барахло? Законной хозяйке этого драгоценного скарба сие было неведомо, а если говорить на чистоту, то, по сути, она вообще почти нихрена не знала, насколько бы грустно это не звучало.
  Но вот, мужчина напротив медленно кивнул и пухлые губы разомкнулись, не в силах оторвать от них взгляда, девушка раз за разом повторяла в голове фразу, что он только что произнес. Из всей родни, да даже из самых близких родственников, включая родителей, бабушка была самым родным и важным человеком в её жизни. Она и дядя, насколько бы странным это не звучало, при живых то родителях, но пожилая Вульф фактически вырастила её, научила многому, но не успела дать ещё больше. Не успела, они обе не успели. Самая родная, самая добрая и, одновременно, строгая, из всех женщин в их семье, она ушла уже давно, столь внезапно, что ни кто не успел ничего сделать или же сказать, они просто не успели. Казалось бы, такая мелочь, кто-то за пределами их сознания просто взял и забрал её себе, решил, что хватит с неё этих людей. А люди, люди ничего и не поняли. Даже сейчас, пусть прошло уже много лет, девушка до сих пор окончательно не простилась с родственницей, крупицей надежды стараясь уловить её присутствие в окружающей действительности. А теперь, теперь человек напротив говорил, что слышит её голос. Улыбка растянулась ещё шире, став почти от уха до уха, вот только теперь она не напоминала безумного Джокера. Немке тоже безмерно захотелось его услышать, что-то в неё всё-же дёрнулось, на какое-то мгновение и тут же затихло, накрытое всё той же пустотой.
  Коротко кивнув в ответ на просьбу-приказ, она протянула такой красивый клинок и аккуратно уложила в центр круга, с неохотой убирая от него руку. Несколько мгновений она разглядывала потёртую рукоять, которую столь отчаянно сжимал Хавьер в последние часы своего бытия. Казалось бы неприятные воспоминания из того отвратительного мечта должны были бы тут же всколыхнуться и заставить бледное лицо скривиться, но ничего такого не произошло, кто-то вновь подавил слабый порыв памяти сменить пластинку. Наклонив голову на бок, словно о чем-то задумавшись, она все-таки перевела взгляд назад на вудуиста и тут же зрачки маленькой марионетки расширились, ибо голова кукловода безвольно упала на грудь, словно бы за те считанные мгновения он погрузился в глубокий сон. Липкий страх выполз откуда-то из глубины и моментально сковал плечи, словно скинув на них тяжелые камни. Он пробрался под одежду и неприятно ухватился своими ледяными пальцами за нежную кожу под грудью, заставляя резко выдохнуть. Свободная ладонь тут же взметнулась и, буквально через мгновение, оказалась около лица мужчины, но прикоснуться не решилась. Тонкие девичьи пальцы так и застыли в миллиметре от темной и гладкой щеки, казалось, кожа даже с такого расстояния чувствовала чужое тепло, а может просто тело немки уже начало потихонечку остывать или ещё из-за чего-то снижало температуру. Чужое тепло казалось таким манящим и притягательным, даже для безвольной куклы, которой пока не позволяли прикоснуться к властному господину. Губы дрогнули, пытаясь произнести имя теплого кукловода, вот только она не знала имени или же не помнила. Тело так и застыло, скованное леденящим страхом, она не могла прикоснуться к манящей коже и была не в силах одёрнуть руку. Мгновения тянулись, смазываясь в один короткий отрезок бесконечного временного потока, а затем, голова мужчины пришла в движение и кукла тут же одёрнула руку, стараясь всем своим видом не показывать, что хоть как-то реагировала на внезапное забвение мужчины. Он вернулся, даже удостоил её вопрос вниманием и ответом. Наверное, где-то глубоко внутри ей стало легче и проще, ведь нельзя сожалеть о том, чего ты не помнишь, нельзя сделать сон реальностью и наоборот, всё так просто и одновременно неимоверно сложно. Хотя главным было то, что страх отступил, убрал свои отвратительные лапы, не оставляя и намека на своё присутствие.
  Однако последующие его действия пошатнули пустоту в её голове. Вудуист удивленно приподнял свою одежду и ощупал целую кожу, а после его удивленный взгляд устремился к ней. К её неестественно бледному, словно дорогая и высококачественная бумага, лицу. И что-то в глубине её сознания или же души позабавил этот взгляд, это удивление, ведь она знала ответ на не заданный вопрос. Да она, именно она и только она! На секунду губы дрогнули, не то желая произнести слово Сюрприз, не то сменить улыбку на более лукавую. Взгляд не отрывался от темной кожи в том месте, где он к ней прикасался, ведь сейчас он был словно зеркало, темная часть - инь, в противовес её бледному ян, а сплетение таких разных ладоней рождало единый союз, может, не таких уж и противоположных противоположностей. Улыбка сменилась на более нежную и мягкую, словно бы кукла приняла своё женское естество и теперь старалась всецело соответствовать этой догме.
  - Да? - она ответила вопросом на вопрос, но это были лишь слова, ибо истинный ответ скрывался ниже. Тонкие пальцы свободной руки легко отодвинули полу куртки и подцепили край майки, приподнимая его, обнажая уже пропитавшиеся кровью бинты. Кровавые перевязки, швы, а под ними и рана находились ровно там же, где касался своей кожи её кукловод, вот только, словно бы они оба смотрели в некое искаженное зеркало. Немка опустила глаза и несколько мгновений разглядывала расплывающееся кровавое пятно, ещё немного и майку придётся экстренно замачивать в холодной воде реки.
  - Выглядит плохо, да? - словно бы сама у себя спросила девушка, - стоит сходить в машину за аптечкой, там есть всё..., - вот только договорить она уже не успела, так как перед глаза моментально застелило плотной пеленой, а пустота в голове пошатнулась, уступая место темноте, которая быстро заполняла все пространство, вновь отправляя девушку в небытие, такое мягкое и безмятежное, где уж точно ничего не осталось. Какое-никакое сознание быстро покинуло безвольное тело, от чего то, накренившись, начало падать куда-то вперёд, израненная рука обмякла в широкой мужской ладони, в прочем, как и всё её тело. То ли боль достигла своего апогея, прорываясь сквозь оковы магии мужчины, то ли остатки сознания увидев расползающееся пятно крови сложили два и два, то ли швы решили, всё-таки, разойтись в самый неподходящий момент и тем самым отправить хозяйское тело в окончательный нокаут. Бессознательной девушке оставалось лишь надеяться, что кукловод не решит завершить свой ритуал её жертвоприношением или же не прикопает раненное тело к одному из уже сгнивших. Хотя надежда была, она пряталась в весьма солидной аптечке на абсолютно все случаи жизни, которая пряталась в багажнике, ключи от которого она по привычке закинула в карман куртки. Вот только, знает ли об этом кто-то кроме неё?

+1


Вы здесь » Circus of the Damned » Сборник рукописей, том II » [01.05.11] Die Falle vom Obsidian